То, о чëм вслух не говорят

Несколько звонков Грому так и остались пропущенными. Дима правда не знал как в этой ситуации ему стоит поступить. В голове плыли туманные образы, обрамлëнные чужими звонкими голосами, ярким светом и волной напряжения. В секунде от осознания, он машинально отбрасывает оружие в сторону. В душном помещении голова кружится безумно, а неприятное состояние после вечеринки добивает. Дима сидеть на месте не может, потому раз за разом набирает Игорю. Это безумие оставалось нервным смешком на губах и суетливыми хождениями по небольшому периметру. Отсчëт правда пошëл, а лейтенант даже не имеет понятия когда. Прощупав пульс, он выдохнул и понял, что его пьяный акт правосудия или жестокости до конца не выполнен. Пролистав телефонную книгу, он увидел новый добавленный контакт, к тому же не подписанный. По телу пробежала небольшая дрожь от неизвестности, но отставив сомнения и вспомнив, что он сотрудник полиции и видел сцены намного изощреннее, уже стал слушать гудки с чужого номера. Они тянулись вечно, но когда ему ответили, Дубин сразу же оценил качество связи. — I'm listening. В ответ слышалось лишь молчание. Холодный мужской голос, настроенный только на рабочие вопросы был узнан по этому короткому слову. Была малейшая вероятность, что номер был лишь у работника полиции, но она обрушилась так же быстро как и сегодняшнее собственноручное преступление прямиком в его руки. — Wirst du schweigen, Dmitry? Властный шëпот добивал, играя с без того растерянным сознанием. Даже не видя перед собой бизнесмена, он мог представить его образ. Это была односторонняя беседа, и мог Дима нарушить своë молчание, но это была бы тогда уже не его игра. Если он почувствует его настрой, то с лëгкостью может накинуться на него так, что оправданий просто не найдëтся. Лейтенант уже чувствовал полярность чужого настроения на себе, потому мог делать неутешающие выводы. Казалось, искры уже летят и в самом участке, а Дима пытается от них отчаянно откреститься, спрятаться. Мысли выстраивались в один ряд, после новой фразы Хольта. Он вспомнил, что именно с Августом он проводил время до неожиданного инцидента. Мог ли быть в этом замешан сам оружейный магнат или его помощники? Вероятно. Сердце глухо застучало от таких рассуждений. Зачем? Почему именно обычного работника, пусть и с хорошей статистикой раскрытия преступлений, стоило убрать с пути? Неужели, его догадки по поводу бунта в тюрьме были верными, а сам он двигался в верном направлении, когда уже для себя предполагал имена тех, кто мог быть связан с терактами? Август терпеливо ждал, Дима подбирал слова. На языке застыли слова, они были окутаны убийственным холодом. Сказать их по телефону, а не лично было отвратительно. Замерев над телефоном, он медленно подносил руку к кнопке завершения вызова. Если бы он набрался смелости и был точно уверен в своей правоте, то непременно сказал: «В произошедшем виноват либо я, либо вы.» Но он просто промолчал, давая себе время на новое, собственное расследование о своей невиновности, где он и палач и жертва обстоятельств, но явно не свидетель... Свидетелем обязательно должен стать Игорь, а если Дима окажется виноват, то не станет это скрывать, ни в коем случае. Когда телефон был отключен, Август усмехнулся. Он ожидал многого, но явно не игнорирования. За пару встреч он уяснил, что есть в этом парне такое волшебство, какое не найти нигде. Было трудно признавать свою уязвимость, особенно в плане здоровья. Ещё сложнее объяснить человеку, имеющему русский менталитет, что один мужчина не может без другого... Каждый раз глядя на тëмное, затянувшееся тучами небо, он со страхом ощущал свои руки на позвоночнике, который искрил без перерыва. Его помешанность была связана не с любовью, а собственным волнением от совершенно незнакомой приятной истомы. Он решил, что легче заставить лейтенанта почувствовать нужду в собственной помощи, нежели доказывать свой отвратительный опыт лечения до этого и странные чувства облегчения.