-... Меня не касается абсолютно ничего, что касается тебя!
14 июня 2024 г., 00:20
Примечания:
Приятного чтения💜
***
Улыбка радуги. - Детка, у нас всё будет хорошо. У нас будет свой дом. У меня уже будет работа. Не переживай. Я вернусь за тобой! Ты ведь веришь мне? - Хосок прижимает к себе хрупкое, но такое горячее тело, зарываясь носом в шею любимой, и шепчет. - Верю, Хося! Конечно, верю, - Нари прикрывает глаза, и улыбается, отдаваясь нежности и любви, которую получает только от него. Которую чувствует только к нему. Наедине друг с другом можно не притворяться, не играть. Они могут скинуть все маски, которые так искусно научились носить перед другими. В самой тёмной ночи, они увидят всепоглащающую нежность в глазах друг друга. В самую морозную ночь, их тела могут пылать друг для друга. В их жестоком мире эти двое сумели взрастить невероятную, живую, горящую яркими огнями любовь, и за закрытыми дверями сейчас могут утопать в ней с головой без желания всплыть и глотнуть воздуха. Они безмерно благодарны судьбе за такой бесценный подарок, как старик Чон Вонги. Как будто сама Вселенная им посылает награду за все те трудности, через которые они прошли, и за ту любовь, что сохранили, за те сердца, что остались способны на такие чувства. Хосок и Нари - одно целое. Они были рождены друг для друга. Они не жалеют ни минуты ни об одном прожитом дне в стенах этих детских домов. Ненасытные и жадные друг до друга. Сегодня их последняя ночь перед недолгим расставанием. Всего на два месяца. И Нари не желает поддаваться тому мимолетному страху, что проскальзывает в душе, заставляя покрыться кожу мурашками. Два месяца она продержится. Она дождётся. Она обязательно дождётся! Утром Хосока провожают всем домом. Он закидывает на плечо небольшую сумку с тем малым, что у него вообще есть. Он выходит во двор крепко держа за руку Нари, которая сегодня кажется особенно бледной. За ними идёт Тэхён. Для Чона остальные не важны. Он притягивает к себе вплотную девушку, и обнимает, даря своё тепло, ещё не зная, что это будет последнее объятие. Знал бы, точно не уехал раньше с целью подготовить жильё, и немного влиться в работу, чтобы потом в удобства и уют привести Нари. - Ты ведь знаешь, что означает твоё имя, любимая? -шепчет, а девушка замирает, забывая дышать от такого обращения. Впервые Хосок её назвал так. - Созданная для для семьи, нежная. Совсем скоро ты получишь это, моя нежность. Дождись меня. - Дождусь, любимый, - так же шёпотом, обдавая теплом его плечо через ткань. - Береги себя и мою Нари, малой! - Впервые, но одной рукой обнимает и Тэхëна за плечи, подмигнув.***
- Я пойду, а то Хосок вам тут весь клуб разнесёт, - так же с дурацкой улыбкой говорит Тэхён Чонгуку, и шагает вперёд, но резко останавливается, и: - Но я вернусь! Имей ввиду, Чонгук-ки, - выставляет указательный длиный палец перед собой, чуть наигранно хмуря брови. А Чонгук. А что Чонгук? Чонгук может только кивнуть в ответ потому что, он пока не понимает, как вообще реагировать на сие создание. Но то, что создание у него вызывает непривычные ощущения - точно. Мин встречает Хосока у лестницы на второй этаж. И снова Чону преграждают путь. Да что ж это такое? Взорвать этот клуб к чертям, что ли? Раздражает! Всё здесь раздражает! Сейчас даже этот приглушённый красный настолько бесит, что Хосок не понимает, как он в прошлый раз этого не замечал! Бесячий клуб бесячей хозяйки! В наркобизнес ушла, значит? - Вали с дороги! - Хосок вплотную подходит к мужчине, который, кажется совсем его не замечает. - Для чего тебе туда? -спокойно спрашивает Мин, и скрещивает руки на груди, глядя прямо в глаза, дышащего чуть ли не огнём, Хосока. - Я тебе, что ли должен отчитываться? -Хосок чуть наклоняется, угрожающе, прищурив глаза. Юнги бросает взгляд через плечо Чона на нервно жующего нижнюю губу Чимина. - Сбавь обороты, парень, - переводит взгляд на Хосока. - Прежде чем пройти туда, нужно узнать, желают ли тебя видеть. Что? Что, блять?! Хосоку сейчас послышалось? Показалось? Или в голосе действительно было снисхождение?! Он еле сдерживает себя, чтобы не заехать по этой спокойной, самоуверенной роже напротив. - Парни! Ребята, - подлетает Тэхён. Похоже он сегодня закрепил за собой роль миротворца. Ну, потому что после того сладенького мальчика возле дверей, как-то совсем не тянет на агрессию. - Давайте мы не будем, - смотрит на друга, чуть хмуря брови, - привлекать внимание гостей, - затем на Юнги, который напротив, с улыбкой. - Мы друзья. Чон Хосок и Ким Тэхён. Уверен, что госпожа Рина примет нас. Передайте, пожалуйста, что у нас важное дело, - снова выставляет папку вперёд, будто она является ключом во все двери. Юнги даже внимания не обращает на предмет, перед собой, переводит с Кима взгляд на Хосока, который тянет вопросительно брови. - Я знаю, кто вы такие, - как-то странно это звучит для друзей. Хосоку так вообще кажется, что этот человек знает о нём всё, и даже больше, чем он сам о себе. - Минуту, - достаёт телефон из кармана, и подносит к уху, всё так же не отпуская глаз с Чона. А Чон, кажется, тратит последние капли терпения, из запаса на всю оставшуюся жизнь, сжимая челюсти до скрежета. - Веду, - говорит только одно слово Мин, и убирает телефон обратно в карман. После, молча, поворачивается к мужчинам спиной, и поднимается на верх. Перед дверью, он оборачивается на раскалённого Хосока, и хмурит брови. На секунду мешкает, думая о том, что скорее всего это плохая идея - впускать его к Рине в таком состоянии. Но Рина сама решает кого принимать, а кого - нет. Поэтому, он только вдыхает глубоко, и открывает дверь, быстро оценивая состояние той, которая сидит в своём кресле, и приободряюще чуть кивает ему. Юнги отходит в сторону и пропускает гостей, затем: - Я буду у себя, - обращается к Рине, и выходит, закрывая за собой дверь. Сегодня Рина в костюме цвета королевско-синего, но таком же строгом и стильном. Ассиметричный крой пиджака в треугольном вырезе подчёркивает полную высокую грудь, и тонкую шею. Ткань, как и в прошлый раз облипает тело, как вторая кожа, и Хосоку совершенно не хочется думать, что именно открылось бы его взору, сорвав он этот маленький, короткий пиджак. Благо стол скрывает, насколько выгодно низ этого костюма выделяет плавную линию бёдер, и округлую попку девушки. "Так, блять! Соберись!" - мысленная встряска, и он поднимает взгляд выше. Длинные чёрные волосы так же закрывают левую сторону лица. Пухлые губки, покрытые сочной помадой алого цвета расплываются в ухмылке, маленький точенный носик горделиво вздернут, а серые глаза, обрамлённые густыми длиными ресницами, довольно поблескивают. Бесит! Она сейчас так сильно бесит Хосока! - Ребят, я, конечно, понимаю, что вашим глазам, - чуть опирается спиной на спинку кресла, и разворачивается к мужчинам всем корпусом, - ... вкусно..., - на губах улыбка становится "сучьей". - на меня смотреть. Но, к сожалению, у меня много дел, а домой, ооохх как сильно уже, хочется! Хосок на это хмурит сильнее брови - " Вот ведь... ", а Тэхён, лишь коротко улыбается, и обходит друга, направляясь к чёрному кожанному дивану, расположенному у стены напротив Рины. Поскольку, кресло у её стола, скорее всего, Хосок захочет занять сам. Рина же бросает на малОго короткий взгляд, подмигивает играючи, и возвращает внимание к старшему. - Скажи, на милость, госпожа Рина, - наклоняет голову к плечу, и делает шаг к столу, - какие такие важные у тебя дела? Ммм? - тянет голову в другую сторону, и, прямо, хочет испепелить эту девочку, которая решила поиграть во взрослые игры. - Ты чем тут вообще занимаешься, а? - смотрит в глаза, а те, кажется, выдают мимолётный шок, несмотря на дерзкую ухмылку, которая так и держится на её сочных, аппетитных, мать их, губках. - Ты что тут развела, Рриинаа?! -выделяет её новое имя, которое он хочет сжечь по каждой буковке. - Решила поиграть с наркотой, мать твою?! - Хосок подходит к столу, и упирается двумя руками на поверхность, нависая над Риной, чьи брови, опять же, на секунду дергаются. Рина молчит минуту, не отводя глаз с таких уже чужих тёмных напротив. Первое, что мелькает в голове: "Решил разыграть спектакль, чтобы был повод эффектному появлению, Хося?!". Второе: " Ткнул пальцем в небо, и попал прямо в точку. Браво! Тема-то, и правда, актуальна, как никогда!". Делает глубокий вдох, и: - Хосок, друг ты мой далекой жизни моей, а не кажется ли тебе, что не твоё это дельце - чем и как я занимаюсь в собственном клубе, а? - отвечает, растягивая, с придыханием, чем подливает лишь горючего в огонь, что бушует в чужих глазах. - Ты, блять, совсем с катушек съехала? - рычит Хосок, наклоняясь ниже. - Ты отдаешь себе отчёт в своих действиях?! - Чон Хосок, - выпрямляется Рина в своём кресле, оказываясь непозволительно близко к его лицу, - угомони свои гормоны, милый, - опускает взгляд на его губы, что сейчас поджимаются от ярости. - Мои дела и мой бизнес никоем образом не касаются твоей задницы. Хосок на этих словах отвечает ей тем же, опускаясь глазами к её таким... Таким... Желанным, сука, губам, ко рту, который хочется занять более полезным делом. А потом, и вовсе, скользит вниз к открывшемуся вырезу на груди. Цепляет взглядом заострённый витиеватый конец тёмного, почти чёрного рисунка от левого плеча ближе к ключице. "Хм, а когда-то говорила, что твоё тело слишком идеально, чтобы портить его чернилами и иглами!". И это сейчас тоже раздражает! Ибо какого хрена испортила кожу его любимой Нари?! - Ты в конец с ума сошла! - Хосок отстраняется и отворачивается от нее в нервном смешке, и, неверяще, качает головой. - Этого ты хотела, блять?! Аа?? - не может уже сдерживаться. Срывается на крик, разводя руки в стороны. - К этому шла?! Ответь мне! Тебе совсем плевать каким образом делать деньги??! Хосок не может в это поверить. Не хочет. Неужели совсем ничего не осталось от прежней Нари, которую он любил, которую любит до сих пор? Его грудь вздымается часто, дыхание становится тяжёлым, а взгляд уже сжигает Рину, чье лицо уже хмурится. Тэхён, который с этими двумя, и в самом деле, превращается в малого, до сих пор боялся выдать своё присутствие, в принципе. Но глядя на Хосока, приходит в себя, и: - Хосок, успокойся немного. Крики ничего не решат, - пытается привести в чувства старшего. - А что решать??? Что, блять здесь ещё решать, Тэхён?! Посмо... - Так, на этом, показательное выступление, думаю, пора заканчивать, - Рина, не выдержав более, прерывает Хосока, и встаёт из кресла. - Достаточно. Теперь послушай меня, Чон Хосок! - выходит из-за стола, и подходит медленно. - Вбей в свои мозги, что ты не имеешь никакого права приходить сюда и спрашивать с меня вообще что-либо! Не говоря уже о моём клубе, и моих делах. Понял? - спокойно, не повышая голоса, и ровно. - Ты мне - никто! Я тебе - никто! Тебя совершенно не касается то, чем я занимаюсь. А теперь, будь так добр, сладкий, - снова эта приторная сучья улыбка, - Возьми свои крепкие яйца в кулаки, и убери свою задницу из моего кабинета. Хосок на секунду замирает, скользнув, наконец, взглядом вниз на те самые бёдра, что были скрыты под столом. Синие брюки палаццо, обтягивающие тазовые косточки, спускались свободно вниз до пола так, что из под них виднелись только острые носики таких же алых, как и ее губы, туфелек. А при каждом шаге они разлетались в стороны в разрезе на обеих ногах, за совсем немногим, до паха, открывая молочную кожу длинных стройных ножек. Прикрывает глаза. Он устал. Он так устал. Запутался. Именно, и только сейчас в голове появляется мысль "А какого, собственно, чёрта я лезу? Ну, в конце концов, ведь она уже показала себя, когда променяла его на это всё. Так чего же ещё он ждёт от неё?! Почему? Откуда взялась такая острая реакция на то, что она делает и чем занимается? Глупый! Идиота ты кусок, Чон Хосок!". Он тяжело выдыхает, зажимая пальцами переносицу, и сдвигая брови. Поднимает голову, смотрит на Рину, делает оставшийся шаг до неё, чтобы ещё раз, пусть будет последний, вдохнуть запах её кожи, который он узнает даже через самый стойкий и терпкий парфюм, и: - Ты права, - смотрит прямо в чужие, серые, которые сейчас еле заметно темнеют. - Меня не касается абсолютно ничего, что касается тебя, - наклоняется чуть вперёд, прикрывая глаза, и носом касается тех самых волос, что постоянно закрывают её левое ушко, висок и скулу, вдыхает глубоко, а Рина чувствует, как кожа горит. Отстраняется, снова заглядывая уже в потемневшие серые, - и я в этом участвовать не буду. - тянет руку к Тэхёну за папкой, а тот быстро её вручает ему. - Так и передай своему партнёру по наркоте. - достаёт бумагу, и подносит к лицу Рины. - Чон Хосок отказывается от дела по доставке груза с "витаминками для настроения". Рина замирает. Смотрит на бумагу, что перед её лицом держит Хосок. Берёт её в руки, и дышит шумно, начиная понимать, что ей чуть не устроили ловушку. Поджимает губы, и понимает, что это дело с мерзким стариком не закроется так легко, как они предполагали с Юнги. Хосок видит замешательство на её лице, на секунду начинает узнавать родные, любимые черты, но... Решительно отгоняет эти мысли. Потому что не верит. Потому что не позволит своим желаниям и несбыточным мечтам снова завладеть мыслями, жизнью. Нужно уходить. Итак, слишком много позволил себе. Выдал с потрохами себя. Он отходит на шаг от Рины, бросая взгляд на друга, от выражения лица которого становится еще хуже. Ему сочувствуют. Снова. А ведь он давал себе слово, что не позволит себе больше подобного. Что никто больше никогда не будет смотреть на него с жалостью. Бесхребетный ты Чон Хосок! Разворачивается к двери молча, но, не успев сделать и шага, слышит за дверью топот, и громкие голоса. Через секунду дверь распахивается, и залетает с громким смехом парнишка. А за ним, поджав недовольно и виновато губы, появляется и Юнги. - Мам, ты в курсе, что брат Юнги, - Кëнсу не сразу замечает, что мама в кабинете не одна, а когда, смеясь, поворачивает, наконец, голову в её сторону, замирает, глядя сначала на Хосока, а потом - и на Тэхëна. - ... постарел, - заканчивает предложение, переводя взгляд на недовольное и взволнованное лицо Рины. - Прости, не знал, что ты занята. Здравствуйте, - кланяется низко парнишка, а Рина, почти, открывает рот от удивления. - Я не хотел вам мешать, извините, - Юнги зачесывает волосы пятерней одной руки, а вторую ставит на пояс, отводя глаза от парнишки. Хосок, глядя на Кëнсу, вдруг резко чувствует колющую боль в груди. "Мечта сбылась. Только не моя". - Как тебя зовут, парень? - тихим голосом, немного улыбнувшись измученной, но настоящей улыбкой, Хосок. - Кëнсу, - отвечает парнишка, и переводит взгляд сначала на встревоженную Рину, потом - на Тэхëна, который так и замер с приоткрытым ртом и вздернутыми бровями ещё со слова "мам". - Меня зовут Чон Хосок, а это, - устало указывает, не глядя, рукой за спину, - Ким Тэхён. Мы, - оборачивается на Рину, а она отводит от него глаза - как бы не хотела обратного, не может видеть столько боли и обиды в когда-то любимых глазах, - мы давние знакомые твоей мамы, - снова смотрит на Кëнсу, подмечая, как быстро пролетела эта никчёмная его жизнь. Ведь, и у него мог бы быть сын такого возраста. - И ты не помешал, Кëнсу. Мы уже уходим. Хосок, более не оборачиваясь на бывшую Нари, и, потрепав парнишке по-доброму макушку, выходит из кабинета. А вот Тэхён оборачивается. Оборачивается и смотрит сначала на Кëнсу, а потом на Рину, чья губа еле заметно дёргается, а глаза застыли на двери. Смотрит на Юнги, который отвечает твёрдым взглядом, и снова возвращается к Кëнсу, который тоже отвечает, но с улыбкой, такой знакомой. А на верхней губе - родинка. Тоже - такая знакомая. Тэхён отвечает на улыбку парнишки, подмигивает, и уходит молча. "Ну, и сука же эта судьба!" "Да и хрен с ней! Зато она меня сегодня свела с моим счастьем!" "А еще - ахренеть! Получается... С племянником?" "Чонгук-киии"
