То, о чëм вслух не говорят

Дубин не помнит, как оказался дома у Хольта. Август слабо помнит в какой момент спокойно его пригласил к себе, предлагая встать с ним в спарринг. Вернулся он поздней ночью, а утром к нему пожаловал лейтенант, явно чем-то встревоженный, беспокойный. Ван дер Хольт по своему опыту знает, что лучший способ избавиться от напряжения — спорт. Агрессивный, коварный, заставляющий валяться без сил. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — отрезвляюще, как холодный душ, сказал Дмитрий. — Наконец, у меня появились доказательства, как минимум вашего отношения к моему самому страшному утру в отделении. А ещё связь с бунтом в тюрьме, продажей костюмов и огнемётов, вашей помощи Разумовскому. Пока работник полиции надевал перчатки и иную необходимую защиту, успевая при этом перечислять другие тёмные дела Хольта, которые были известны только исполнителям и лишь одному петербуржцу, оружейный магнат топил его взглядом, как горячий бельгийский шоколад. Дерзость и спокойствие смешались в одном человеке так органично, что не верилось. Единственный в своём роде экземпляр. Раньше если кто-то посторонний узнавал про пересечение жизни Хольта с преступным миром, то тут же исчезал из его поля зрения. Разными способами, но эффективными. С полицейским выходило в точности наоборот — чем больше он знал, тем ближе подбирался к той немного приземлённой, уязвимой части Августа, которую тот никогда не показывал в обществе. — Слишком смелые заявления. Не люблю, когда меня пытаются прижать к стенке. Эта система полиции: плохой — хороший коп устарела, Дми-трий. Не усидите на двух стульях, надо выбрать. Tell me your decision. I feel that you are hiding such a dark personality, on the verge of madness. Take off the leash, please. — Я всегда являюсь лишь собой. Меня нельзя заставить молчать деньгами или угрозами. Это, наоборот, доказательство того, что я всё делаю правильно. Единственное, что до сих пор в моей голове не укладывается — зачем мне с вами драться. — How difficult it is with you… — Хольт позволяет себе оглядеть соперника с ног до головы, подчёркивая телосложение даже в слое специальной одежды. — Если победите, позволю вам получить ответы на любые пять интересующих вопросов, а если случиться иначе, то выполните одну мою просьбу, — заметив, как напрягся лейтенант, добавил, — Ничего криминального, не волнуйтесь. Круглая площадка была окружена специальным веревочным ограждением. Вычищенные маты поблескивали, явно вызывая контраст с партнёрами по бою, на чьих лицах была лишь сосредоточенность. Поставив ноги на ширине плеч, защищая руками область лица, Дубин пока предпринимал технику исключительно защиты, планируя пойти в контратаку немного позже. Хольт поднялся на носках, постоянно меняя своё положение, иногда поворачиваясь боком. Они долго стояли напротив друг друга, после перемещались по рингу, но до ударов дело ещё не дошло. — Мне не нужна ваша пощада. Бейте, — со сталью в голосе произнёс Август. Он хотел, чтобы первый удар нанёс именно Дубин, прочувствовать его ярость, что скрыта так глубоко. Проанализировать его стиль, знать, к чему стоит быть готовым. Дима коротко кивнул, прислушиваясь к чужим словам. Серия ударов пронеслась так стремительно, что между ударов оружейный магнат, казалось, забывал дышать. Уклонившись от нескольких атак, направленных попеременно на корпус и голову, захотелось провоцировать словами, видя огонь азарта в чужих действиях. — Больше эмоций. Я же наблюдал как вы разгоняете митинги, там многие не церемонятся с протестующими. Гром, вроде как ваш напарник, не стал бы со мной возиться, показав всю прелесть своих приёмов. Чего ждёте вы? Эта провокация не должна была сильно повлиять на настрой Дубина, но, когда задели Игоря, он не мог этого проигнорировать. Хольт едва успел проследить как поджимаются чужие губы и усмехнулся собственной удавшейся затее. Хук прилетел в солнечное сплетение, заставив невольно съёжиться от боли, выбивая неожиданный вздох. Воспользовавшись чужим преимуществом в росте, эту серию лейтенант решает завершить, нацеленным на голову. Апперкот с лёгкостью парирует Август просто отступая на шаг. Наконец, распробовав на вкус, чужие способности, Август использует кнут в качестве атакующего удара. Нападение сбоку проходит удачно, и перед бойцом предстаёт Дима, хлопающий глазами медленнее, чем раньше. Лейтенант ощущает покалывание и слабую боль, в ушах начинает звенеть. С любезностями было покончено. Соперники отдавали все свои силы, чтобы наносить и блокировать удары. Рискуя, Дима решает произвести под конец их сватки удар под колено. Конечно, приём грязный, опасный, но измотавшийся Дубин не видит других вариантов, отключив свой разум ещё тогда, когда зашёл на ринг. Август, переживший бессонную ночь, сопротивляться просто физически не может. Потеряв равновесие, он падает на бок, легко посмеиваясь. — Это уже полпобеды. У вас есть возможность последнего удара, и я точно не смогу быстро встать. На раздумья около пяти секунд, иначе найду силы, и мы продолжим. Диму душит странное чувство паники. У него есть полный контроль, он в положении сверху и один лёгкий удар по лицу может всё это прекратить. Щёки начинают гореть от осознания того, насколько близко он находится. Секунды, которые самодовольно отсчитывает Август, эхом проносятся в голове. Полицейский устал думать и анализировать. Когда мгновение пронеслось, Хольт прямым, контрольным взглядом продолжал гипнотизировать. Разрешив сам себе положить холодную руку, на чужую, раскалившуюся, он прошептал: — Я знал, что так будет. Ничья. Сердце бешено колотилось, то ли от слов, то ли от битвы на ринге. Он продолжал сидеть, расставив ноги по обе стороны от противника. Это было странно, необычно и слишком вызывающе даже для спорта. От этих мыслей оторвал Август, улыбаясь даже немного смущающе. — Может, вы наконец слезете с меня. Nice, but hard… Дима опомнился, быстро поднимаясь. Он даже протянул руку, удивился, когда его помощь приняли. Усталые знатно от спарринга, они всё ещё тяжело дышали, стояв рядом у ограждения. — Ничья… — ещё раз подвёл итог он, складывая руки в замок. — Отвечу на ваш главный вопрос: я действительно как-то связан с терактами. Но как… Это вы мне расскажите в следующий раз. Спасибо за прекрасное времяпрепровождение, а теперь прошу простить, работа не ждёт. Как переведёте дух, можете тоже возвращаться к своим делам. Август развернулся, вытирая со лба чистым вафельным полотенцем капли пота, стекающего со лба. Его окликнул Дубин, заставляя развернуться. — Мистер, Хольт! — Слушаю. — Какое было у вас желание? — с неподдельным интересом спросил лейтенант. — Сбрейте эти усы, они вам совершенно не идут. Дима нахмурился, понимая абсурдность. Это единственное, что смог придумать гениальный Августовский мозг? Но, слово сдержал, никакого криминала. Дубин покинул чужие шикарные апартаменты, думая, как поступить с чистосердечным признанием. Диктофона не было, а на слово ему поверят немногие. Гром поймёт его, но возникнет слишком много вопросов к тому, по какой причине полицейский находился дома у, теперь явного, преступника.