То, о чëм вслух не говорят

У жизни больное чувство юмора. Игорь понимает это сейчас, когда стоит около обрушившейся Александрийской колонны. Гром знает, что судьба не подчиняется его правилам ещё с детства, с момента как на его глазах был убит отец за собственную ошибку. Он петлял по улицам, не находя себе места, он слышал чужой голос в собственном телефоне и мог лишь тихо вздрагивать от ужаса. Дыхание сбивалось, ноги становились ватными, а он пытался успеть... Как он может быть героем, если не способен решить чужих головоломок. Хотелось помочь, хотелось вновь защитить город от опасности, которая раньше проявлялась в холодных, расчётливых действиях Чумного доктора. Появлялись новые антагонисты, которые заставляли Грома думать совершенно иначе, вновь ставя свою жизнь на кон. Теракты стали привычным событием для жителей культурной столицы, что пугало невероятно. Все заголовки кричали о новых преступлениях в самом центре Петербурга. Правила игры, которые задумал сам злодей, он не мог рассказать абсолютно никому. Действия майора были настолько глупыми, что в динамик лишь рассмеялись. Давно не ощущал он такой беспомощности. Ему предлагали просто уйти из полиции, в обмен на спокойную жизнь граждан, но он отказался. Никто не имеет право его шантажировать. Когда он поймает того, кто стоит за взрывами, то всё прекратится. На Санкт-Петербург больше не будет надвигаться масштабная угроза. Немного успокоившись, он пытался продолжать работать. Но не мог он скрыть своего состояния от напарника. Тот практически сразу понял, что Гром в полном замешательстве. Не нужно было слов, достаточно было той ауры потерянности, которая царила вокруг следователя. Дима этот неприятный и личный разговор долгое время не начинал, надеясь, что друг найдëт ответ и успокоится. С каждым днëм состояние его ухудшалось, а Дубин успевал наблюдать за этим с трепетом, параллельно ведя расследование, связанное с бунтом в тюрьме. Опять вернулись те времена, когда он проводил ночи в отделении напролёт. Никто не смел отправить его домой, поражаясь энтузиазму работника полиции. Появлялись новые неточности, которые Дима непременно обводил на бумаге ручкой или просто запоминал. Когда в статьях или делах косвенно звучало имя Августа ван дер Хольта, Дима как будто бесцеремонно проникал в те тёмные дела жизни магната, о которых вслух не говорят никогда. Дольше всего он вчитывался в показания именно Хольта. Даже на бумаге чувствовался этот стальной характер, желание победить либо умереть. Его различные прозвища для сотрудников, которые сами работники понять не могли, чаще всего были прямыми оскорблениями. Это выяснялось намного позже, при помощи обычного переводчика. Хоть Август был и не сильно погружён в культуру этой страны, изъясняться умел. Но не мог русский язык передать ту едкую вспышку от понимания того, что тебе врут. Благо в то утро он выбрал английский, а Дубин неплохо его знал. Момент напоминал драматический, когда, глядя в чужие глаза он буквально молил больше не врать. Лейтенант был готов отказаться от любых своих слов о бизнесмене. Он видел то, о чём другие даже бояться задуматься. Хотелось раскопать эту светлую сторону, которая так отчаянно пряталась ото всех. Дубин ещё не знал, что Август хотел для полицейского совершенно противоположного. Он думал, как заставить мужчину отказаться от рамок морали и показать, что жить в своё удовольствие — абсолютно верное решение... Чтобы Дима не закрывался, чтобы он любил себя, не давая какому-то Игорю собой управлять. Дубин уже реже посматривал в очередной отчёт, практически ложась головой на компактный стол. Карандаш в руке сам водил по чистому листу бумаги знакомое лицо. Это был портрет не смелого, страшного владельца оружейного бизнеса, а человека, которого просто не смогли понять, который просил отчаянно внимания когда-то, а сейчас привык к одиночеству в толпе прислуг. На испытании дронов против лучших сотрудников на полигоне, Дима впервые видел чужую мужскую фигуру, всю его душу, жадную на чужие эмоции. Рядом с ним стояли Прокопенко и Мария Архипова. Фёдор Иванович тогда намекнул, что один из работников, а именно Дубин, не женат. Именно в тот момент лейтенант и столкнулся с чужой, едва заметной, ухмылкой. Между ними завязался немой конфликт, который длился всего пару секунд, но жертвы они оба разгребали до сих пор. Дима боролся со злом, а Август цеплялся за возможность почаще мелькать в поле зрения лейтенанта. Сначала хотелось его узнать, позже было необходимо склонить его на свою сторону с помощью привычных манипуляционных приёмов, а теперь когда мужчины были в обществе друг друга, Хольт забывал о той отвратительной части жизни с болеутоляющими.

***

Игорь заглянул в кабинет к Прокопенко, ожидая, как всегда, получить порцию претензий к его дерзкому поведению. Немного виновато он подходит к столу, говорит: — Добрый день, не для меня конечно… В общем, готов выслушать всё, внимательно, не перебивая. Фёдор Иванович молчит, что Игорю не очень нравится. Даже когда начальник грозил увольнением, было спокойнее, чем молча ожидать. Неожиданно в кабинет врывается Архипова, даже не постучав. После теракта в центре площади, казалось, ничего глобальнее произойти не может. Но, вот, Мария показывает ему видео из цирка, где он, в достаточно нетрезвом состоянии кричит людям в зале о опасности, приказывая ему подчиниться. В ответ зрители лишь достают телефон, запечатлев майора в самом его отвратительном виде. Игорь поправляет козырёк кепки, всё ещё больше ожидая реакции Прокопенко. Он шумно вздыхал, потирая лицо от полного отсутствия понимания этой ситуации. Данную минуту тишины обрубила генерал-майор: — Мои дроны хотя бы не угрожают людям. Хочу вас уволить, но отчего-то просто не могу. Я помню ваш сарказм по поводу внедрения современной техники для поимки особо опасных преступников, я даже думала над вашими словами… А сейчас что? Решили шутом подработать, превращая репутацию отделения в сущий кошмар. Сейчас в интернете каждый второй только и обсуждает какие работники полиции пытаются решать проблемы граждан. Как может помогать тот, кому и самому не помешало бы помочь? Обдумав претензии женщины, он говорит запинаясь, отделяя некоторые слова друг от друга долгими паузами. — Дайте, пожалуйста, ещё шанс. На полигоне, — внутри Игорь трясся мелкой дрожью, а снаружи был спокоен, хоть и немного не собран. — Здорово, что несмотря на то, что натворили, вы продолжаете думать, что люди вам должны. Я подумаю над вашим предложением, решение приму завтра, подготовьтесь хорошо, а то не очень хочется вновь слушать оправдания. Женщина ушла почти сразу и вот теперь Игорю предстоял по-настоящему серьёзный разговор с начальником.

***

День сурка настал. Вновь тот же полигон, те же лица. Игорь собран как никогда, надеясь оправдать слабое доверие. Хольт был доволен ещё одной попыткой одолеть его дроны, наблюдая как медленно, но верно полицейские смиряются со своей профнепригодностью. Рядом с Громом, как всегда, Дмитрий. Тот, чувствует вновь взгляд, от которого становится холодно. Майор устало закатывает глаза, бубня чуть слышно лишь Дубину: — Этот модельер меня достал. Он вообще в курсе, что можно вести себя не так манерно? Лейтенант поворачивается и едва поднимает, и опускает плечи, не найдя что сказать. Как только начинается испытание, Август уходит. Дима это замечает почти сразу, но старается сосредоточиться на ином. Более важном. Заканчивают прохождение они вновь позже, но для себя ставят рекорд, и теперь на табло со временем вместо четырёх минут, две минуты и сорок секунд. Прокопенко смотрит с гордостью, Мария награждает таким видом, будто заранее знала итог, а третьего мнения узнать не удаётся, потому что бизнесмена до сих пор нет. После небольшой речи Марии о том, что внедрение дронов всё же необходимо, её перечисления плюсов новой техники в работе полиции, слово берёт Прокопенко. Он хвалит своих ребят за оперативность и разрешает разойтись по своим местам. Дима идёт в архив, за новыми делами, ловко пролетая мимо разъярённого телохранителя, который чисто физически не успевает остановить ловкого сотрудника. Когда он попадает внутрь, то видит лишь спину Августа. Он увлечённо разговаривает по телефону. — Miko… 私の光、私はすぐにあなたを訪問するようになります。 別の時間のためにあなたの友人と一緒に映画館に行くことを延期します。 はい、私は最終的にあなたのためだけに、この荒野から出ています。 Язык совершенно незнакомый для Дубина, но напоминающий японский, звучал так тепло из чужих уст, что стало настоящим поражением для лейтенанта. Он просто стоял и слушал разные интонации Хольта, не задумываясь о сказанном. Чуть заметная улыбка проскочила на лице полицейского, когда он ощутил новую эмоцию бизнесмена, а именно яркий смех. Когда Август положил трубку, то обернулся, как будто зная, что всё, о чём он говорил, слышали. — Любите подслушивать, Дми-трий, ещё врёте много. Рушится ваш образ чистого и невинного сотрудника органов. Я вам клянусь, что если бы дотронулся до вас, то вы получили ожог, похожий на химический. Хочется влепить вам пощечину за такую выходку, но последствия для вашего организма и смазливого личика будут слишком серьёзными. Пойду дальше работать, а вы ищите нового человека для наглого подслушивания. Позвоночник знакомо искрился, изредка подавая сильные заряды тока. Было очень больно, но это неприятное ощущение было отличимым. Что-то поменялась явно, а неопределённость Хольт не любил. Выйдя из помещения, Дима услышал, как сильно ругается на английском языке с подчинённым Август. Юную девушку, он отправил за кофе, а сам распорядился о том, чтобы завтра его самолёт был готов к полёту в Нидерланды. Дубину даже не хватало сил, чтобы возмущаться поведением бизнесмена. Он просто зашёл в помещение, явно не предназначенное для бесед, и мило говорил по телефону? А потом ещё и обещал влепить пощёчину. В момент переваривания всех действий за короткую встречу с ним, лейтенант понял, что совершенно ничего о Хольте не знает.