Et si tu n'existais pas

—Дамы и господа! Вы здесь уже час с лишним.       Резкий свет софитов упал небольшим кругом на сцену, освещая иллюзиониста и его ассистентку. — Мы знаем, вы очень устали,— глаза фокусника лукаво засияли. — И мы дадим вам немного расслабиться,— ассистентка сделала несколько шагов вперёд.        Она нагибается, словно балерина, скрещивает руки и внезапно их поднимает, в этот же миг не пойми откуда вылетают десяток белоснежных голубей.        Юноша захватывает одну пташку на лету и скрывает в руках. Высвобожденный голубь прилетает к чему-то скрытому во тьме. Прожекторы светят на это место и перед зрителями предстают два стула. — А теперь нам понадобятся двое добровольцев!       Свет софитов бегло носился по залу, будто бы перебирая зрителей. — Месье, Мадемуазель, прошу на сцену!— пригласил он, указывая на девушку с короткой чёрной стрижкой и мужчину средних лет.       Добровольцы взошли на сцену и сели на стулья. Их попросили закрыть глаза. — Я буду периодически дотрагиваться до вашего плеча пальцем. Затем вы скажете, тронул ли я вас. Готовы?       В ответ на согласие в зале наступила гробовая тишина — все внимательно следили за фокусом. Иллюзионист дотронулся до девушки два раза, а затем до мужчины и повторил ещё раз. —Вы что-то почувствовали? — Да,— ответила девушка на касание.       Юноша подошёл к стулу мужчины и поднял руки вверх, демонстрируя невиновность. — Вы почувствовали что-то? — Да.       Зал разразился громкими аплодисментами. Широкие, удивлённые глаза зрителей блестели. — Спасибо за участие!— он повернулся к девушке,— мадемуазель, как вас зовут? — Мадлен, Мадлен Мелье. — Дорогая Мадлен,— проворные руки иллюзиониста достали маленький платок, повертели в ладонях, и из изящных пальцев в перчатках вылезла нежная, будто бы состоящая из рассветного неба радужная роза,— примите скромный подарок за участие.        Он смотрел на нее снизу вверх, а в глазах прятал маленькие светлые искорки интереса под матовым слоем лукавства.       Мадлен слегка покраснела, но, держа себя благородно, тихо поблагодарила его.       Кажется, фокуснику не хватило бы и вечности, чтобы рассмотреть ее бронзовую кожу и короткие, глянцево-черные волосы. — На этой ноте мы закончим наше представление!        Близнецы, как единый организм, взялись за руки и переглянулись. — До свидания, скоро мы подарим вам новую магию!— помахала ассистентка, эффектно бросив дымовую шашку. Они растворились под дождём конфетти и дыма.                    ***       Лини сидел в гримёрке перед зеркалом и отрешённо смотрел в своё отражение. Вернее сказать, не смотрел никуда, просто размывал мутным взглядом пустоту в бордовом шёлке галстука-бабочки. Слабый, приглушённый холодный свет мягко ложился на небольшую гримёрку. Осунувшись на табурете и размяв уставшие плечи, он вздохнул.        Выдвинул тумбочку, аккуратно достал фальшивое дно и вытащил из тайника рюмку и маленькую фляжку. До прихода Линетт ещё десять минут, можно не спешить.       Лини открыл флягу и плеснул полную рюмку янтарного коньяка. Он красиво переливался под светом лампы и неспешно колебался. Это успокаивало. Запахло спиртом.       Собрался, резко выдохнул, и вот уже по глотке жаром разливается коньяк. Лёгкий привкус ореха, а затем теплота и приятный огонь в пищеводе. На глазах выступили маленькие слезинки, лицо слегка перекосило.       Он расслабился. По-настоящему расслабился. Только сейчас Лини ощутил, как был напряжён, будто бы все еще выступал перед залом. Он покинул сцену, но она его — нет.        Каждый мускул, каждая мышца была напряжена, адреналин ещё не ушёл из крови.       А сейчас он выдохнул полной грудью и ощутил спокойствие.        Спрятав все "улики" в тайник, Лини закусил сушенным мясом и кусочком мяты.        Ему было немного стыдно, что в свои 15 он пьёт, хоть и всего рюмку перед и после выступлений. Но он быстро избавился от этих мыслей.       "Я в отличном состоянии, мне всего-то надо снимать стресс. Это нормально."       А если бы Линетт узнала? Следила бы за ним, как за маленьким ребёнком, но это пустяки. Она бы расстроилась. Это намного хуже. Лини никогда не хотел и не смог бы расстроить свою сестру.       "Поэтому я не дам ей узнать о моих грехах."       В душе что-то тихонько заскрипело.        Вспотел.       Лини сдернул бордовый галстук-бабочку, медленно и неспешно снимал черный сюртук и влажную белую рубашку.       Он вспоминал ту девушку-добровольца. Мадлен.. Мадлен Мелье. Слегка бронзовая кожа, черные, как смоль, короткие волосы с завитками на щеках и затылке. Не первая красавица Фонтейна, но чем-то Мелье цепляла. Может, орлиным, прямым и благородным станом, может, еле заметной горбинкой на носу, а может и большими зелёными глазами.        На сцене он не давал себе поблажек — один раз расслабился — больше не иллюзионист, а уличный трюкач. Но, когда он встал перед ней на колени, его охватила иррациональность и капкан ее блестящих глаз. Он позволил себе засмотреться на её драгоценные аметисты в глазах. На черное платье слегка в обтяжку, на россыпь жемчугов на шее и на бархатную темную шаль. Она была похожа на тёмную, лунную ночь с оспой звёзд-жемчужинок на ключицах.       Ах, какая девушка..       Интересно, почему он думает о женщине полураздетый и почти полутрезвый? — Мадлен.. Мадлен Мелье.. Какое красивое имя,— с голым торсом, потный, уставший, Лини улыбался как маленький ребёнок после сна. — Что это с тобой?       Бац! И иллюзионист упал с табурета. Широко раскрыв глаза, он увидел в дверном проёме сестру. — Привет, Линетт! Я тут переодеваюсь после сцены..       Линетт, с присущей ей грацией и элегантностью, вошла в гримёрку и закрыла дверь. Сев за туалетный столик, она принялась расчёсывать косы: — Сходи пока в душ, я еще долго буду эту галималью расчёсывать,— скомандовала она. — Ха-ха, вас понял, начальник!— подмигнул ей брат.