Кара Небес

Povest Мальбонте

      — Мой мальчик… глупый, никчёмный мальчишка…       Вязкий голос проникает через мою плоть, обнажая все жилы наружу. Удушающая тёмная стихия, душит подсознание, создавая чудовищные образы моего такого далекого детства.       Снова и снова тьма проникает сквозь ногти, загрязняя и заражая моё, как казалось металическое тело. Его голос… он нарывом гниёт в воспоминаниях.       Ненавистная пелена не даёт мне покоя, я бессилен, мощь потеряна, я словно тот наивный мальчишка: стою обнажённый перед тем, кого действительно считал спасителем. Но уродливая правда тысячелетий доказывает обратное.       — Перст судьбы…       Заливистый, гортанный смех обжигает мою плоть. Слова набатом раздаются и пролетают эхом сквозь тёмное удушающее пространство.       Голоса уродливых заблудших душ шепчут, словно подсказывают то ли ему, то ли мне настроение повелителя.       «Грязь. Вонь плоти радует повелителя. Разложение — это только начало».       Страждущие души, безымянные оболочки, бродят, кричат, выгрызают свою плоть, они ищут выход с этого давно затхлого места.       Но выхода нет… Его ни у кого нет, я бы так же сгнил в этой братской могиле, но у него были совсем другие планы на этот счёт.       Я нужен ему, спасательный круг для утопающего, как я себя называл, но знал бы я тогда, как горько по итогу ошибался. Ненависть питала моё тело и сознание, Маль сходил с ума, заражаясь истинной тьмой.       Но сейчас, сейчас я понимаю — эта игра была задумана и разыграна давным давно, и кто мы такие чтобы спорить с этим, сказал бы я если бы был чистым Малем, но Бонт… он воет в моей голове, не давая сдаться. И Вики, в глазах которой я вижу всю боль и всю надежду этого мира.       — Пытался скрыться от создателя, Маль? Ничего не получится: твои конечности и твоя голова давно не валялись на этой земле, пора это исправить.       Шепчущий голос под ухом вызывает во мне только одну эмоцию — ненависть. Клокочущее чувство внутри разрастается, накаляет мои лёгкие энергией, и я упрямо иду дальше, наступая на кости и черепа давно умерших в этом месте душ.       Тьма… Могильная трепещущая тишина, и лишь тёмные волны энергии блуждают, в уже знаком пространстве.        Страшный, но до боли знакомый сон стал явью.       Вот она — темница. Мой дом. Моё пристанище. Сотни тысяч лет мы находились бок о бок в этом запертом пространстве. Словно давние «друзья», скалившиеся этой притворной дружбе, мы существовали для одной, единственной цели — уничтожение.       Но каждый раз возвращаясь в сознание, я испытываю одну и ту же эмоцию — голод. Голод по мести за свою искалеченную, изуродованную жизнь.       Я само совершенство, я убийственное орудие в руках Богов. Моя ненависть, моя жизнь, моя судьба.       Я орудие в руках истинного убийцы. Мишенью которой являются мои собственные интересы.       Грязный тёмный мир, никогда не сотрётся из памяти. И вот этот кошмар явился ко мне во плоти.       — Мальчик мой… сын мой, ты не спрячешься от меня.       Ехидная и притворная усмешка в его голосе заставляет моё тело почему-то содрогнуться. Сын? Смешное название тому, кого расчленял и убивал несчётное количество раз. Бонт снова заныл в груди, он словно маленький ребенок ищет теплоты в любых словах, сказанных о семье.       Семье и ласке, что наши половины помнили и хранили с теплотой. Нить переплетения наших двух половин. Одна уродливая, другая возвышенная и благородная. Но всё же, как не старалась добрая и светлая половина, тьма взяла своё. Она стала главенствующей в сознании, и только она способна бороться за общее существование.        Стальной выдержкой отогнав все мысли и эмоции в сотрясающихся шагах, я направляюсь в сердце темницы. Попутно ноги тонут в чёрном болоте греховных душ, яма Аввадон не сравнима в этими безликими оболочками. У того демона лишь крупица тьмы, смертники земли и их заблудшие души, что же касается этого места, то здесь хранится всё сосредочение зла, хотя… Всё, что от них осталось. Ведь Шепфамалум высасывает всю тьму с бедолаг до того, как они вдыхают первый вдох этого тяжёлого воздуха.       И всё же, обходя очередные кости и разорванные конечности, иду, словно покорный раб, на полусогнутых ногах, на поклон к своему повелителю.       Удушающая гарь сквозит с тёмных ям в прогнившей земле.       Этот аромат тьмы стал моим одеколоном на всю жизнь. Он впитывался под кожу за всё это время. Вначале, в самом детстве, я чурался его, плакал, стонал… но постепенно он обрёл смысл, и я позволил ему подпитывать своё окрепшее в этой тьме тело.       После принятия всей тьмы, я не боялся этого места: каждый угол, каждый камень, каждую чертову нору, где я когда-то пытался скрыться от пыток Тёмного Создателя.       Сначала мной двигал страх, отчаяние, далее, после сотен пыток и тысячи смертей, я начал торговаться сам с собой, мысленно представляя на что ещё способно моё тело, сколько шрамов и сколько сломанных костей моё тело может вытерпеть.       Точного ответа я не получил, потому что пыток не становилось больше, но постепенно моя плоть начала обрастать броней безразличия.       Когда я окончательно смирился, что Шепфа не спасёт меня, и Бонта мне придётся вызволять самому, последовало новое чувство — принятие неизбежного. Но чем больше Шепфамалум вселял мне чувство ненависти к Шепфа и ко всем живым существам, тем больше я ненавидел его и себя самого.       И на выходе, тот маленький мальчишка превратился в стального монстра.       И вот та же тропа к трону повелителя тянет меня своей чернотой. Источник всей силы, он хранится именно здесь.       Не зря Шепфамалум питался ею все тысячелетия, он накапливал эту мощь, точно так же, как Шепфа подписывался Райским садом. И не зря один брат охранял другого, запрятав того в раю, окутав того чистейшим светом. Только так тьма сдерживала свои порывы и амбиции.          Два брата, две одинокие жизни, ненавидящие детей за их рождение, которые и не ценили в полной мере своё существование. И вот план одного из братьев начал свой путь — уничтожение ради большей силы.       Тёмные когти Повелителя, как обычно, царапают холодный, застывший, словно мёртвая ткань, камень трона. Бездонный мрак в пустых глазницах воспевает сардоническую энергию своего величия.       Азарт, выжигающий весь мир. Животные, скалящие сквозь тысячелетние глазницы, смердят будущей смерти всей бесконечности. Звериная ухмылка предвещает о начале новой эры, где нет мира и жизни.       Секундная мысль врезается в голову: А вдруг всё получится? Переиграю ли я главного короля и поставлю ли ему шах и мат?         Встав напротив, знаю, что его удар способен разорвать моё измотанное тело, но и я готов, давно готов к этой неизбежной битве. Чёрный сгусток энергии вытекает из моей ладони, но я силён как и он. Тьма сплетает в моих сухожилиях узор, давая понять, что это будет тяжёлый поединок.       В этом случае можно сказать только одно: ученик впитал все уроки своего учителя. В этой битве не будет перемирия. На карту поставлено слишком много жизней.       Я вижу, как тонкие губы сотрясаются в ухмылке, оголяя при этом прогнившие зубы.        Секунды длятся вечностью, он как и я понимает, для чего мы здесь.       Непоколебимо смотрю в лицо Бога тьмы, когда он издаёт первый звук.       — Мальчик мой, ты готов принять её? — оглушающий смех разделяет пространство, в то же время он распахивает руки и крылья указывая на тьму, что источает сердце темницы.       В это мгновение моё тело начинает сотрясаться от нахлынувшей энергии. Падаю наземь, одновременно разрывая на себе одежду.       Татуировка кипит, она разрастается по всему телу, вены горят, сосуды лопаются, но холодный рассудок не даёт мне шанса на слабину.        Счерпав достаточно тёмной жидкости, я встаю с колен. Ненависть разрывает моё тело, я не медлю, и в один рывок приземляюсь около Тёмного Повелителя.       Мои руки охватывают тело Бога, и я вышвыриваю его на землю.       Шепфамалум сотрясается в безумном смехе.       — Давно же ты этого ждал, так убей меня, убей, неблагодарная тварь. Сын, что ненавидит истинного отца.       Я мощным прыжком приземляюсь около, как мне кажется, жалкого Бога.        — Даже Шепфа был сильнее тебя, даже он… не смел меня называть своим сыном…       Попутно ругаю себя за лишние эмоции, что тугим узлом ненависти обрастают вокруг моего сердца.       Рывком я вколачиваю его тело в землю, стараясь отомстить за годы своего преклонения.       — Ты мой сын… — разразившись смехом, в истеричном потоке продолжает Шепфамалум.       Язвы от тошнотворного голоса покрывают всю плоть, тьма сгущается, и я понимаю, что её слишком много. Татуировка кипит, чёрные вены окутывают спины, распуская свои лозы вниз и вверх по конечностям.       На секунду я потерялся, так как Бонт перестал подавать признаки жизни. Он изчез, и в моменте наступило прозрение.       Оторвав руки от шеи чудовища, что бездыханной куклой валялось подо мной, замечаю лицо, спрятанное давно в вечности.       Лицо из прошлого…       — Папа, — детским, невинным голосом я произнёс это давно забытое слово, и в это мгновение я убираю ногу с груди и опускаюсь на колени перед умершим отцом…       — Аааааа, — крик животный, необъятный, нечеловеческий вырывается из груди.        Вымокшие волосы ниспадают на лицо, и капля то ли слезы, то ли пота капает на закрытые губы родителя.       Сломанные рёбра и искалеченные крылья демона лежат на прогнившей земле.        Лбом прикасаюсь ко лбу отца. Моё тело дрожит, нить здравого смысла растворяется в этой тёмной ауре смерти.       — Опять. Ты повторяешь одни и те же ошибки, твой отец дважды пострадал от твоих рук, — голос истинного короля звучит эхом в моих ушах. — Неблагодарное отродье, которое убивает всех на своём пути. И ты, щенок, смог подумать, что сможешь одолеть меня. Ахахах… Как же я рад, что ты сдохнешь в этой тьме, а твоя ненаглядная по итогу будет ублажать мои ноги, — истерический, нахальный смех проникает в моё сознание.       Дыхание прерывается, боль потери, боль неверия, штормом сносят всю человечность.        Вставая с колен, беру одервеневшее тело в руки и медленными шагами укладываю отца за камень, который находится неподалеку от трона.       В этот момент спину так же поглощают вспышки тьмы, они наполняют моё тело, словно сосуд для сосредоточения всего зла. Его сосуд.       Смахнув последние эмоции с лица разворачиваюсь и смотрю уже не на иллюзию.       Вот он… когда я вступил на этот путь, я дал клятву, что отомщу и избавлю мир от его силков.       Шепфамалум так же незыблемо сидит на своём троне. Я встаю, отряхнув колени, и направляюсь к нему. Моя тьма выходит наружу. Я чувствую, как мой организм срастается с ней на полную мощь.       Шепфамалум же скидывает руку и медленно проводит ногтем по месту, где горит неистовым пламенем его сердце.       — Довольно, — рывком он встаёт с трона и спускается по бетонным ступеням. Копыта стучат, но останавливаются подле трона.       Голос источает злость и нетерпение. Но что-то всё равно изменилось.        Страх?       Не может быть. Он не способен на это чувство, но…        — Хочешь узреть какую участь ждёт твою мать, Анабель? — Шепфамалум переводит взгляд на огромную скалу и ухмыляется. — Медленная мучительная смерть, мой мальчик, — растягивая каждую букву произносит Тёмный Бог продолжая следом, — Долина Смерти станет последним нашим пристанищем, там и решим нашу судьбу…       И под заливистый смех и наступающее чувство теперь уже моего страха, я смотрю уже не в глаза Тёмного Бога , а на ледяные и безжизненные глаза матери, которые заливаются слезами.       — Я спасу тебя…       Крик отчаяния наполнил темницу моей энергией. Содрогаясь в тряске я неожиданно открываю глаза.       Это только сон.       Но в голове слышу отчётливое послание Шепфамалума.       — Вещий сон…

Povest Вики 

[2 дня назад]

      Открываю глаза и опять осознаю, что нахожусь на больничной койке.       — Да что со мной?       Рывком поднимаюсь с постели и понимаю, что мои пересушенные губы не могут разомкнуться для зова лекарей.       Развернувшись в пол-оборота к тумбочке замечаю, что на столе лежит чёрный обелиск — цветок, который стал символ нашей любви.       Это послание от него…       Я приняла этот дар ближе, стараясь впитать это послание, лаская его в своих руках.       Нам с Мальбонте не нужны лишние слова, достаточно одной веры, чтобы быть рядом друг с другом и любить необъятно сильно всю вечность, и неважно — умрём мы или нет.       Оторвав от груди подарок, я аккуратно перекладываю его на подушку, и потягиваюсь за стаканом прохладной воды.       Поднеся чашу к губам, неожиданно за ширмой слышу нетерпеливый голос.       — Наконец-то ты проснулась, ну и навела ты шороху, бывшая смертная.       Аккуратно вытянув шею, я пытаюсь рассмотреть неожиданно посетившую меня гостью.       — Морта? Как я здесь оказалась, и зачем именно ты пришла ко мне? — стараюсь сохранять внешнее и внутреннее спокойствие, но это плохо получается, так как моя энергия шепчет мне вырваться наружу.       — Не думай, что я пришла спросить, как твоё самочувствие, и так вижу, выглядишь паршиво, — приблизившись ко мне, она попутно сняла капюшон со своей головы.       Следом она нахмурилась, глядя на меня, но в её взгляде читалась усмешка. Она рывком закатывает рукава, и резко прикасается к моей грудной клетке. Не успеваю я воспротивиться, как слышу уверенный голос, который выдаёт то ли проклятие, то ли предзнаменовение.       — Умираешь? Не ври мне, я богиня смерти, чужеродная сила хочет вырваться к своему источнику слиться с ней воедино, — она грубо перебирает пальцами, следом зажав их в кулак и перемещает его к своему носу. Мучительница, медленно впитывая мою энергию, констатирует: — Осталось совсем немного.       Я продолжаю смотреть, как Морта бесцеремонно хватает стул, что стоял подле моей постели, словно её не интересовало моё мнение, что присутствие Богини Смерти меня не устраивает в данной момент.       — Молчишь… может это и к лучшему, — девушка повторно тянется к моему телу, но я резко отодвигаюсь к краю, не давая ей прикоснуться к себе.       — Что тебе нужно? — резко спрашиваю я, смотря в её холодные пепельные глаза.       — Будь повежливее, милая, иначе я не буду столь дружелюбной.       — Угрозы ты считаешь жестом доброй воли? Или твоё одиночество не научило тебя хоть каким-то манерам? — довольно грубо, но уверенно произношу я.       — Послушай, Вики, твоё состояние будет ухудшаться с каждым днём, та сила, которая принадлежала Матери тебя убивает, твоё тело буквально отторгает её. И чем больше ты противишься, тем сильнее сила пытается вырваться наружу.       Я хмурю брови, но понимаю в её словах есть доля правды, я действительно чувствую себя ужасно, но не изменяя себе, со скепсисом продолжаю: — Что ты предлагаешь?       Девушка смеётся и перекладывает ногу на ногу и продолжает: — у тебя есть два выбора. Первый, я могу облегчить твои страдания и убить прямо сейчас, никто не заметит, я скрыла своё присутствие здесь. Ни один бессмертный не догадается, что убила тебя я…       — Так почему не сделала этого, когда я лежала без сознания?       — Ц-ц, не перебивай меня, дорогая, и второй, ты должна призвать Бездну.         — Что за Бездна? — удивлённо спрашиваю я. — И как она может помочь мне?       — Ты не знаешь о зарождении вселенной? — блеск в глазах Морты начинает разгораться. — Так слушай, а лучше смотри, — она прислоняет свою ладонь к моим вискам, и я начинаю видеть образы далёкого прошлого.       Сначала не было ничего, пустая бесконечно-тёмная вселенная. Не было жизни, не было энергии. Но всему должен быть противовес, верно? Где есть пустота, должна быть равная по силе какая-то энергия, именно эта сила дала мощный взрыв и заполнила всё пространство. Тысячи миллионов лет энергия скапливалась, и эта энергия зовётся Матерью, но блуждать в пространстве ей не хотелось, и она начала формировать своё тело. Тело же её, дорогая Вики не совершенно, оно имеет брешь, оно не могло впитать всю энергию вселенной. Поэтому Матерь жизни смогла взять лишь каплю силы из той, что блуждала в пространстве. Она решила спрятать её, и не черпать оттуда ничего. Даже Матерь не способна контролировать всю бескрайнюю мощь. Эта энергия зовётся Бездной. И только Бездна , является противовесом силам Матери.        Флешбеки пронеслись мимолётно, в этом рассказе, и я не себе почувствовала тягу к этой мощи.       — Теперь ты понимаешь, нам нужно призвать эту силу, для того, чтобы ты смогла выплеснуть её обратно, но до этого уничтожить Шепфамалума с её помощью.       Мысли вихрем крутятся в моей голове, вспышки, о рождении вселенной вызвали у меня головную боль, но вместе с тем, я почувствовала в этом что-то родное, и с нескрываемым любопытством задала Морте вопрос: — А какая тебе с этого выгода?       — Всё просто. Я служительница своего мира. Мира Мёртвых, — от её слов у меня невольно проступили мурашки, упоминания о Долине Смерти не вызывает у меня позитивных мыслей. — Если ты не в курсе, а я уверена — совет не посвящал тебя в планы, то Небытие разрушается, точно так же как Земля, как Небеса и Ад.       — Рушится? Поэтому ты явилась на небеса?        — Эта одна из причин, но послушай, столько скопления энергии в одном мире уничтожит всё живое… и не только живое.       — Ты рассказала о Бездне ордену? Высший свет в курсе, Эрагон и Ребекка?        — Дураки, они не замечают очевидных вещей. Извращённое благородство погубит их, они думают, что если Шепфамалум проиграет, всё закончится, но поверь Вики, это не так.       — Что ты предлагаешь, действовать за их спиной?        — Позволь Мальбонте, встретиться с Шепфамалумом.       — Что? — громким рёвом я наполняю свою палатку.       — Тише, поверь, я чувствую приближающуюся смерть, но от Мальбонте, исходит энергия жизни. Он не проиграет. Сейчас, когда он на пике силы, ему нужна эта встреча. И поверь, пока Шепфамалум слаб, у него есть все шансы на успех.              — Нет, я не подпущу мужа к Богу Тьмы, я не стану рисковать.       — Послушай, я уже переступила закон, и не один, и рискую сейчас, разговаривая с тобой, но поверь, для твоего и моего блага нам нужно поскорее призвать Бездну. Моё появление в мире живых уже противоестественно.       — И что же ты нарушила?        Только я произношу вопрос, как слышу, что из-за ширмы раздаётся уже родной голос, это Мальбонте.       — Воскреси первородных существ, как бы то ни было, это необходимо.       — Что? Ты с ума сошла, раз думаешь, что я соглашусь на это.       Ледяным взглядом Морта прошлась по моему изнеможённому лицу, и напоследок она сказала:       — У тебя нет выбора, и скоро ты поймёшь, как слабо твоё тело. И когда это отродье узнает о воскрешении родителей, то явно не обрадуется, что именно ты скрывала от него правду.       Богиня моментально встаёт со стула, накрывает голову своим чёрным капюшоном и быстро удаляется с моей обители, оставив меня с ворохом вопросов.        Живы? Родители Мальбонте? Но как? Когда? Какое отношение к этому имеет Шепфамалум? Зачем Морте понадобились эти бессмертные? Или за их воскрешением стоит Тёмный Бог? Возможно он её шантажировал?        Миллионы вопросов кружат мою голову, оставляя неизгладимый след на лице.       В одном я уверена точно: я не позволю Мальбонте вступить в битву один на один с Шепфамалумом, потому что знаю, что ненависть Мальбонте слишком сильна, и она может стать причиной его поражения. А мне нужны гарантии его выживания, он должен выжить.        «Лучше я погибну, но Мальбонте должен жить, он заслужил эту жизнь по праву,» — тихо набатом повторяю я, пытаясь доказать правильность своих мыслей.       — Вики? Ты проснулась?       Полы шатра раскрываются, и на пороге вижу своего супруга. Его глаза блуждают по мне, он видит не убранный стул около моей постели и продолжает:       — У тебя были гости? — верхняя бровь Мальбонте устремляется вверх, он явно заинтересован в моём ответе.       — Нет, не знаю… я же спала, возможно кто-то заходил проведать… — неуверенность читается даже в моей интонации, пока мои глаза бегают по помещению, стыдясь от лжи, которая наверняка читается на лице.       Мальбонте хмурится и уже обращается через сознание, оставляя комнату в безмолвной тишине.       — Вики? — он в упор смотрит на меня и ждёт своего ответа.       После затянувшегося неотвеченного вопроса, я перевожу взгляд на одинокий обелиск, что лежит на моей подушке, и принимаю решение просто лечь около цветка, не забывая поблагодарить своего мужа за подарок.       — Он прекрасен, но мои силы не до конца вернулись, я подремлю ещё немного, — с этими словами я прикрываю глаза и жду реакции мужчины.       Он встаёт, тяжёлой поступью подходит к моему лицу, целует в озябшую щёку и, разворачиваясь уходит прочь, напоследок врывается ко мне в голову: — Я люблю тебя.       Как только он удаляется, я медленно приоткрываю глаза и бесшумно одними губами даю ответ: — И я люблю тебя. И не позволю никому отобрать тебя у меня. Никому, никогда.        С глаз вырываются предательские слёзы и медленно стекают по щекам. Не в силах помочь себе, я проваливаюсь в сон.       Проснувшись с утра, я принимаю решение поделиться своими накопившимся мыслями с Мими. Дорогая подруга как раз находится на территории госпиталя в палате Кристофера, я решаю наведаться к ним в гости.       Ворвавшись за нужную мне ширму, замечаю, что постель пустует.       Где Кристофер? Неужели он оправился?       Развернувшись на пятках, сразу бегу к главной целительнице госпиталя — ангелы наверняка в курсе куда подевалась Мими с Кристофером.       Бесцеремонно врываюсь в дверь, замечаю, как Астарот открыто флиртует с одной из помощниц госпожи Далии. Белокрылая явно смутилась моему неожиданному вторжению и спряла глаза в пол.       — Госпожа Виктория, слухи о вашем здоровье явно преувеличены? — с усмешкой в голосе произносит Астарот.       Я привыкла к язвительным высказываниям метиса, поэтому сразу перехожу к делу.       — Где Кристофер?       — С какой целью интересуешься? Если в любовном плане, — он осекается и переводит взгляд на девушку ангела и продолжает, — он занят, знаешь какая у него девушка? Настоящая львица, глаза, если надо, вырвет. Поэтому, Виктория, ни я, ни Кристофер тебе не сможем помочь в этом вопросе, увы и ах, — он аккуратно берёт ангела за талию и встаёт позади нее       — Перетягиваешь одеяло на себя? — усмехаюсь я, и продолжаю. — Я как раз искала Мими, у меня к ней серьёзный разговор.       Астарот всё тем же тоном, обращается ко мне, правда любопытство берёт верх:       — Вики ну ты и здесь опоздала, но если тебе нужно моё плечо я готов… — осекается и быстро продолжает, — но только в дружеском плане, мне проблемы с Мальбонте не нужны, я ещё слишком молод, чтобы умереть от его руки.       — Куда опоздала, Астарот? Можешь не юлить и сказать прямо, — нетерпеливо говорю я.       — Твоя дорогая подруга предложила моему братцу покинуть Небеса и пожить спокойно на Земле для себя, подальше от нас…       — Как? Как ты это допустил? Когда они решили? — яростно спрашиваю я.       — Моего разрешения никто не спрашивал, но знаешь, лучше и правда моему братцу держаться подальше от бойни, — и здесь я осознаю, что Астарот хочет просто отгородить Кристофера от неминуемой войны. Братская любовь действительно вызывает уважение, как только я начинаю думать о метисе в этом ключе, как он снова засовывает всю свою серьёзность подальше и продолжает: — Тик-так, Вики, тик-так… Время, они вот вот покинут небеса.       — Спасибо, — развернувшись, я устремляюсь прочь, но тут же задаю крайний вопрос метису: — А ты? Неужели не пойдёшь попрощаться?       В спину слышу очевидный, только присущий Астароту ответ: — Не люблю прощаться, эти сопли не для меня, — усмехнувшись произносит он.       Я же стараюсь как можно быстрее добраться до обители Элизы, и только недавно вернувшегося Мамона.       Добежав до нужного места, вижу как Мими стоит напротив порога и нервно покусывает ногти своих тонких пальцев.       — Неужели ты хочешь улететь, не попрощавшись? — ослабляя бег, приговариваю я.        Глаза девушки ярко блеснули от неожиданности, но заметив, как дрожат её пальцы в волнении, она ослабляет в момент свой пыл.       — Мими, ты всерьёз решила покинуть небеса?       — Ммм…— замешкавшись, девушка неуверенно начинает, — прости, но я устала бояться, устала ждать, когда всё закончится, я хочу быть счастливой, ты же понимаешь меня, Вики?       Я улыбчиво смотрю на подругу, и мягко касаюсь её нежных пальцев, следом крепко обнимаю и тихо на ухо шепчу: — Мими, ты достойна быть счастливой, и кто я такая, чтобы осуждать твоё решение.       Она робко улыбается и обхватывает моё тело в дружеских объятиях: — Спасибо, Вики, ты действительно моя самая лучшая подруга.       Отстранившись и убедившись, что Мими настроена на беседу, я продолжаю, — Но прежде чем ты покинешь небеса, мне нужно с тобой кое-что обсудить.        Она радостно отвечает: — Конечно, но мне тоже есть, что тебе рассказать.       — Тогда пойдём прогуляемся? — кивая головой в сторону пустых , заброшенных земель говорю я.       — С удовольствием, — мы крепко переплетаем руки и мягко ступаем за пределы нашего лагеря.       Прогуливаясь по обожжённой земле, я бегло рассказываю свою беседу с Мортой. Упомянув что, Мальбонте необходимо встретиться с Шепфамалумом, от сказанных слов у подруги расширяются зрачки.        — Неужели ты отпустишь его? — с интересом задаёт вопрос подруга.       — Я не знаю… — замявшись, продолжаю. — Его рассудок слишком затуманен ненавистью, и это его может погубить.        — Нет. Чем больше я об этом рассуждаю, тем сильнее думаю, что я должна, нет обязана огородить его от влияния Шепфамалума.       Подруга молчит, замешкавшись в пол голоса произносит, — Вики это его битва, и если ты будешь действовать у него за спиной, то он может возненавидеть и тебя.       — Ну и пусть, зато он выживет, а это самое главное, — решительно произношу я.       — Как женщина я тебя понимаю, сама хочу жить спокойно, ради Кристофера, но у меня тоже есть сложность, — на последнем слове подруга замолкает.       Сложив дважды два, я понимаю, что речь идёт о родителях, — Мамон и Элиза против?       — Вроде того, они боятся. Боятся, что земля не лучшее место. Здесь мы под какой-никакой защитой.       — Они должны понимать, что здесь мы как на ладони. Теперь нет безопасного места ни на Земле, ни на небе.       Следом вижу опять потухшие глаза подруги, и произношу:       — Хочешь поговорю с Мамоном?       Мими на секунду вспыхивает радостью, а следом её жизнерадостность опять уходит прочь.       — Сейчас Кристофер беседует с ними, обговаривает все выдвинутые ими условия, — констатирует подруга.       Поняв что, Мими сейчас занята своими делами, я решаю умолчать о том, что есть вариант призвать Бездну. И самое главное — что родителей Мальбонте воскресила Морта.       Прогулявшись ещё по незнакомым местам, мы отправляемся обратно к лагерю.       Подойдя ближе, я замечаю, как около палатки Элизы и Мамона собрались практически все бессмертные создания во главе с Эрагоном.       Как только Мими видит эту картину, то тихо шепчет себе под нос.       — Они решили казнить нас?       Шаги подруги явно замедляются, и я принимаю решение взять её за руку в знак поддержки.       На панике Мими обводит глазами всех присутствующих, в поиске своего возлюбленного. Но заметив, что Кристофер стоит за спиной у Винчесто и Мамона с опущенными глазами, понимаю, что страх подруги обоснован.       В одно мгновение голос Эрагона звучит во всём пространстве, от его тона моя кожа покрывается мурашками.       — Ну что же, пора брать за своё решение ответственность…       Подойдя вплотную, я машинально загораживаю спиной подругу, пытаясь её защитить от главы Ордена, который явно настроен не на положительный лад.       — Вики, отойди от неё, — главенствующим голосом произносит моя мать.       В этот момент Мими цепляется пальцами за моё плечо, пытаясь сохранить равновесие от накатившего волнения.       — Они не желают войны, позвольте уйти им, — уверенно произношу я, попутно оборачиваясь к подруге лицом.          — Мими? — Эрагон в нетерпении ожидает услышать девушку.       Здесь уже не вытерпел Мамон и похлопывая по плечу старого ангела произнёс.       — Доченька, мы с мамой лишь против этой затеи, так как боимся, что Шепфамалум сможет легко добраться до вас.       — Мы знаем, на какой риск идём, но не боимся. После всех разрушений, мы хотим тишины, — неожиданно строгим голосом произнёс Кристофер.       — Тем более, мы хотим помочь людям, им нужны глаза и крылья бессмертных, — Мими робко продолжила и в конце добавила, — заменим тебя и маму.       После продолжительной перепалки, когда солнце село за горизонт, слово всё же взял Эрагон.       — Хорошо, Мими и Кристофер, вы отправитесь на землю, но для начала в вас вошьют камень секретов, и амулет, скрывающий ваши энергии и…       — Мы согласны на любые условия, — обняв со спины Мими, Кристофер заключил, — мы вас не подведем.        Эрагон кивком пригласил старших ангелов в свою обитель для обсужденения деталей, а меня отправили в свой шатёр больничной койки.       На следующее утро я почувствовала прилив сил, обещав себе разобраться в этом я вышла из своего убежища.       Рассвет показался мне уродливым, умирающая выгоревшая природа скулила о приближающейся катастрофе.       Нависшие облака над островом ещё пытались скрыть это несовершенство.       Бирюзовые блики, смешанные с грязно серо-жёлтыми оттенками лучами, застилали весь небосклон.       Увидев явно мельтешащих бессмертных я вскинула бровь, не заметив как я облакачиваюсь на сбоку стоящее строение. Меня прерывает шепчущий, словно давно скучающий голос.       — Аккуратнее, Вики, так можно и упасть.       Засаленные волосы и прозрачное белое лицо, понемного берёт затяжку своей сигареты выдыхает на полуслове.       — Голод… здравствуй, —замешкалась я, ожидая, когда он повернёт ко мне голову.       Но секунду спустя, не выдержала этого скучающего и медленного движения и продолжила, — как ты? Что с твоей энергией?       В ответ поступило холодное и ужасающее заключение: — Я умираю, Вики, во мне не осталось силы, всего лишь оболочка, решившая перехитрить саму создательницу моего бренного тела.       Его голос был до ужаса вымучен. Реальность, мир, где он хотел существовать, не приняли его. Судьба горько смеялась в лицо всадникам. Поедатели, что отвернулись от той, что подарила им жизнь.       — Как? Ты разговаривал с Эрагоном? А что с Войной? Это же нечестно, мы придумаем что-нибудь, выход есть всегда.       Голод не подал и звука, всматриваясь в бесконечность. Когда я поняла, что собеседник не настроен на диалог, то решила отправиться на поиски Войны. Он точно молчать не будет, и я всеми силами постараюсь ему помочь.       Семеня по импровизированным улочкам, я незаметно сталкивалась с бессмертными плечами, руками, словно тряпичная кукла не замечая препятствий на пути. Зайдя за очередной угол, я неожиданно ударилась в спину Дино.       — Эй, Вики, ты чего? — улыбка ангела сразу обезвредила меня, и я понемногу начала расслабляться в его объятиях.       — Прости, я тебя не заметила, ищу Войну, ты не видел его?        — Эмм, нет, я занят. Сегодня по поручению Эрагона будем облетать все небеса, осматривая заброшенные острова для очередного укрытия.       — Острова? Зачем? — с любопытством спрашивала я.       — Это в целях безопасности, мы не можем оставаться на одном месте постоянно. Слишком небесная братия стала неуязвимой.       — Всё равно не понимаю.       — Мы ведь не хотим повторить судьбу наших друзей, — в этот момент глаза ангела погрустнели, и я моментально вспомнила Ади и Сэми, которые умерли ради нас, так и не успев стать счастливыми.       Запустив пальцы в корни волос, я тихо пробормотала: — Я так устала, честно, Дино, но не получается, жить спокойно не получается.       Он опустил руки на мои плечи и тихими движениями начал проводить с плеч до локтя успокаивающие движения. — Не грусти, мы справимся, за нами правда и мир.       — Ох, Дино, хотела бы я верить, но…       — Нет никаких но, а сейчас мне пора, как только нас удастся обнаружить, скрывающие острова, то настанут другие времена, — похлопав меня и ущипнув за щёчку, Дино развернулся и направился к отряду, который ожидал своего предводителя.       Улыбнувшись напоследок и обнажив белоснежные зубы, он вместе с шестью ангелами взмыл ввысь.       Задумавшись о мире, я постепенно вышла на площадь, где тренировались все бессмертные, оттачивая все боевые навыки, постоянно совершенствуя их.       В толпе бойцов сразу заметила Войну — великана, который возвышался над всеми, и помогал бойцам в упражнениях. Его оголённый торс даже не испытывал напряжения, оставаясь в расслаблении.       Подняв руки выше головы и прикрикивая, я подозвала его на диалог.       — Вики, ты не вовремя, нам как раз необходимо именно сейчас сделать пару-тройку спаррингов.       — Я не задержу, и понимаю, но хочу спросить, что с тобой?       На миг в глазах промелькнула ухмылка и немного теплоты, но боец, что моментально закричал за спиной, сбил его с мыслей.       — Вики, я не лучший собеседник, моё дело война, а сетовать на жизнь и бездействие я не привык, извини.       Как только он решил развернуться, я поймала его пальцы в свои и притянула обратно к себе.       — Война… — умоляя, произнесла я, — я правда хочу помочь, Голод сказал, ты и он… в общем, вы умираете?        С ухмылкой на лице, Война убрал мою руку, и с азартом бойца, который вот-вот выиграл свою первую дуэль, произнёс: — Не знаю, что думает об этом Голод, но я не готов к исходу спокойной жизни, для меня бравая честь сгинуть в бою, поэтому пока Шепфамалум не умрёт, и я не схлестнусь с ним и его приспешниками в битве, умирать не стану.       С ухмылкой он развернулся на пятках и, как подобает великану, двинулся в центр поля сотрясая под своими ногами камни, которые пытались преградить путь.       Проблемы на проблемах, и когда же это клубок распутается? Потянув ещё пару мыслей о войне и Шепфамалуме, я направилась в главный шатер, где двое охраняли покой главы Ордена, подойдя ближе я попыталась подслушать мысли Эрагона, но твёрдый голос мамы велел мне войти в покои.       — Вики, ты не готова? Зачем же ты тогда явилась?       — К чему, мама? — удивлённо посмотрела на неё, а следом перевела взгляд на Эрагона.       — Лететь на Амор, — твёрдо заявил Эрагон.       Мысленно я представила, что наш союз с Мальбонте захотят расторгнуть, но поразмыслив поняла, что узы, что связаны на крови красных роз, невозможно вернуть.       Но лихие и гадкие мысли в сторону меня и супруга тревожили на данный момент не на шутку.       — Ты чего напрягалась, вроде радостное событие, а ты стоишь с белым лицом?       — Я, — першение в горле выдало мои тревоги, — вы не посмеете расторгнуть мой выбор.       Моментально мама закатила глаза, а Эрагон уставился в сторону вошедшей фигуры.       — Мы как раз вас ждали , где Мими?       Обернувшись, увидела Кристофера, стоящего в белоснежном костюме с уложенными волосами, которые то и дело выбивались и слетали на лоб, образуя милые кудри на идеально ровном лице.       — Вы женитесь? — удивлённо и с нескрываемым волнением спросила я.— Здорово, вам разрешили скрепить союз, — хлопая в ладоши словно ребёнок, я начала подпрыгивать на месте.       — Неужели Мими не сказала тебе? Вы не виделись? — улыбчиво произнёс он.       — Нет, ночью я крепко спала, а всё утро я бродила в лагере.       — Лишние разговоры, Вики, вам пора вылетать, так что сходи к себе и переодень этот халат на более праздничное одеяние.       — Хорошо, я согласна, — улыбчиво сказала я, но Ребекка не думала останавливаться.       — И да, Вики, возьми и это отродье с собой, для безопасности не помешает.       — Не называй его так, — резко прикрикнула я, когда поняла, о ком она говорит.       — Скажи спасибо, дорогая, что мы его не распяли на цепях, как полагается, и не закинули в темницу, как всех предателей…       Её буйную речь, сквозящую ненавистью, остановил Эрагон.       — Вики, Мими и Кристоферу необходимо вступить в брак, чтобы на земле они смогли чувствовать полностью друг друга, если кого-то возьмут в плен, то он будет знать где того или иного скрывают.        — Так это гарантия и холодный расчёт? — удивлённо я всматривалась в лица сначала матери, Эрагона, а после — Кристофера.       — Нет, я люблю Мими, скажем, тут интересы совпали, но моя любовь искренняя и чистая.       В этом была логика, я знала про чувства Кристофера к Мими, знала, как тяжело им пришлось бороться с ними, но когда они полностью приняли чувства, то утонули и растворились в любви, а следом… война с матерью.        — Надеюсь, вы знаете, что делаете, я переоденусь и приведу Мальбонте.       — Не получится, он вместе с Мими и Астаротом уже отправился на Амор.       — Удивительно, почему я обо всём узнаю последней, — фыркнула я и отправилась в шатёр для переодевания.

***

      Всю дорогу, что мы были в пути, Кристофер нервничал, смущался, но всё же оставался встревоженным. Ветер, что был направлен нам в лицо, неумолимо создавал препятствия, будто создавая какое-то предупреждение.       Так как мы торопились, я натянула бордовое платье в пол с разрезом и открытой спиной, волосы распустила, но заколола двумя шпильками возле уха, открывая его неумолимому ветру.       Когда тучи обступили нас, то я встретила выжженный кроваво-красный остров, а спустившись, увидела Мими, за которой словно охранники стояли Мальбонте и Астарот, с глазами, полными слёз, она твердила, словно сумасшедшая в бреду.       — Амор… Амора… его забрали приспешники Шепфамалума, — сквозь истеричный плач процедила она.