Осталось три месяца

      Драко чувствует, что время поджимает. Грег слишком труслив, чтобы задавать ему вопросы, но Винс становится все смелее. Малфой подозревает, что на них давят из-за пределов замка, и его крайне настораживает, что никто за пределами замка не давит на него. Почему такой обходной путь?       Как вариант, Винс пытается выкроить для себя новое место. Драко не уверен, что это большая угроза, но он мог бы рассмотреть последний вариант. Он решает, что сделает это сегодня вечером, в общей комнате, на глазах у всех.       Это позволит проверить лояльность Пэнси, Тео и Блейза. Увидев их реакцию, Драко будет более уверен в мотивах Пэнси. Он уверен больше, чем раньше, только потому, что не было никаких последствий, связанных с Гермионой, но он все еще не полностью доверяет ей.       Значит, после сегодняшнего вечера он сможет им довериться. Может быть.       Это было бы легче. Малфой не мог отрицать, что испытывал искушение поговорить об этом с Гермионой. Когда они вместе, так легко забыть, что она - ближайший друг Поттера, не говоря уже о Уизли. Если не считать случайных эссе и проектов, в основном они проводят время голыми. Обычно они исследуют гениталии друг друга множеством способов, которые приносят огромное удовлетворение, но когда все снова затихает, Драко жалеет, что ему не с кем поговорить.       У него никогда такого не было. Он всегда держался обособленно. Причины менялись с годами, но в итоге все сводилось к тому, что он был изолирован. До этого года его это не беспокоило, но до сих пор он и не чувствовал, что люди, которым он мог бы довериться, вообще существуют. Внезапно появилась возможность, что их будет трое, в его собственном общежитии, и он предостерегает себя от беспокойства и спешки. Драко должен быть уверен.       Надеюсь, смогу убедиться в этом сегодня вечером.       Винс не разочаровывает. Он наклоняется и прямо спрашивает Драко.       — Насколько ты близок к завершению?       Драко раздумывает над ответом около четырех секунд, после чего разворачивается и наносит удар в челюсть Винса. Крэбб отшатывается назад, пошатываясь от неожиданного удара, и Драко закатывает рукава — начиная с левого. Он знал, что если что-то и произойдет, то Винс ожидает гексагона, а не удара. Малфой использует это в своих интересах.       Все остальное движение в общей гостиной прекратилось, люди отступили назад, прижимаясь к стенам или стоя за диванами. Он видит, как Пэнси что-то шепчет Тео, и тут Винс отшатывается.       — Какого черта, Малфой? — рычит он, медленно и широко замахиваясь. Драко легко уклоняется, поднимая кулаки.       — Мне надоело, что ты докапываешься до деталей. Отвали, Крэбб. Это моя миссия, а не твоя. Не знаю, во что ты играешь, но отвали.       Винс снова надвигается, все еще слишком медленно, и Драко наносит еще один удар. Крэбб пытается повернуться, и кулак Драко попадает ему прямо в нос. Вслед за этим он наносит левый удар в бок Крэббу, и, когда тот сгибается, Драко завершает удар ударом в челюсть с другой стороны. Крэбб падает.       — Не заставляй меня повторять.       Он переступает через Винса и прямо смотрит на Грега.       — Есть что добавить, Гойл?       — Нет, Малфой, - ворчит он, отводя глаза. Окинув взглядом остальную часть комнаты, Драко увидел смесь благоговения и страха. Идеально. Он расправляет рукава рубашки на запястьях и застегивает манжету.       Малфой ловит короткий взгляд Тео, когда идет к их комнате. Он думает, что Нотт последует за ним, но это может зависеть от того, кто из Крэббов или Гойлов попытается последовать за ним первым.       Драко ждет, пока кто-то — кто бы то ни было — войдет в комнату, он накладывает ряд быстрых чар на свой сундук и приставной столик, где хранится его одежда и личные вещи. Ему следовало бы сделать это раньше, но эти чары подскажут ему, если кто-то начнет шпионить. Теперь, когда все, что связано с Крэббом, всплыло на поверхность, нужно быть осторожным. Ему нечего здесь скрывать, но он ожидает, что кто-то все равно будет рыться в его вещах.       Еще год назад это было бы немыслимо, но Драко обнаружил, что не возражает против постепенной перемены. Раньше он был маленьким засранцем, правящим ими, явным альфой на вершине. Никто его не оспаривал, но и он был одинок.       Теперь иерархия меняется. Малфой — единственный из них, у кого есть Темная метка, но он хотел бы, чтобы ее не было. Клеймо на его руке означает, что он все еще на вершине, но теперь он хочет быть на вершине только над Винсом и Грегом. Он предпочитает иметь друзей в лице Тео и Блейза, да и Пэнси не так уж плоха.       По ту сторону остаются Дафна и Астория, а также Миллисент. Но они ему безразличны. Только бы ему удалось удержать Винса в узде еще несколько недель.       В худшем случае Кребб будет сам лезть на рожон. Он знает, что Драко проводит большую часть своего свободного времени в выручай комнате, но не знает, что блондин там делает, и даже не догадывается, во что превращается для него эта комната. Малфой не думает, что Винс достаточно умен, чтобы понять это, и никто больше не знает, что он там делает, так что спрашивать не у кого. Но если Винс начнет пытаться проникнуть туда самостоятельно, это поставит под угрозу не только миссию, но и их с Гермионой.       Возможно, им придется искать новое место для встреч.       Кроме того, он должен починить этот проклятый шкаф. Драко специально затягивал с этим, но время почти вышло, и он должен починить его - и как следует протестировать - до конца семестра.       Позавчера мать прислала ему очередное умоляющее письмо. Отец в Азкабане, пожалуйста, поторопись, он теряет силы и Драко — ты его единственная надежда.       Ну, это его вина, что у Драко на руке эта чертова метка, и поэтому Люциус может подождать еще немного. Его мать совершает ошибку, полагая, что Темный Лорд в любом случае освободит Люциуса. В равной степени вероятно, что все это — просто мотивация, которую он будет постоянно отбрасывать назад, в недосягаемость. В этом смысле промедление Драко может быть разумным шагом. Если Драко окажется компетентным, но не слишком, то миссия будет выполнена, но, возможно, Малфой младший не будет иметь серьезного значения. Может быть, это будет идеальный баланс — полезный, но не решающий, и взгляд Темного Лорда упадет на кого-то другого.       Иначе висящая морковка свободы Люциуса будет снова и снова висеть перед ним.       Входит Тео, как ни в чем не бывало бросая сумку на кровать. Пэнси следует за ним и садится на кровать. Тео забирается следом за ней, обхватывая руками колени Пэнси, и это заставляет Драко остро скучать по Гермионе.       — Забини придет?       — Он в библиотеке.       Драко кивает и запирает дверь, заставляя комнату замолчать. Кажется, все ждут, что кто-то еще заговорит, и Драко решает спросить прямо.       — Кто-нибудь из вас собирается отчитываться перед кем-нибудь дома?       Пэнси качает головой, но Тео колеблется.       — Мой отец спрашивает. Я не знаю, велели ли ему спросить или просто любопытно. Все, что я ему говорю, это то, что я не знаю, что это за задание, но что ты над ним работаешь.       — Он все еще хочет, чтобы ты принял Метку?       Лицо Тео бледнеет, но он кивает.       — В самом начале лета. И Пэнси тоже.       Пэнси смотрит через стекло на озеро, тяжело сглатывая.       — А Забини повезло. У его мамы есть другие занятия, - Тео слабо улыбается.       — Ты не знаешь, Винс просто любопытен или его попросили поинтересоваться?       Тео качает головой.       — Не знаю. Мы не настолько близки, чтобы спрашивать, но после такого зрелища, думаю, я смогу спросить, не сошел ли он с ума, черт возьми. Может, он что-нибудь расскажет.       Драко пытается решить, куда направить этот разговор. Как много можно рассказать? Он думает, что сможет рассказать им о том, что ему поручили сделать. Он не будет рассказывать, как он это делает и где. Но сначала он хочет узнать кое-что еще.       — Как ты собираешься избежать Метки?       Пэнси перемещается между ног Тео, и его руки крепко обхватывают ее.       — Мы думаем... мы собираемся бежать. Без Метки, мы думаем, никто не будет нас преследовать. Наши отцы попытаются, но если мы будем осмотрительнее...       Нотт замолчал, и Драко любезно не стал указывать на сотню или около того непосредственных трудностей, которые он видит в этом плане —не в последнюю очередь на то, что от них обоих, скорее всего, отрекутся. Драко сомневается, что их это волнует так же сильно, как то, что они окажутся запертыми в Гринготтсе. Пытаться бежать без ресурсов будет сложно.       — А что насчет тебя, Драко? - спрашивает Пэнси, наконец-то заговорив. Ему кажется, что ее глаза немного светятся.       — Я застрял здесь, — с горечью отвечает он, — у меня уже есть метка, и они если что придут за мной.       — А как же... она?       Малфой не знает и не может говорить. По щеке Пэнси скатывается слеза, и она отворачивается к окну. Мимо проплывают три гриндилоу.       — Что бы ни случилось, путь Поттера ведет к Темному Лорду. Думаю, мы все это знаем. Возможно, мы не понимаем этого, но мы все это знаем. И они с Уизли, вероятно, будут там.       Драко находит это невыносимым по меньшей мере в шести смыслах и изо всех сил старается не свернуть разговор.       Тео заканчивает мысль в не менее удручающей манере.       — Или путь Темного Лорда приведет к Поттеру. Это будет либо одно, либо другое.       Они все сидят над этим с минуту, и в конце концов Драко рассказывает, как сильно он обижен за свою Метку, на отца за то, что он стал катализатором ее получения, на свои опасения, что, что бы он ни делал, Темный Лорд не освободит Люциуса.       — Лучше бы я сбежал, — говорит он, — тогда я этого не сделал. И не стал бы. Но сейчас я бы сбежал. Вы должны сбежать, если сможете.       — И что ты собираешься делать?       Он смотрит прямо на Пэнси.       — Мне поручено найти путь в замок. Пробраться сквозь чары и заклятия. Что бы можно было проникнуть в Хогвартс. Они оба бледнеют, и Тео прикрывает рот рукой, оставив колено Пэнси, — черт... —вздыхает он, — когда? Для чего? — Я понятия не имею, что они хотят сделать, но я тяну время, — признается Драко, проверяя заглушающие чары. — Думаю, они бы сделали это сегодня, если бы могли. Я хочу дотянуть до самого лета. Надеюсь, чтобы они не хотели сделать здесь, им не нужна толпа орущих детей, бегающих в панике. Думаю, они предпочли бы, чтобы замок был почти пуст. — Но ты же в это не веришь, верно? Иначе ты бы не тянул время. Ты бы впустил их сделать это до лета, но ты не веришь, — Пэнси всегда знала его слишком хорошо. — Нет, не верю… — То, как ты это говоришь, заставляет меня думать, что ты знаешь, как это сделать, — категорично заявляет Тео. — Знаю. Я знаю. Я просто пока не говорю им, что знаю. Я хочу... чтобы она была далеко отсюда, — Но что, если они доложат? Паранойя Драко снова вспыхивает, — но ещё не все готово. Этого не может произойти сегодня. Мне нужно сделать последнюю вещь, может быть, две — я не проверял. Но я знаю, что будет дальше. Слушайте, я не собираюсь проваливать миссию. Я просто жду, чтобы... минимизировать ущерб, вот и все.

* * *

      Проходят дни, и уровень стресса снова возрастает. Гермиона помогает ему, даже не подозревая об этом. Поддержка Пэнси, Тео и Блейза помогает еще больше, но уже по-другому. Нет, они не могут помочь ему с заданием, но он наконец-то не один.       Но ничто не может остановить время, и по мере приближения конца семестра Драко чувствует, как с каждым днем все больше страдает. По необходимости он все реже видится с Гермионой. Хотя ему кажется, что он поставил Крэбба на место, он не доверяет видимости того, что работает над своим заданием. Он удваивает свои усилия, когда знает, что Крэбб и Гойл наблюдают за ним, и проводит часы в проклятой выручай комнате, а также в Комнате спрятанных вещей. Это пародия на место, полная куча хлама, который мог бы быть интересным, если бы он был склонен тянуть время — что он и делает, но только если комната принимает совершенно другой вид с его сексуальной маленькой ведьмой, ожидающей его в ней.       Вместо этого он смотрит на шкаф, бродит по нему, выпускает снитч, который жужжит только одним крылом в усталом и жалком круге. Он так хорошо освоил Чары, необходимые для починки шкафа, что понимает, что должен гордиться этим. Как самостоятельное достижение, оно значимо, но гордости он не испытывает. Если бы это случилось год назад, он бы хвастался этим налево и направо. Но не сейчас.       Осталась последняя деталь, он почти уверен. Потом Драко проведет испытания, сначала с чем-то неодушевленным, потом с чем-то маленьким, но живым. Малфой уже провел дюжину тестов с неодушевленными предметами, и все неудачно, но теперь он думает, что у него есть недостающее заклинание. Это уровень ЖАБА, и у него, вероятно, уйдет несколько попыток, а он знает, что должен закончить все это, имея достаточно времени для устранения неполадок.       В конце концов, он не может провалить задание. Драко просто не хочет делать это раньше, чем нужно.       Боже, как ему скучно. Он садится в кресло, лишившееся половины набивки, и откидывается на спинку.       Малфой думает о Гермионе, думает о том, как бы подрочить, чтобы скоротать время - но и это снова стало ускользать от него. Вероятно, это неудачное сочетание нарастающего стресса и абсолютного изобилия секса, которым они уже занимаются, так что он не может быть слишком расстроен. В любом случае Драко предпочел бы иметь настоящую Гермиону.       Его девочка, его девочка, его девочка... Он старается не думать о том, что сказали Пэнси и Тео. Рано или поздно это противостояние закончится тем, что Гермиона окажется под прицелом - либо потому, что она помогает Поттеру, либо потому, что она маглорожденная. Или и то, и другое.       Это способствует повышению уровня стресса. С каждым днем он становится все более раздражительным и вспыльчивым.       И действительно, неужели это все, что он думает? Конфронтация? Нет. И нет. Это будет война, если только Поттер не умрет раньше времени — что означало бы более ранний приход к власти Темного Лорда и еще большую опасность для Гермионы из-за ее происхождения — или если с Темным Лордом что-нибудь не случится. А этого Драко не видит.       Ему интересно, каковы планы Ордена на предстоящее противостояние.

* * *

      Позже, на той же неделе, он видит ожерелье на мантии Гермионы и испытывает нелепое удовлетворение от того, что подарил его ей. Это не было большой покупкой — во всяком случае, в денежном отношении, и не похоже, что это был какой-то антиквариат. Он просто подумал, что ей понравится. Ей понравилось, и теперь она носит его открыто.       Должно быть, ее эссе по магловедению с Финчи было сдано, потому что он больше не видит их вместе. Нет, новая забота Драко — Симус Финниган. Он сидит рядом с ней на Чарах — и на Истории магии, и, если подумать, то и на Трансфигурации. Раньше она сидела между Поттером и Уизли, но теперь Поттер, похоже, стал центром внимания, оставив одну из двух вожделенных сторон Гермионы свободной.       Их, конечно, разделяют места, когда это разрешено. Пуффендуйци с пуффендуйцами, когтевранци с когтевранцами, и хотя Драко всегда сидит с краю от слизеринцев, он никак не может отделиться от них.       Хочет ли она этого? Он не уверен. Скорее всего, нет. Нет, определенно нет. Она хочет, чтобы это было тайной.       Теперь Малфой повсюду слышит дурацкий ирландский акцент Финнигана. Он разговаривает с Гермионой, шутит с ней, и каждый раз это заставляет кровь Драко закипать.       По крайней мере, Финчи принадлежал к другому факультету. Они не делили общую гостиную каждый вечер, а вечера Гермионы в последнее время были в основном свободными.       Сколько времени прошло с тех пор, как он пометил ее шею? Слишком давно, вот и весь ответ.       Драко предпочитает целовать место прямо под ее челюстью, мягкое и гладкое, но это не самое заметное. Лучше всего - ровно посередине шеи, прямо над плечом. Если отступить слишком далеко назад, волосы будут слишком сильно скрывать ее. Идеальный компромисс? Сбоку и под челюстью. Один для Драко и один для Финнигана, этого ублюдка.       А что будет летом, когда Драко не сможет оставлять на ней любовные укусы? Что тогда?       Когда эта тревожная мысль — паразит засела глубоко в его мозгу и стала там гнить, он услышал смех Финнигана. Драко с раздражением оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как тот, схватив сумку, кладет руку на плечо Гермионы и говорит: "Отлично, Миона!".       Малфой видит красный цвет. Прозвище? У него есть прозвище для нее?       Драко даже не замечает, что она выглядит немного подавленной, что Гарри и Рон повернулись друг к другу и отвернулись от нее. Уизли бросает на него взгляд, но он и это пропускает мимо ушей. Все, что он видит, — это как ее лицо слегка светлеет от слов Ирландца, а уголки губ приподнимаются.       Драко застыл на месте от ярости, и люди начинают выходить мимо него. Гарри и Рон оставляют Гермиону позади, и теперь Драко замечает это. Ее плечи слегка опускаются, и Финниган похлопывает ее по плечу. — Не обращай на них внимания. Кстати, мне нравится это ожерелье. Оно тебе очень идет.       Гермиона слегка улыбается. — Спасибо, Симус, — она поднимает сумку повыше и поворачивается, чтобы уйти. Малфой не уверен, что его успокоило, если бы она сказала, что это подарок — возможно, от ее парня, — но в данный момент он не видит ничего, кроме руки Финнигана , касающейся его девушки. Финниган утешает его девочку.       Драко даже не смотрит, кто находится рядом, и делает шаг прямо в личное пространство Ирландца. — Отвали, Финниган.       Ирландская моська смотрит на него с недоумением. — Что? — Я сказал — ОТВАЛИ. Пошел нахуй. Убирайся нахуй.       Гермиона смотрит на него широко раскрытыми глазами, рот приоткрыт. Финниган смотрит между ними, окидывает ее недоуменным взглядом и колеблется. — Ты не против, если я уйду, Гермиона?       Как будто Финниган ей для чего-то нужен. Драко сжимает руки, кровь стынет в жилах. — Она в порядке. Отвали.       Финниган наконец понимает, что ему выгодно, и уходит, бросив еще один обеспокоенный взгляд через плечо. Как будто он должен беспокоиться о Гермионе, когда именно кулак Малфоя собирался сломать ему нос. После того как он сломал нос Крэббу, он обнаружил, что ему нравится это ощущение.       Драко наблюдает за тем, как эта дрянь сворачивает за угол, пока Гермиона не пихает его в грудь. — Ты что, спятил? — шипит она, когда он делает шаг назад.       Эта фраза, которую он слышал из веснушчатого рта Уизли по меньшей мере сотню раз, возвращает его внимание к ней. — У него есть прозвище для тебя, он трогает тебя. Ему стоит отвалить. — Он мой друг, — прошипела она, — я понимаю, что ты можешь не доверять Симусу, но мне нужно, чтобы ты доверял мне. — Ты моя, и он должен это знать. Никто не тронет то, что принадлежит мне.       В ее глазах вспыхивает огонь, и она понижает голос. — Это то, что мы говорим в постели, — прекрасно. Но ты должен знать, что я ни хрена тебе не принадлежу. Я тебе не принадлежу!       Ее собственная ярость начинает пробиваться сквозь его ярость. Гермиона сжимает в кулак ожерелье и срывает его, ломая застежку. Она бросает его ему, и его сердце замирает. — Подожди, — говорит он, поднимая руку и пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Драко несколько раз моргает, затаив дыхание, и пытается понять, что привело их сюда.       Она сказала, что хочет сохранить это в тайне, но именно он, по сути, сказал Финнигану, что они трахаются при каждом удобном случае. Именно такое сообщение получил бы Драко, если бы они поменялись местами, и именно это сообщение Драко надеялся передать. — Подожди. Давай-ка притормозим. Что было не так? Он... — его рот перекосило от местоимения, но он заставил себя его произнести, — сказал "не обращать на них внимания". Что такого сделали Поттер и Уизли, что тебя расстроило? — Не твое дело! — кричит Гермиона, снова вдавливая ожерелье в его грудь, — и сейчас это не имеет никакого значения!       Драко не берет его, и она роняет его на пол. — И не ходи за мной, Малфой!       Она поворачивается и уходит, размахивая сумкой. Драко ошарашено смотрит ей вслед, ожерелье валяется у его ног в куче тонкой цепочки.       Подождите. Это... это оно? Сердце снова бешено заколотилось, а в груди стало тесно.       Что только что произошло? Не ходи за мной! Возвращает подарок. Оставив его стоять на месте.       Неужели это оно?       В груди все сжалось, и вдох не получается.       Драко даже не понимает, как оказался нагнувшимся над раковиной, чувствуя, что его сейчас вырвет. Он ненавидит блевать, ненавидит это, но не может остановить сухую рвоту.       Каким-то образом ожерелье оказалось зажато в руке, он уперся кулаком в бортик раковины и чувствует, как острия звезды впиваются в ладонь.       Нет, нет, нет.       Следом приходят слезы, но Драко не плакал уже много лет. Он даже не уверен, что знал, что это такое — но он никогда не мог предположить, что все это будет ощущаться именно так. Черт. Черт! Ему трудно дышать, грудь болит, и он снова задыхается. — Вот так, вот так, — успокаивает женский голос, и он едва не вываливается из кожи. Подняв голову, он с ужасом видит свое лицо - красное, не в себе — и призрака, парящего рядом, — скажи мне, что это, и, может быть, я смогу помочь. — Никто не сможет помочь, —задыхается он. Почему это происходит? Разве он не может побыть один? — Никто не может помочь, — снова наворачиваются слезы. Как он может это исправить? Драко знает, что глупый гребаный призрак не может это исправить, но как он может? Должно быть что-то, должно быть.       Он не может потерять ее. Этого не может быть.       Малфой бьет кулаком по зеркалу, наслаждаясь треском стекла под костяшками пальцев.       Где-то позади он слышит, как открывается и закрывается дверь, и снова проклинает себя. Что теперь? Он просто хочет побыть один. Он должен во всем разобраться.       Скорее всего, это какой-нибудь сопляк со второго курса, и ему придется надеяться, что они не знают, кто он такой. Чертовски идеально.       Он снова смотрит в зеркало и встречается взглядом с Поттером.