Брынза

Взору представился слегка пошатывающийся мужик, от которого ощутимо веяло вишнёвый настоечкой. Возможно, и не вишнёвой, однако спирт в том пойле определённо присутствовал, причём в большом количестве. Подле визитёра по стойке смиренно стояла сторожевая дворняжка. Ночь выдалась жаркой, отчего собака явно хотела пить, однако вредный хозяин почему-то не желал делиться с ней волшебным напитком, коим помахивал, как поп кадилом. — Что вы… Ой, ёк макарёк! — взяв с земли упавший фонарь, мужик снова направил на лица авантюристок луч света, от чего те зажмурились. — Вы обе, чего не спите ночью? По кустам шарахаетесь. Свободный сук ищите? — Мы это, просто, того самого... — начала было Полина. Ева быстренько окинула взглядом форму мужчины. Прочитав бейдж и быстро сориентировавшись, она вежливо обратилась охраннику: — Послушайте, Лесуротурбет… — Пофистал я. Лесуротурбет это вышивка на форме, — ну да, внимательностью Ева никогда не блистала, — чего не спите, спрашиваю? Кто ваш, эт самый, вожатый? — Арсе... — начала было более наивная Полина, но Ева быстренько оттеснила ее в сторону. — А в чём проблема, уважаемый? Как пить на рабочем месте, так это всегда пожалуйста, а как за порядком следить, так мы не при делах? — Чегооо? — возмутился охранник, — да я тебе сейчас... — Вот и правильно, ты мне сейчас поможешь! У директора лагеря пропала его любимая собачка, чихуахуа. Все вожатые её ищут, а вы что же? — Ну я... Эээ... — стушевался мужик. — Вот идите и ищете её вот с той стороны корпуса, здесь мы уже все осмотрели! — Так я, стало быть, пойду? — Идите! И если найдёте собачку, мы, так и быть, не расскажем директору о вашем пьянстве! — Да я её! Да за минуту! Ик! А как скотину-то звали? — Арсений, — пробурчала Полина, — собачку звали Арсений. — Ну, я пошел. Черный воооорон.... Арсений, фьють! Что ты вьёо-ооошься... Ик! — Ловко ты его, — уважительно сказала Полина. — А ты думала! — А никого не смутит, что он ходит ищет несуществующую собачку? — Да чего с пьяного возьмёшь, к ним всегда то собаки, то белочки приходят. — И то правда. Оправившись после нежданной встречи, мадамы снова поползли сквозь кусты к треклятой беседке. Охранник с сопровождающей его дворняжкой скрылись за углом корпуса, пьяное пение постепенно затихло. — Надеюсь, он заснул где-нибудь в кустах, — злорадствовала Полина. — И не говори! Ходят тут всякие, — вторила ей Ева. Впереди наконец замоячила нужная беседка. Парочка затихла, спрятавшись в ближайших кустах, облепивших небольшую деревянную постройку. Впрочем, оставим на время этих двоих и вернёмся к нашему вожатому. Арсений ненавидел, когда его будили. Тот факт, что просыпаться спустя десять минут после того, как удалось сомкнуть веки втройне неприятно, никак не улучшал мужчине настроения. — Арсений!!! Попытка подобрать цензурный эпитет к сложившейся ситуации не увенчалась успехом. "Наверное, этим де... детям не спится", — раздражённо подумал он, пытаясь ногой нащупать тапочек. — Арсений, ну ёмаё! Матюкнувшись под нос и наконец напялив несговорчивую обувь, мужчина не с первой попытки поднялся с постели и выглянул в окно. Само собой, пылкого возлюбленного под ним не оказалось, как и вообще кого бы то ни было. Наплевав на правила, Арсений уселся на подоконник, свесил ноги наружу и спрыгнул вниз, благо высота была небольшая. Детей и их привычку шататься по ночам Арсений знал, пресекал и когда-то сам от иной страдал. Но сейчас он хотел спать и поэтому был очень, очень зол! Так, внутрене цитируя Оксимирона, вожатый отправился на поиски нарушителей спокойствия. *** — Полин, мы сидим тут уже час... Где обещанные кинки и голубая обнажёнка? — Да не бухти ты! Терпение. Всё будет. Ты лучше камеру приготовь. Только без вспышки, а то будет как в прошлый раз. — Объясняю в последний раз: без вспышки ты бы ни увидела на фотографии ничерта, ведь в априории.. Не успела Ева закончить, как в кустах раздался громкий шорох и чьё-то зловещее пыхтение. Их осчастливила визитом сторожевая дворняжка Пофистала. — Опа, это ж собака этого, как его... Буцефала! Иди сюда, прелесть моя! — Полина радостно протянула руки навстречу слегка опешившему от такой тёплой встречи животному. — Пофистала. — Рада, что он тебе приглянулся, — Рыжуля ласково почесала собачёнку за ухом, а та в ответ радостно лизнула её в нос. — Собака, Собака, а почему твоего хозяина зовут именем коня? — Это чтобы тебе оседлать его! — гулом привидения ответила ей Ева. — Ууу! *** Арсений продолжал внеурочное патрулирование, пока из-за угла корпуса не показалась подозрительно знакомая фигура. Подкравшись со спины, вожатый с силой сжал плечи полуночника. — Матвиенко! — Твою мать! Арс! Пока Серёга, картинно ухватившись за сердце, оправлялся от приступа паники, Арсений с ним поравнялся и одной рукой приобнял друга за плечи. — А откуда это мы такие нарядные? — Оттуда. — М, понятно. И как Ольга? Не хворает? — Не знаю. Я к другой Ольге ходил. — Я про другую Ольгу и спрашиваю. — Да нормально. Свидание прошло на ура. Арс, а сам-то ты куда? — Жопой резать провода, Серёженька, — вздохнул Арсений, возобновляя движение и волоча за собой приятеля, — жопой резать провода. И ты, кстати, идёшь со мной. *** — Пить хочет, — Ева погладила собаку по спине. Та согласно высунула язык и задышала ещё чаще. — Где-то здесь должен быть садовый кран. — Ага, я его вроде видела по дороге. Идём. Свет фонарей не попадал на этот участок, освещая лишь жилой корпус и ведущую к трапезной дорожку. Безусловно, это было красиво, только вот на каждом шагу Ева, Полина и, кажется, даже дворняжка натыкались либо на куст... либо на куст. О, ну и тополя, куда же без них. Долго ли, коротко ли, а, дойдя до крана железного, они включили его. И полилась водица журчащая. Дворняжка подбежала к источнику, с блаженством утоляя былую жажду. — Всё, вырубай. Собака, радостно виляя хвостом, стала ласкаться между двумя подругами, тыкаясь носом то в одну, то в другую руку. Те воодушевленно наглаживали свою вновь приобретённую подопечную. Однако счастье их длилось недолго: сквозь шелест не до конца завинченного, и потому возмущённый гудящего крана Полина расслышала часть разговора. — Вот почему только у тебя дети сбегают? У меня вон все спят как убитые. — Так потому что они и есть убитые. Горем. От того, что вожатый у них тиран и бабник. А у меня в детях жизнь бьёт ключом, между прочим. — Ага. Так и хлещеться в разные стороны! — Ев, слышала? Вожатые кажись идут. — Тогда быстрее пошли через проверенные кусты, может, успеем незаметно вернуться обратно! — Какая же ты сонная тетеря! Я про то, что вот-вот может начаться в третьей беседке! — Полин, ну подумай серьезно, нас спалят, если мы высунемся из-за кустов. — Ничего не знаю. Надо идти, а не думать! — Где? Раздавшийся совсем рядом мужской голос прервал их начавшийся было спор. Ночные нимфы, затаившись, притихли. Собака, проникшись в важностью момента, тоже улеглась рядом. — Да вон смотри! Ты что, серьёзно ни черта не видишь? — Эм... Нет, а что я должен увидеть? — Блеклое пятно... Неприятная такая.. Эта как её... чёрт! Арс! Не тупи. — Брынза? — Грымза! Ёпта, Полина твоя, вон, видишь, в кустах сидит! И вторая кукушка там же! Белобрысая. В этот момент "кукушка" и "грымза" поняли, что избежать наказания за ночную прогулку так просто не удастся.