Брынза

Невозмутимый, как ёлка у дороги, Арсений демонстративно не обращал внимания на то и дело раздающиеся за его спиной смешки. Не то чтобы это его сильно задевало, нет. Но лёгкое недоумение по случаю внезапно вспыхнувшего внимания к своей скромной персоне несколько нервировало. Однако сейчас Попову было несколько не до заморочек социума, вожатому нужно было проконтролировать распределение детей по отрядам. Арсений, пребывая в лёгкой задумчивости, возвёл очи к небу. Оно стелилось свежей простынёй, образуя белые и тонкие складки — перистые облака. Неподалеку от него, в тенёчке старенького, но гордо стоящего тополя расположились два подростка: Полина, рыжеволосая шутница, имеющая в арсенале исключительно гейские шуточки, уж очень они её забавляли, и Ева — подруга Полины. Та ещё любительница цитат Омара Хайяма. Пожалуй, любимым её хобби было кадрить мальчишек. Стоило ей бросить кокетливую шуточку и похвалить образ избранника, как о ней начинали думать чаще, а иногда и гре́зить во снах. Ярчайшим из доступных ей удовольствий для девушки были завистливые взгляды сверстниц. Эта парочка зачастую вытворяла большинство своих проказ так искусно и незаметно, что никто и не догадывался об их погрешности и причастности, по крайне мере, они так думали. Их сближало многое, но любовь к иронии и сарказму была их наиболее яркой общей чертой. Одним словом — фарс во всей красе и полном его виде. — Ев, — Полина окинула взглядом невозмутимого вожатого. — Как думаешь, сколько времени пройдёт пока наш франсуа догадается? Ева не сдержала короткий смешок. — Не будь так строга к нему. Человеку, может, нравится, что на его спине такая цаца приклеена! Словно в доказательство её словам, Арсений повернулся к ним спиной. На его белоснежной рубашке броско вырисовывалась едва одетая мадмуазель анимешной рисовки, причем то, что на ней было не столько скрывало, сколько подчеркивало наиболее привлекательные части её тела. И, конечно же, такое зрелище не ускользнуло ни от одного любопытного взгляда юношей, девушек и других вожатых. Девушки рассмеялись и ловко дали пять друг другу. Вдруг откуда-то сзади раздался хорошо знакомый Арсению смех, смех его заносчивого, но доброго товарища — Серёжки. — Не думал я, что к тебе на столько, — Матвиенко не сразу смог договорить из-за переполняющего его веселья, — на столько клеятся девушки! Серёжа демонстративно содрал наклейку неизвестной Арсению обнаженной аниме-тянки и ткнул ею вожатому в нос. Арс насупился. — Что ты ржёшь?! Лучше ответь, как долго сие чудо на моей спине? — Арсений вырвал из рук Серёжи наклейку и небрежно сунул к себе в карман. Заметив неладное, Полина и Ева постарались как можно быстрее исчезнуть из поля зрения вездесущего вожатого. — Понятия не имею. Арс, ты такой лопух! Как можно было не заметить что к тебе, буквально, в спину дышит такая грудастая тёлка. — О, а ты и рад. «Грудастая — грудастая»! — передразнил Арсений писклявым голосом, — В следующий раз тебе такую наклею, причём на лоб. Будешь смотреть в зеркало и радоваться. Или развлекаться, это уж как душа ляжет. — А тебе и баба не нужна, для того чтобы... Развлекаться, так ты сказал? Будешь смотреть в свои прекрасные синие глаза, что словно снег в океане будут маняще сиять в отражении, и... — Лучше заткнись. — Или тонуть в неимоверно глубоких очах разметавшегося под тобой юноши... — Матвиенко! — казалось бы, такую фамилию невозможно прошипеть, но Арсению это удалось, — ещё одно слово, и разметавшимся подо мной юношей будешь ты, и поверь, быть снизу тебе не понравится! — Это ещё посмотрим, кто окажется снизу, мой дорогой. — Хочешь решить этот спор? — Ну разумеется. — Тогда сегодня, после планёрки встречаемся на поляне за третьей беседкой. Решим наш спор по-мужски, м? — Я уже весь в нетерпении, мой сладкий, — Сережа пожал протянутую Арсом руку, преданно, снизу вверх глядя ему в глаза. Арсений сморщил носи прищурился. Они простояли так секунд десять, потом, не выдержав, согнулись пополам от хохота. — Какой же ты чушпан, Матвиенко, Видеть не могу твою рожу!

***

— Дамы, вы почему за дубом стоите? Распределение ведь идёт! Ваши фамилии? Обречённо вздохнув, Ева и Полина представились незнакомому худому мужчине, который постоянно шнырял туда-сюда вокруг вновь прибывших с какой-то кипой документов. — Радуйтесь, вас распределили в один отряд. Ваш вожатый — Арсений, он сейчас угарает над чем-то в компании странного индивида с хвостиком. И да, вовсе не обязательно стоять и подпирать деревья, они крепко в землю врыты. Что-то дописав в свои документах, мужчина направился к следующим, решившим уединиться, личностям, а девочкам волей-неволей пришлось подойти к своему новоиспечённому вожатому. Усевшись прямо на траву, подруги принялись вновь обсуждать свои каверзные планы, и делали бы это очень долго, если бы до них не начали доноситься обрывки ну очень странного разговора: — Или тонуть в неимоверно глубоких очах разметавшегося под тобой юноши... — Это ещё посмотрим, кто окажется снизу, мой дорогой... — Тогда сегодня, после планёрки встречаемся на поляне за третьей беседкой. Решим наш спор по мужски, м?... Полина ошарашенно посмотрела сначала на Арсения, склонившегося над своим хвостатым оппонентом, потом на не менее удивлённую Еву. — Етижи-пасатижи... Ты это слышала? Дорогая моя, ты же понимаешь, что наш священный долг за ними проследить! — Думаешь, будут трахаться? — с сомнением спросила Ева. Полина утвердительно кивнула головой. — Уверена.