Картина с тайной действия

      После очередного трудного рабочего дня Хенджин очень любил расслабляться и посвящать себя искусству. Каждая трудная съемка, выматывающее мероприятие, серьезные планы приводили его к любимому мольберту и краскам, которые менялись по настроению. Когда в голове уже был белый шум, а в глазах мерцали звездочки, он брал серые карандаши, в моменты, когда энергия выходила целым потоком, руки предпочитали цветную акварель, а когда настроение было отнюдь не радостным, на холсте появлялась картина в темных тонах, выполненная гуашью. Хван всегда питал огромную любовь к такому виду деятельности, поэтому мог рисовать в перерывах, в других странах на страницах записной книжки, даже по пути в студию. Его привлекала природа, ее явления и моменты, красоту которых человеческий глаз не видит из-за их скоротечности. Работать с неодушевленными предметами тоже было интересно, от каждой тени изображение менялось кардинально, что его и увлекало. Правда в детстве, когда он пробовал ходить на уроки в художественной школе, рисование его не заинтересовало. Потому что мозг в восемь лет не мог понять, как кувшин может быть вкусным, а тарелка неживой, дерево недвигающимся, а цветок непахнущим. Тогда в голове возникало множество вопросов, из-за чего он и бросил это дело, решая посвятить себя танцам. С возрастом это прошло, и былой интерес вернулся снова, только теперь не оставляя его в начале пути.       Сегодня совместно с группой у него в расписании ничего не было, каждый ездил на разные съемки, сталкиваясь друг с другом только в общежитии. У Хенджина на сегодня была поставлена только фотосессия для WKorea, которую он планировал закончить как можно быстрее, ведь с самого утра его так и тянуло присесть за мольберт, то ли хорошая погода так влияла, то ли вкусный завтрак, оставленный ему кем-то из сожителей. Вообще Хван считал их распределение не справедливым, ведь с ним обитали абсолютно не дружащие с головой авторы большинства их песен, которые постоянно спорили или приходили позже полуночи, по привычке хлопая дверью. Так вдобавок к этому из них никто не любил заниматься приготовлением еды, из-за чего чаще всего они ели в ресторанах или что-то из доставки. Зато во втором общежитии жили любовники Ли, один из которых мог упасть, уронив кастрюлю, и получить ебанный шедевр, переплюнув любых шеф-поваров, а второй был способен приготовить любую сладость, от которой улыбка сама появлялась на лице. Но главное, чтобы этот процесс был не вместе с Сынмином, который своим присутствием испарял любые способности Ликса. Так же с ними жили двое самых младшеньких, которые были тише воды, ниже травы. Спокойно играли в игры, ходили парой на вокал и молча смотрели фильмы, иногда тихо что-то комментируя, чтобы не отвлекать от дел хенов. Не жилье, а мечта, но его, творческую личность, почему-то поселили в этот дурдом, из-за чего он частенько сбегал в другое общежитие, чтобы просто отдохнуть.       Съемки закончились довольно быстро, чему парень был несказанно рад, ведь свои выстроенные планы менять не хотелось. Сегодня он хотел попробовать что-то новое для себя, чтобы понять диапазон его возможностей. Людей он рисовал очень редко, особенно полностью, а не только лица, поэтому стало интересно, а получится ли у него они так же хорошо, как и пейзажи, которые подписчики в инстаграме расхваливали как могли. Сначала возникла идея запереться в своей небольшой студии и просто найти человека в интернете, чтобы было удобно срисовать. Но эта мысль была быстро отброшена, ведь голова, каждый раз нагибаясь к картинке, спустя два часа жила бы своей жизнью где-нибудь на полу. Вариант отпал, поэтому мозг начал генерировать различные выходы из ситуации, чтобы на следующий день он смог без прожигающей боли поднять голову и вместе с парнями станцевать хоть один кусочек хореографии новой песни.       Вообще он очень любил рисовать Феликса, ведь тот был практически идеально симметричен, а также его черты лица сложно было признать некрасивыми, как и тело. Раньше за его постоянные наброски ему конкретно попадало от Минхо, который начинал заподазривать что-то не ладное и сразу опережать возникновение этого что-то заранее. Вот и сейчас, смотря на контакт друга, Хенджин думал, как отреагирует хен, который сейчас практически со сто процентной вероятностью был где-то рядом с Феликсом, потому что если они были в общежитии, то разлепить их было нереально, ведь на камерах показывать свои чувства они не имели права.       Эту парочку было сложно понять, ведь до момента признания они шли очень долго, прям нереально долго, хотя каждому участнику было давно понятно, что это взаимно. Хван о чувствах хена на тот момент ничего не знал, хоть и догадывался, зато был в курсе Ликса, который мог часами говорить о парне у него в комнате. Когда эти двое наконец-то сошлись, радовалась вся группа, потому что нервотрепка была закончена для всех. На данный момент они вместе уже два с половиной года, и за это время ни раз не подвели группу, подставив ее под угрозу раскрытием своих отношений. На камере они были хорошими друзьями и приятелями, часто играющими друг с другом, а наедине ласковыми котятами, которые могли час лежать в обнимку и молчать, наслаждаясь тишиной.       Вспоминая все это, Хенджин улыбнулся, желая этим двоим от чистого сердца только процветания их любви, и нажал на звонок, прикладывая телефон к уху. Минуты две были просто гудки, и вот трубку наконец сняли, принимая вызов. — Джинни, привет, что-то случилось? — Феликс отвечал, постоянно прерываясь, что дало понять парню, что он с Минхо. — Нет, я тебя попросить кое о чем хотел, ты точно можешь сейчас говорить? — на заднем фоне послышалось, как кто-то недовольно фыркнул, явно не радуясь, что их отвлекли. — Да, прости, так что за просьба? — Я бы хотел, чтобы ты был моим натурщиком. Хочу попробовать нарисовать человека, — Феликс не ожидал подобного, но только захотев положительно ответить, почувствовал, как мобильник исчез, оказавшись в руках Минхо. — Хенджин, слушай, тебе обязательно нужно было звонить в единственный на этой неделе какой-никакой выходной? — Хо раздражался, Феликс в последнее время был как пустынный мираж, только увидел, и он сразу исчез из-за своих дел. И сейчас, когда они целый день могли страдать какой-то фигней вместе, их нужно было разлучать художнику с шилом в одном месте. — Вот поэтому и сегодня, потому что у меня он также единственный. Минхо-хен, если тебе совсем невмоготу без Ликса, то тоже можешь прийти и позировать вместе с ним, мне то без разницы сколько людей пробовать рисовать, — эта идея понравилась Минхо гораздо больше, но он был бы не собой, если бы не подразнил Хвана. — Ну, не знаю, мне так в падлу идтии, что я получу, если соглашусь? — Хенджин стукнул себя по лбу, иногда хен был просто невыносимым и ужасно противным, явно действуя ему на нервы. — О господи, да все, что захочешь, только тащи свою задницу быстрее вместе с Феликсом. Давайте, жду, — услышав твердое согласие и мешканье, парень отключился, радуясь, уломать Ли было намного проще, чем он думал. Тем более влюбленную пару было даже интереснее рисовать, все-таки с друзьями нельзя было попробовать изобразить какие-то близкие и даже немного интимные отношения. Получилось бы до ужаса наиграно и неестественно. А те двое отыграют свою любовь как только можно и нельзя, хотя Хван до сих пор удивлялся длительности их конфетно-букетному периоду, который не планировал заканчиваться.       Минхо сбросил трубку, отдав парню, и прижал его к себе, обнимая поперек живота и упираясь подбородком в макушку. Феликс тихо захихикал такой моментальной переменчивостью парня, но обнял его руки и прислонился спиной к груди. Было тепло и спокойно, именно такую атмосферу можно было почувствовать вокруг них, находясь где-то по близости, и парням это нравилось. Ссор между ними было настолько мало, что, долго не задумываясь, они бы даже не вспомнили о причине одной из них. С самого начала каждому из них хотелось найти себе пару, которая бы дополняла его, создавая прочное и единое целое, что они в итоге и сделали. Феликс помогал Минхо раскрывать свою ранимую и мягкую сторону, заставляя острые коготки спрятаться в подушечки, а Ли строил прочный внутренний каркас Енбока, оберегая его от тех людей, которые могли причинить вред. Вместе за это время они создали столько прекрасных воспоминаний, что их было невозможно сосчитать. Каждая прогулка в парке, поход в ресторан или поход, просмотр фильма или прохождение игры заседали где-то глубоко в душе, оставаясь там навсегда. Первый сексуальный опыт был тоже невероятным, но понравился каждому из них, ведь потом целую ночь они не могли отлипнуть друг от друга, трогая за волосы, обнимаясь или нежно целуясь. — Хооо, нам нужно идти, — Ликс немного потряс руки парня, ведь было ощущение, что он уснул. — Хорошоо, потом заставлю Хенджина купить своим котам дворец. Будет знать, как заставлять нас работать в законный выходной, — когда Хо был чем-то недоволен, он начинал причитать, как старый дед, что очень забавило Енбока. — Не причитай, сам согласился пойти со мной. Я уверен, что тебе не будет скучно, Джинни может придумать что-то этакое, — Ликс чмокнул парня в щеку и направился к себе в комнату, чтобы переодеться. Минхо же расплылся в довольной улыбке и поднялся к себе, собираясь.

***

      Минхо был в студии парня в первый раз, поэтому очень удивился, что эта не какая-то маленькая комнатушка, где помещались только нужные инструменты и какой-нибудь стул, чтобы было где сидеть. Нет, по-настоящему это была небольшая двухкомнатная квартира, с залом и рабочей площадкой, которые соединялись довольно широким коридором. Феликс тут бывал не раз, поэтому без всякого просмотра прихожей и дальнейшего пространства направился в комнату, где горел свет. Минхо же следовал за ним довольно медленно, внимательно рассматривая зал. Он был достаточно просторным: сразу заходя, можно было увидеть большой кожаный диван коричневого цвета, а перед ним небольшой стеклянный кофейный столик, напротив был телек с кучей всяких вещей около него, а слева большое окно с белоснежными шторами. Проходя дальше, перед его глазами предстала и сама рабочая комната, которая в отличии от гостиной была практически полностью пуста, в ней был только мольберт, шкаф и куча холстов разных размеров. Об увлекательности этой идеи парень уже не думал. — Не знал, что обитель художника выглядит так пустынно, — Хенджин лишь ухмыльнулся, приветствуя хена. — Ты совсем ничего не знаешь, даже обидно. Ладно, вы готовы? Все-таки работа не на час, — парни кивнули, Феликс уверенно и с улыбкой, потому что любил помогать всем вокруг, а Минхо слабо и почти незаметно, — тогда вам нужно будет для начала переодеться. — Зачем? — Минхо и правда не понимал, что Хенджина не устраивает в его уличном образе. Хван же закатил глаза, все этому парню нужно объяснять. — Потому что я не думаю, что у себя в комнате вы милуетесь в этом. Я хочу написать реалистичную романтическую картину, поэтому вы должны выглядеть естественно. Жаль, конечно, что я не смогу в деталях вас изобразить, а то потом не оберешься вопросов от фанатов, какого черта на ней ты, Минхо, а не я, — парни втроем вместе посмеялись над этим, представляя возмущенных стей, и принялись готовиться. Феликс с Минхо переоделись в хлопковые шорты и футболки, а Хенджин переставил мольберт в зал, приглашая туда парней. — И что нам делать, господин художник? Руководи позами, мы пока что в твоих руках, — Хо настойчиво посмотрел на парня, ожидая указаний, а Хенджин в своей голове пытался придумать позу, которую было бы и удобно рисовать, и которая бы выглядела не слишком детской. — Так, хорошо, придумал. Минхо, садись практически по центру дивана, одну ногу подогнув под себя, а вторую опустив на пол, — выполнив первые требования, Хо посмотрел на парня, приподнимая бровь, — да, вот так. Потом положи левую руку на спинку, согнув в локте, Феликс иди садись рядом к нему лицом, — Енбок кивнул и плюхнулся рядом с парнем, вызывая смех у двоих друзей. — Что дальше? — Так…смотри, забирайся на диван двумя ногами и сгибай их под себя. Что-то типа неправильной позы лотоса, — Ликс выполнил указания, ожидая дальнейших, — теперь положи руки между своих ног, а ты, Минхо, правой рукой обхвати его предплечье чуть выше локтя. Только оба немного руки согните, а то у вас вместо них как будто палки, — Минхо нежно обхватил руку Енбока, а тот поднял голову, смотря ему в глаза. — Да! Молодцы! То, что надо, только приблизьтесь лицами друг к другу, словно вот-вот поцелуетесь, — чуть прикрывая веки и наблюдая за слегка влажными губами Ликса, Минхо не мог сдержать вопроса. — Ты сейчас проверяешь нашу выдержку или что? Мы так-то и поцеловаться для твоей картины можем, ну или что по пикантнее, — Хо подмигнул, а Ликс стукнул его свободной от хватки рукой, краснея. — Спасибо за твое великодушие, но я, пожалуй, откажусь, — улыбнулся Хенджин, не забывая это предложение, а убирая его в дальние створки сознания, и принялся искать нужную кисточку и цвет, с которого начнет творение. Но краем глаза он заметил движение, — Минхо, ты не должен двигаться, иначе ничего не получится! — Да я умру от бездвижия и от кое-какого желания, — последнее Минхо проговорил тише, чтобы его услышал только Енбок, который мгновенно залился краской. — Ну, что поделать, терпи, сам согласился. Из развлечений я могу тебе включить музыку, только не подтанцовывай, пожалуйста, — Ли только фыркнул, повернув голову в исходное положение, и продолжил смотреть на Феликса, который тоже не мог оторвать взгляд.       Работа шла полным ходом, чуть зашторив окна, Хенджин добился идеальной атмосферы, которая была откровенной, но не переходящей в интимную. Картина получалась изумительной, тонкие и размашистые линии постепенно переходили в толстые мазки, а цвета сочетали друг в друге то, что происходило в сердцах двух парней. Музыка помогала не хуже, романтический плейлист делал свою работу, погружая голову художника в этот мир чувств и любви. Но, конечно, друзья тоже немало помогали, за все сорок минут, что они сидели на одном месте, никто из них даже ни разу не шелохнулся. Феликс с Минхо только изредка чуть меняли положение головы и направление глаз, которые все продолжали изучать лица друг друга.       Многие могут говорить, что после года отношений чувства меняются, становятся пресными и уже не такими бурными, как раньше, но эти двое явное доказательство того, что пылкость и желание можно сохранить даже спустя несколько лет. Возможно сейчас эти эмоции не такие сумасшедшие, как раньше, но в то же время они не исчезли, а превратились во что-то новое. Желание постоянно быть рядом и прикасаться, заменилось полным доверием и обыкновенным внутренним счастьем от того, что человек, которого ты любишь, сейчас рядом с тобой. Улыбка, не сходящая с лица от появления человека на горизонте, превратилась в громкий стук сердца и душевное благоговение. Стеснение и робость ушли, оставив после себя уверенность и небольшую наглость в попытках отыскать что-то новое и раннее невидимое. Осторожность и боязнь сделать что-то не то преобразовались в любовь, которая не обращала на это внимание. Люди утверждают, что постепенно это чувство уходит, оставляя от себя только прозрачную дымку, но парни думают, что все это зависит от изначальных эмоций, которые поглощают их полностью и безвозвратно.       Смотря на Ликса, Минхо каждый раз приходил к мысли, что только он мог заставить его глаза сиять, руки тянуться на встречу, а сердце заводится в бешеном танце. Он помогал ему не только справляться с какими-то трудностями, но и просто жить в этом мире лицемерия, лжи и лести, ведь он был другим. Искренним и добрым, ранимым и внимательным, осторожным и чувствительным — таких людей очень мало, и Минхо не удивлен, что влюбился именно в этот свет. Но Ликс может быть и другим, соблазнительным и настойчивым, игривым и сексуальным. Эти две стороны одной монеты завораживали, притягивали и манили тонкими ниточками, которые связывали его, в конце превращаясь в узел, распустить который было невозможно. Сейчас его карие глаза неотрывно смотрели на него, они были так близко, что, чуть приблизившись, можно было столкнуться лбами и соприкоснуться ресницами. Феликс не делал абсолютно ничего, но, зная его, Хо готов был поспорить, что он мечтает оказаться в общежитии в их комнате. Запах опьянял, а такое близкое нахождение друг к другу становилось опасным с каждой утекавшей минутой. Минхо уже забыл цель своего нахождения в этом месте, потому что пухлые, чуть пересохшие губы давно перехватили все его внимание на себя. Сидеть почти час в таком близком к ним положении и не иметь возможности коснуться их — настоящий ад, который создал для них Хван. Глаза застилала легкая пелена, а рука уже дергалась от желания прикоснуться к лицу напротив. Ожидание становилось невыносимым.       Феликс думал, что этот процесс пройдет намного легче, но не подозревал, что уже спустя десять минут захочет прильнуть к родному телу. Сначала Минхо был невыносимым, Енбок никогда не думал, что они сблизятся, не то, что начнут встречаться. А все потому, что открыться он смог только спустя год общения, поэтому хен и был похож на кота. Он, как и эти животные, никогда не доверяет тебе с первых минут знакомства, к нему нужен особенный подход. Да и про искренность забывать не стоит, ведь даже человек может почувствовать, когда им интересуются для чего-то личного или ради простого интереса и желания стать ближе. И вот после того, как Минхо показал себя настоящего, сердце Феликса растаяло, пряча внутри себя образ одного единственного парня. Хо хранил в себе одни противоположности, но со временем Ликс понимал, что на самом деле они все переплетаются, потому что связаны друг с другом. Хен мог быть раздраженным, но в то же время очень чувствительным к некоторым вещам. Он редко плакал, но это не значит, что некоторые вещи или события его не задевали за живое. Минхо частенько делал маленькие пакости, но они в конечном итоге заставляли человека оторваться от своих проблем и выплеснуть эмоции. Он мог казаться не участливым в некоторых событиях, однако чуть позже наедине разберет ситуации и подойдет с поддержкой. Каждый его шаг — сплошная загадка, но она и вправду увлекает за собой, заставляя привязаться к такому немного скрытному и на вид безразличному парню. Никто не может судить о личности человека только по очевидным и показываемым вещам и внешнему спокойствию, ведь внутри всегда мог гореть страшнейший пожар, который потушить было некому. Феликс для Хо стал человеком, который сумеет докопаться до его внутреннего «я» и заглушить боль, которая находилась в душе. Сейчас ему даже не приходилось стараться, чтобы парень поделился с ним мыслями, Минхо мог сам рассказать о чем-то, что приносило парню облегчение от доверия к нему. Феликс был невероятно счастлив, когда узнал, что его чувства оказались взаимны, и сейчас он чувствует себя точно так же просто наблюдая за ним день ото дня, находясь рядом. В данный момент, вспоминая все, что было, Феликс очень хотел обнять парня, потому что в его руках всегда становилось спокойнее. Через прикосновения он чувствовал все то, что Минхо порой не мог сказать. Он видел, как хен смотрит чуть ниже его носа, и из-за этого становилось только жарче. Каждый день они как ошпаренные носились по разным съемкам, репетициям и мероприятиям, ведь камбек был не за горами, так что времени на простые знаки внимания просто не было. Приходя в общежитие, они могли перекинуться парой слов и завалиться спать, потому что под конец дня сил совсем не оставалось, но сегодня наконец-то разгруженный день, когда они могли побыть вдвоем занимаясь тем, чем хочется. Хенджин немного подпортил их планы, но Феликс был уверен в том, что хен не просто так выпросил у Хвана желание, которым непременно воспользуется если не сегодня, то ближайшие дни.       Джинни заканчивал картину, которая на его вид получилась даже лучше, чем он представлял. Друзья поработали на славу, и он был благодарен им не только за помощь, но и за то, что они до сих пор сидели не шелохнувшись. Хенджин был уверен, что как минимум Минхо сорвется и поцелует Енбока, ведь бесчисленное количество раз он приближался почти в плотную, только в последний момент отодвигаясь на прежнее расстояние. Рисунок был хорошим так же потому, что смотря на него было почти невозможно догадаться, кто на нем изображен. Лица были не то что размазаны, а словно прикрыты завесой некого секрета и тайны. Черты были специально неточно прорисованы, а глаза еле видны. Хорошо можно было увидеть только антураж, атмосферу и губы, чуть приоткрытые у обоих парней. Встав со стула и размяв спину, Хван прикрыл глаза, которым был необходим отдых, а Минхо с Феликсом наконец отмерли, разминая шею и чуть отстраняясь друг от друга. — Все, закончил, — Хенджин взял в руки холст, чуть дуя на него, чтобы засохла краска, — я пойду в комнату доработаю некоторые моменты, а вы наконец-то можете по миловаться, ты же ждал этого момента Минхо-хен? — Хенджин, если ты сейчас не закроешься, я тебе продемонстрирую что-то более интимное, чем французский поцелуй. Ты долго там будешь? — этот вопрос был не просто так задан, музыка, которую поставил парень на фон, и лицо Енбока, находящееся на расстоянии пары миллиметров, сделали свое дело, заставляя его прижать руки к паху. — Картина это тебе не хухры мухры, минут сорок точно, так что времени разложить Ликса на диване у тебя будет предостаточно, — Хенджин шутил, потому что рассчитывал на хоть какое-нибудь сохранение рассудка у хена, но не подозревал, как точно транслировал мысли Ли. — Хм, согласен, тогда я использую свое желание сейчас. Раз ты выдернул нас, то только попробуй сейчас помешать, иначе будешь есть салфетки до конца карьеры, — Минхо совсем не чувствовал вины, потому что именно махинации Хвана возбудили его, плюсом секса у них с Ликсом не было почти месяц, что тоже не помогало делу. Феликс смотрел на хена и думал, серьезно ли тот говорит или просто шутит, потому что может он сейчас и хотел его, но точно не при постороннем человеке. Разум все еще был включен и не позволял творить что-то подобное — Больно надо мне смотреть на то, как вы сосетесь, мне еще дороги глаза. Спасибо большое за помощь, я пошел дорабатывать. Когда соберетесь уходить, захлопните дверь, увидимся! — отсалютовал парень, уйдя в другую комнату, и от туда уже выкрикнул, — кстати, тут достаточно толстые стены, Ликс, можешь не сдерживаться, — Хенджин хотел немного позлить хена, но не понимал, что только добавлял плюсы в его план. — Завидуй молча, Хван! — крикнул Минхо, после сразу обращая свое внимание на Феликса, который лежал на его плече. — Только не говори, что ты серьезно собрался заниматься этим при Хенджине, — прошептал Енбок, ровно садясь напротив парня и опуская руки между ног. — Он не зайдет сюда все это время, так же ты слышал, что он сказал про слышимость, — Феликс понимал, что эта идея очень гиблая, но в то же время смотрел на Минхо и ощущал, что сдается просто под его давящей аурой, — тем более он сам вытащил нас с общежития, в котором так-то аж два парня, которые, в принципе, тоже могут зайти в любой момент к нам в комнату, согласен?       Ответа Минхо не стал ждать. Медленно приближаясь к лицу Енбока, он не увидел сопротивления своим действиям, поэтому без зазрения совести прильнул к его губам, нежно сминая их. Поцелуй был нежным, но перерастающим в страстный. Поочереди переминая то нижнюю, то верхнюю губу, Минхо проник внутрь языком, сплетаясь с другим и изучая давно знакомое небо и ряд ровных белоснежных зубов. Спустя несколько минут Ликс перестал волноваться и вообще забыл о том, что в этой квартире они находятся не одни, но пылал от того, что они делают. Язык хена у него во рту вызывал дрожь во всем теле, которая перерастала в стремительно нарастающее возбуждение. Руки сами обхватили плечи хена, ухватившись за них как за спасательный круг, а ресницы чуть дрожали от каждого прикосновения. Хенджин-то молодец, выбрал для них одежду, которая не скрывала чьих-то преимуществ, ведь на Минхо была черная безрукавка, открывающая бицепсы и их нежную кожу. На Феликсе же были шорты, которые позволяли Минхо свободно водить ладонью по оголенным ногам, направляя ее к половому органу, который ныл каждый раз, как к нему приближались, но не уделяли внимания. Первый звук, изданный Енбоком, послышался совсем скоро, разрушая немую завесу, которая повисла над ними. Он не отрезвлял, наоборот, только больше пьянил, срывая у Минхо планку. Отпустив чуть припухшие красноватые губы, Ли перешел к шее, оставляя на ней влажные поцелуи. Ликс учащенно дышал, достаточно давно он не ощущал таких прикосновений только из-за нехватки времени, причиной которой была их работа. Грудная клетка вздымалась рвано, кожа покрывалась мурашками от каждого прикосновения. Минхо знатно надоедала безмерная футболка, висевшая на Ликсе и скрывающая его тело, поэтому быстро избавился от нее. Тело парня за прошедший месяц стало лучше, мышцы стали более выражены, а пресс тверже и выпуклее. Шесть кубиков притягивали взор, но в это же время Феликс не бездействовал, притягивая хена для еще одного головокружительного поцелуя и снимая с него безрукавку. Енбока опьяняли прикосновения, вводили в другой мир, который не подразумевал собой наличие ясного разума. Минхо был тем, кому он полностью доверял, но так же тем, кто сводил его с ума своими словами, поведением или действиями. Напирая, Ликс положил хена на мягкий подлокотник, спускаясь ниже и расцеловывая каждый участок кожи, что попадался на пути. Хо откинул голову, полностью погружаясь в ощущения. Феликс мог быть разным, и таким, каким он был сейчас, Минхо его обожал. Бесстрашный и немного напирающий, такой Енбок каждый раз заставлял мозг перезагрузиться, ведь это явление было для него очень редким и всегда неожиданным. Каждый участок кожи, на котором был оставлен поцелуй, пылал и горел, теплое чувство растекалось по всему телу, а бугорок в серых штанах становился все более заметным. Ликс не мог этого не заметить, но так же не мог оставить хена безнаказанным за то, что тот начал весь этот процесс в студии их друга, который тоже был внутри. Это все еще вызывало смешанные эмоции, но остановиться парень уже не мог. Приподнявшись и приблизившись к лицу хена, Феликс проник в его рот языком, параллельно проезжая своим стояком по возбуждению парня. Впервые за это время Минхо издал протяжное мычание, которое становилось громче с каждым прикосновением паха. Но двигая бедра на встречу, хен уже не почувствовал тела над собой, и раздосадованно простонал. — Ликси, ты хочешь свести меня с ума? — чуть с отдышкой спросил Ли, приподняв голову, в то время как Енбок стаскивал с него штаны вместе с боксерами. — Это просто небольшое наказание за то, что мы занимаемся этим здесь, — прошептал на ухо Ликс, быстро лизнув ушную раковину и спустившись вниз, — не бойся, тебе будет приятно, но будь более тихим.       Сказав это, Феликс взял в рот всю длину и начал двигать головой, помогая себе рукой. Минхо, только ощутив на своем члене горячее дыхание, снова упал головой на подлокотник, прикрывая глаза локтем. Как он мог быть тихим, когда в глазах вспыхивали звезды, а Ликс словно дразнил его, то посасывая головку, то лаская ее кончиком языка. Он оставлял на нем поцелуи, облизывал, пускал слюну, размазывая ее по всей длине, а потом снова брал в рот, постепенно наращивая темп. Хо был как будто в раю, смотреть на пухлые губы Феликса, обхватившими его член, наблюдать за его прикрытыми веками — лучшее, что он мог видеть. Он чувствовал, что скоро подойдет к разрядке, поэтому убрал лезущие в глаза волосы парня, приподнял его, посадив на себя, и поцеловал тягуче медленно, хотя член изнывал, требуя полноценного конца. Нарастающие стоны поглощали комнату, уже никто из парней не задумывался над тем, что им следовало быть потише. В головах были только эмоции, которые накрывали с головой, и в то же время чувства, переполняющие через край.       Придя в свою комнату, Хенджин сразу сел за рисование, засунув в уши наушники и слушая тот плейлист, что стоял, когда он был в зале. Так было легче вспомнить атмосферу и дорисовать детали, которых было совсем не много. Однако через пару песен заряд устройства сел, а другие Хван оставил в общежитии. Убрав их в кейс и поставив на зарядку, парень вновь вернулся к делу, в голове представляя позу парней и окружающие предметы, как с зала послышались непонятные звуки. Отвлекшись и прислушавшись, по скрипу дивана Джинни подумал, что друзья решили как-то вместе уместиться и просто поразговаривать, но после послышались стоны, от которых щеки парня заалели в одно мгновение. Встав на чуть согнутых ногах и медленно идя по коридору, Хенджин не мог поверить, что в тот момент Минхо не шутил и не подразумевал обычные поцелуи. Они же не могли заняться этим в серьез?..Подойдя к углу, Хван стоял, прислонившись к стене и зажмурив глаза. Он не был готов увидеть то, чем эти двое занимаются, но в то же время соблазн проверить все наверняка был сильнее. Причмокивающие звуки и стоны полностью поглотили гостиную, из-за чего возбуждаться начал и он сам. Выглянув из-за угла, парень увидел абсолютно голого Минхо, лежащего на диване, и Феликса в шортах, который устроился между его ног, двигая головой. Он стоял словно прикованный к полу, не мог сдвинуться с места и наблюдал, как хен учащенно дышит, прикрывая глаза рукой, а потом поднимает Феликса, избавляя его от остатков одежды, сажая на себя и впиваясь поцелуем. Резко отвернувшись, Хенджин как можно тише побежал к себе, впервые жалея, что в его комнату нет двери. Словно зачарованный он шел к стулу, думая о том, на что он только что смотрел и о том, что приобрел благодаря услышанному и увиденному. Он ни от кого не скрывал, что являлся бисексуалом, но так же не думал, что его способен возбудить секс друзей, которые пока что заканчивать точно не планировали. Хван, конечно, мог бы их прервать и сказать заниматься непотребствами у себя, но в то же время понимал, что Минхо насчет угрозы был полностью серьезен, да и появляться перед парнями со стояком не лучшая идея. Откинув голову и поправив волосы, которые лезли в глаза, Хенджин понимает, что душа тут нет, а значит избавиться от этого состояния можно только вздернув или подождав, пока ноющее чувство пройдет само собой. Но к сожалению звуки с другой стороны не заканчивались, а желание прикоснуться к себе росло. Преодолев стеснение и стыд, парень чуть спустил с себя штаны, ясно понимая, что ближайшие минут десять к нему никто не зайдет и не спалит, чем он тут занимается и на что. Представляя в голове действия, которые происходили в гостиной, Хван обхватил свой член, перед этим увлажнив его слюной, и начал медленно водить рукой. Он не хотел представлять своих друзей в извращенной форме, но фантазия сама подкидывала ему картинки, от которых темп ускорялся, а стоны грозились выйти изо рта. Прикрыв рот левой рукой, Хван представлял, как Феликс седлает хена и медленно двигается, издавая протяжные низкие звуки, которые он слышит за стенкой. От частого дыхания губы пересохли, облизнув их, Джинни убрал руку, теперь держась ею за стул, и прикусил уста, чтобы из них случайно не выпало ни одного стона или хоть какого-то мычания, потому что тогда он мог быть раскрыт, что ему совсем не хотелось. Ускоряя темп, Хенджин был готов излиться в любую секунду, как из зала послышались шлепки, оглушающие не только несколько секунд назад возникшую тишину, но и все пространство вокруг, приковывая к себе внимание. Зажмурив глаза, парень двигал рукой все быстрее и быстрее, пока не кончил себе на живот, в ушах был тихий звон, а под дрожащими веками мелькали разные пятна. Отдышка, от которой было ощущение, что он бежал километр, скоро прошла, приводя его сознание и функционал тела в состояние покоя. Парни же казалось забыли о всех рамках приличия, придавая ощущение, что выдержка у них не просто большая, а огромная.       Пытаясь быть тихим, Ликс с каждым разом ускоряясь насаживался на член хена, прикрывая рот рукой, хотя сейчас попытки быть тихим его не сильно волновали. Прижимаясь руками к телу Хо, Енбок ускорял темп, постепенно теряя силу в ногах, что сразу заметил парень. Обхватив Феликса за бедра и смотря на его раскрасневшееся лицо и несколько капель пота, стекающих по вискам, Минхо взял всю нагрузку на себя, проникая в парня на полную длину, от чего тот не мог сдержать голоса. Эти стоны были музыкой для хена, слыша их каждый раз он думал, что одной из прелестей секса являются именно они, потому что эти низкие прерывистые ноты, издаваемые гортанью, вызывали дрожь и придавали второе дыхание с помощью которого они оба могли бурно кончить, полностью упав без сил. Каждое мычание Хо впитывал в себя, как губка, желая насладиться им пока оно не стихнет, превращаясь в частое дыхание и легкие поцелуи на губах. Их разрядка была не за горами, от чего Феликс все чаще сжимал свои стенки, заставляя хена утыкаться ему в плечо и убыстрять темп, чтобы получить то наслаждение, к которому они идут каждый раз. Сексом они занимаются настолько редко, что каждый раз эмоции бьют с новой силой, словно они этого ни разу не испытывали, ходя в заблуждении. Чувствуя, что сейчас кончит, Ликс обхватил шею Минхо ладонями, настойчиво прижимаясь своими губами к его, чтобы заглушить тот крик, который он мог издать. Хенджин может быть глухим, раз до сих пор ничего не знал и спокойно занимался доработкой картины, но не настолько, чтобы не услышать звук, который находится на грани сумасшествия и наслаждения. Минхо кончил вместе с парнем, изливаясь в него, но не отпускал, крепко прижимая к себе хрупкое тельце, которое — такое чувство — чуть-чуть и отключится. Восстанавливая дыхание, Хо медленно расцеловывал все лицо парня, уделяя усиленное внимание веснушкам, которые с приходом солнца не только прибавились в количестве, но и стали ярче, маня к себе взгляд. Феликс только жмурился, поддаваясь под ласки парня, пока не лег на его плечо, полностью облокотившись, и посмеиваясь с того, сколько нежности каждый раз выплескивает хен после их бурной деятельности. — Думаю пора одеваться, сорок минут почти прошли, — прошептал на ухо Минхо, возвращая Ликса в студию Хенджина и его гостиную. — Черт, Хо, блин! Как мы ему все это объясним?! Он же не мог специально оглохнуть на это время, только в конце снова возвращая себе слух, а он у него хороший между прочим! — пихнув парня в плечо, Феликс поднял свои оставленные перед написанием картины джинсы с пола и достал с заднего кармана маленький платочек, которым вытер их двоих от спермы. — Никак, я просто использовал свое желание, — ухмыльнувшись, он продолжил шептать, одеваясь, — не услышал — хорошо, услышал — ничего страшного, не думаю, что этим мы ему сломали психику. Порнуху-то он по-любому смотрит. — Ты не выносим… — Ликс покачал головой, неловко выглядывая в коридор, и увидел пустующее место в проходе, отчего на душе стало немного легче. — Да, но ты любишь меня и таким, как и я тебя, — собравшись, Минхо обнял Ликса и поцеловал в шею, после беря за руку и выводя из квартиры, — обещаю, больше так делать не буду. — Договорились, больше меня ты не совращаешь у других дома, — Хо кивнул, и они тихо выбежали из квартиры, оставляя в ней Хенджина, который при хлопке двери спокойно выдохнул и снова взялся за краски, ведь с новыми эмоциями творить было даже легче.

***

      Спустя несколько дней Хенджин сидел у себя в комнате и читал приятные комментарии, которые ему писали стей под новым постом в инстаграме с той самой картиной, которая хранила за собой очень романтическую, неловкую и постыдную историю. Просматривая разные комплименты к его таланту к рисованию, он не раз натыкался на вопрос, кто эти люди на ней, и предположения, что это он и Феликс. Усмехнувшись, парень подумал, как сейчас от этих реплик может беситься Минхо, но не мог не подметить, что одного человека, как бы он не скрывал, фанаты все равно угадали. А на частый вопрос он отвечал одинаково: мои знакомые. А вот сколько их у него было, стей не сосчитать, так что отгадать парочку им было бы затруднительно. Хотя он уверен, что хен с Ликсом даже вне подозрения, потому что из их группы могут подумать на хенликсов, минсонов, чанликсов, сынчонов, но точно не на них, хоть их прилюдные взгляды и прикосновения, проникнутые нежностью и доверием, всегда были у фанатов перед глазами. Закрывая комментарии и смотря еще раз на получившуюся картину, Хенджин усмехнулся и покачал головой, убирая телефон на тумбочку и ложась на кровать. Какой бы привлекательной парой не были бы его друзья, больше он их о помощи в подобной деятельности не попросит, потому что в следующий раз его нервная система точно выйдет из строя, а совесть сожрет заживо. А так же он был рад, что его поселили с его любимыми хенами и Джисоном, которые хоть и не готовили, зато ни с кем не встречались, полностью погружаясь в работу, как и он, правда самых младшеньких было немного жалко, хотя никто не знал, чем занималась наедине эта неразлучная парочка макне.       В другом же общежитии Минхо с Феликсом спокойно смотрели фильм, нежась в объятьях друг друга, и уже не вспоминали о том, как позировали для Хенджина и занимались сексом в его студии, сохраняя тайну этого события за довольно невинной и нежной картины.