Искупление

— Серый, я ничего не стану менять, это твоё детище, и твоим останется, тебе это нужно, а я постараюсь не подвести. Что я могу сделать для тебя? Разумовский, я хочу чтобы ты никогда не вернулся в психушку. Попробовать быть рядом... — Просто занимайся компанией и не сдавай меня ментам. Там видно будет. Первое — сейчас ты пойдёшь в парикмахерскую, а потом купишь себе пару костюмов и рубашек. Приличных! Я скажу в каком магазине, скину геометку. Банковская карта вот. Это теперь твои счета. — Хорошо, я пойду и сделаю всё, как ты говоришь. Но Серёж... Я скучал. — Олег смотрел потерянным взглядом, все эти деньги, договора были такой хернёй, по сравнению с тем, что Сергей теперь его и на пушечный выстрел не подпускал. — Ага. Конечно. Я тоже скучал. — Сергей лишь отошёл дальше. — А по мне скучал? — Глаза Разумовского стали жёлтыми, лицо исказила улыбка. — Ага, по вам обоим. — Волков понял, что теперь-то уж точно между ними пропасть. Он от него прячется, защищается Птицей. Обида засела так глубоко. Что ж, придётся постараться хоть немного сгладить его ненависть, злость. — Неужели помнишь меня?! Да ну? — Птица удивился даже. — Я Чумной Доктор, круто, не правда ли? А ты как? Вижу, не очень. Жаль. Но ты не думай, Сергей ревёт по тебе каждую ночь, ты ему нужен, Волков, и он оттает, дай ему время, будь хорошим мальчиком, и увидишь — оттает! — Я знаю Серёжу, и он и Чумной Доктор вещи не совместимые. А фаер-шоу — это твои любимые представления. — И, тем не менее, мы с ним — одно целое. Он не против всех этих убийств, он хотел этого, и одобрял, это его месть этому миру, его боль, я стал лишь исполнителем, Волков. Ты знаешь его... Плохо. — Ядовитая ухмылка. — Но ты ещё можешь спасти его. Спасти меня. Лишь ты. Ну постарайся уж, Олежек! — Я знаю его хорошо. Он всегда хотел справедливости, значит, что-то толкнуло его к этому, просто так подобного не случилось бы. Он сильно изменился. И я виноват, я очень виноват перед ним. Теперь он даже смотрит на меня с разочарованием и холодом. Это хуже пули на войне. Хуже плена... — В этой войне победить можешь только ты. Тебе никто тут не помощник, а я всегда играю на его стороне, так что, сам думай — следовать ли моим советам, О-лег! — Секунда, и Сергей вздрогнул, взгляд сперва был растерянный, беспомощный, но Разумовский быстро взял себя в руки, и к нему вернулась прежняя неприступность, отчуждённость. — Надеюсь, он тебя не обидел. Олег! Ты теряешь время. Мы теряем. Давай, вперёд, нам стоило бы выспаться, так что. — Он посмотрел на часы, потом снял их со своей руки, и протянул Олегу. — Дарю. — Меня невозможно уже обидеть. — Отмахнулся Олег, взял часы, и надел на руку. — Позволь хотя бы обнять тебя. Как раньше. Сергей кивнул, и первым обнял Олега. Скучал. Как же БЕЗУМНО он скучал по нему!.. Олег крепко обнял его, зарылся в рыжие волосы. Такой родной. Пол жизни уже прошло, он так скучал. Сергей стал таким мужчиной, хоть и был сейчас не в лучшей форме. — Ты нужен мне, Серый, помни это всегда. — Тихо на ухо, после чего уже он нехотя отпустил Сергея, и пошёл к двери. — Пожалуйста будь тихим. Не привлекай внимания соседей из соображений безопасности. Как только Олег ушёл, Сергей выключил во всей квартире свет, будто никого нет дома, и лёг на кровать. Хотелось разреветься. Что он творит?! Зачем он так с Олегом? Ведь его друг вернулся, он жив, он скучал. Ложь! Волков не скучал по нему. Если Сергей был дорог Олегу, то... Почему тогда Разумовского так легко и просто нашли те, кто прислал похоронку, а сам Олег, при этом, даже не попытался сообщить, что он жив? Потому что Волкову плевать. На Разумовского всем плевать. Один он ищет какую-то фантомную справедливость. Придуманную. И очень старается в неё верить. Верить в то, что он может что-то изменить. Сделать хоть чью-то жизнь лучше. Жаль только, что не собственную. Увы. ... Лишний. Бетонные стены навалятся, Город щетинится пёстрыми крышами. Нет справедливости, мир не исправится, Нет справедливости, слышите, слышите? Уши ладонями, нет, бесполезное, Мысли, как пламя шальное, рождаются. Мы не железные, все не железные, Сколько терпеть нам молиться и каяться? Без толку, негде найти утешение, Некому слушать, как голос срывается. Пламя — а может, и вправду, решение? Все говорят, что в огне закаляются. Лишний. ... Шум города. Так странно. Нет взрывов и опасности. Гул самолёта заставляет вздрогнуть, и едва ли не бежать в укрытие. Только потом приходит осознание, что не надо никуда бежать. Вздох. На него смотрят, и идут мимо. А он как щенок, потерянный в большом городе. Насколько же он отвык от нормальной жизни? Салон. Слишком красивый, слишком чистый и сияющий. Его привели в порядок. После несколько магазинов, где было куплена парочка шикарных костюмов, недешёвых, излишне недешёвых. Аксессуары и обувь к ним. Может, Сергей привык жить на широкую ногу, но это всё не его. Помимо костюмов он взял пару глухих чёрных водолазок, джинсов, тоже чёрных, берцев. Серёжа... Что же делать... Как вернуть старого друга? Ведь Разумовский единственный в мире родной человек, а Олег так бездарно просрал всё. Он такой же потерянный в большом мире, не верящий, что кому-то нужен. Да, сам виноват, что даже не позвонил. И вот до чего всё это дошло, своим нежеланием быть лишним, он довёл Сергея до психушки. Будь он чуточку внимательнее, может и не было бы всего этого... может. Хватит. Он поспешил домой, прихватив немного продуктов. Что ж, пора исправлять ошибки.