С тобой

Пробуждение Дориана было смазанным, ещё было непонятно, сон ли это или уже явь. Сквозь закрытые веки, разбавляя темноту, пробивался молочный солнечный свет; внизу живота ощущалось тянущее напряжение. Сон, запечатлевшийся в памяти лишь отдельными картинками, оставил после себя возбуждение, которому не хватило всего ничего до разрешения, и теперь оно упиралось Леону в бедро. Организм так некстати вспомнил о том, что у него есть ещё одна потребность, помимо еды и сна, которая уже давно была неудовлетворенна. От этого стало неловко. А ещё более неудобно становилось от того, что совсем не хотелось отодвигаться от брата. Проверив, спит ли Леон, Дориан с тихим вздохом вновь уронил голову на подушку и закрыл глаза. Ещё теснее прижался к близнецу и закинул на него ногу, как, наглея, часто делал раньше, когда всё было хорошо. Хотелось быть ещё ближе, сплестись и срастись, вдоволь насладиться теплом, потому что сейчас хотя бы не нужно было опасаться того, что его ласковость покоробит старшего. Спящие ведь не возмущаются. - Если бы я знал, что не смогу делать этого теперь, я бы не выпускал тебя из объятий, пока ты был в коме, - одними губами прошептал Дориан, крепче обняв близнеца, уткнулся носом ему в шею. – Вот только твои травмы не позволяли мне этого делать, я боялся сделать тебе больно. А теперь я боюсь, что ты меня оттолкнёшь… Сложно было заставлять себя не двигаться, тело требовало своего, но основной инстинкт приходилось держать в узде, потому что нельзя было ничего делать. Только если уйти к себе в спальню или в ванную и самостоятельно решить свою проблему. Вновь вздохнув, Дориан переместил ногу повыше. Это было подобно изощрённой пытке: находиться так близко, прижиматься, чувствовать тепло, но не иметь возможности ничего сделать. Не открывая глаз, Дориан поцеловал Леона в косточку на нижней челюсти, и тут случилось неожиданное: старший пошевелился, просыпаясь. За долю секунды Дориан отвернулся от близнеца, а после перевернулся на живот, пряча вспыхнувшее от смущения лицо в подушке. Леон привстал на локте, несколько секунд смотря на младшего, и тронул его за спину. - Дориан, ты спишь? Младший промычал что-то невнятное, изображая сонность, и повернул к близнецу голову, приоткрыл глаза. - Уже не сплю. - Надеюсь, это не я тебя разбудил? - Нет, я уже просто дремал, не волнуйся. Дориан перевернулся и сел, постаравшись сразу же поднять колени к животу, и положил на них руки. Взглянув на старшего, он только сейчас заметил, что у того была та же проблема, выпирающая под одеялом. Близнецы, что сказать. Перед глазами так некстати вспыхнуло всё то, чем они занимались в этой самой кровати, и кровь прилила к щекам с новой силой. Дориан поспешил отвернуться. Леон повторил его позу и тоже устремил взгляд вперёд. Впервые за долгое время Дориан нормально выспался и чувствовал себя отдохнувшим, потому что мобильный с заведенным будильником остался лежать в его комнате. И спалось с Леоном намного спокойнее и лучше: не надо было переживать и сохранять напряженную бдительность, чтобы не пропустить, если вдруг старший будет звать его. Он и так был под боком и ему было достаточно толкнуть его, чтобы обратить на себя внимание. - Нужно вставать, - произнёс Дориан, чтобы хоть как-то нарушить воцарившееся молчание. – Или ты хочешь ещё полежать? - Нет, давай вставать. Старший откинул одеяло и встал, поморщился. И потянулся к флакончику с обезболивающим, но Дориан остановил его. - Не надо пить таблетки натощак, желудок посадишь. Сейчас я быстро что-нибудь приготовлю, потерпи немного. - Я всё время принимаю их сразу после пробуждения. - Значит, теперь я буду всегда спать с тобой, чтобы приглядывать, - отозвался Дориан и тоже встал. Отлично. Вот и нашёлся повод ночевать с близнецом на постоянной основе. Даже голову ломать не пришлось, чтобы придумать его. Леон скептически нахмурился, но возражать не стал. Быстро надев штаны, Дориан убежал на кухню. То, что он выспался, это, конечно, было хорошо, но теперь нужно было поторопиться с приготовлением завтрака, а ещё и голодный Лео путался под ногами, не давая прохода. - Подожди, - говорил Дориан, мешая лопаткой содержимое сковороды и ногой отодвигая пса в сторону. – Сейчас закончу и тебя тоже покормлю. «А потом, если не забуду, надо покормить и себя», - мысленно добавил он. На кухню спустился и Леон, мохнатый голодающий тут же кинулся к нему. Погладив пса ногой, чтобы лишний раз не нагибаться, Леон выдал ему завтрак и сел за стол. - У нас получается разделение обязанностей, - бегло обернувшись через плечо и улыбнувшись, проговорил Дориан, - я кормлю тебя, ты кормишь Лео. - Должен же я хоть что-то делать, - вздохнув, отозвался Леон, и подпёр голову рукой. - Всё, что ты сейчас должен делать, это выздоравливать. А остальное позволь делать мне. - Если честно, я не понимаю, почему ты со мной так носишься… Дориан вновь обернулся к близнецу, слегка нахмурился. - Я забочусь о тебе, потому что хочу этого. По-моему, другие поводы здесь не нужны. Но если я что-то делаю не так, скажи об этом, я исправлюсь. - Нет, всё так. Просто… сложно осознать, что кто-то может настолько тебя любить. - Ты тоже меня любишь, просто пока не помнишь об этом, - ответил Дориан, проглотив вставший в горле ком. Выключив плиту, он переложил завтрак в тарелку и передал её брату. Сообразить порцию для двоих как-то не хватило ума, взяв яблоко, младший сел напротив Леона и с хрустом откусил от фрукта. - Ты на диету сесть решил? – поинтересовался старший. - Нет, просто лень пока готовить и на себя. Попозже нормально позавтракаю. - Потом ты снова будешь бегать за мной и останешься голодным, - отрезал Леон. - Поешь со мной, - он придвинул к близнецу тарелку. - Так, я что-то не понял, кто тут о ком заботится? – посмеялся младший. Это была шутка, но Леон ответил на неё каким-то слишком серьёзным взглядом. Он часто смотрел так: пристально, изучающе, с немым вопросом в глазах, будто хотел сказать что-то или сделать, но не решался. Приступ смешливости быстро потух, наткнувшись на этот взгляд, и Дориан взял для себя вилку и покорно сел рядом с Леоном, поставил тарелку так, чтобы обоим было удобно. - Хорошо, давай поедим вместе, - произнёс он. Леон кивнул и вернулся к завтраку. Какое-то время они ели в тишине, затем он спросил: - Дориан, а за что ты вчера извинялся передо мной? Дориан невольно нервно передёрнул плечами, поднял голову. Сейчас он был совершенно не готов об этом говорить. Вспомнилось, как Леон когда-то не мог рассказать ему правду о том, что это он выгнал его на улицу в ту роковую ночь, потому что боялся, что, не помня всего и потому не понимая, он возненавидит его. Теперь Дориан понял, что близнец имел в виду. Он тоже не мог рассказать правду. Просто не мог. - Неважно, - произнёс младший. - Это что-то незначительное? - Да, - поспешил ответить Дориан и отвёл взгляд, нервно почесал затылок. Леон кивнул и вновь опустил взгляд в тарелку. Остаток трапезы прошёл молча. Дориана снова начали одолевать тяжкие мысли, казалось, только-только отпустившие его. Он думал о том, как рассказать Леону правду, если вдруг случится так, что тот не сумеет вспомнить всего сам. И невольно, скользя змеёй между блоками сознания, в голову просачивалась мысль о том, что если старший не вспомнит, что привело их к тому, что происходило сейчас, лучше будет вовсе не рассказывать ему об этом. Унести эту тайну в могилу. Спасти себя от необходимости признавать, что натворил. Но Дориан гнал от себя эти трусливые, преступные допущения. Нет, он должен найти в себе силы, чтобы признаться. А Леон сможет простить его. Потому что любит. И пусть потом Дориану придётся несколько лет заслуживать прощения близнеца. Ведь сам два года не мог простить Леона и потом ещё немало покобенился и потрепал ему нервы. От одной мысли о том, что ему придётся пройти через то же самое, начинало сосать под ложечкой, и съеденный завтрак просился наружу.