С тобой

Выходные пролетели быстро, возобновились трудовые будни. Благо, работа над клипом закончилась, потому стало немного легче. И Леон, как и сказал, бдительно следил за тем, чтобы Дориан не тащил всё на себе. Он продолжил вместе со всеми ездить в студию, но теперь не просиживал время впустую, а полностью посвящал его тренировкам. Это было так странно – играть, но быть отдельно от всех, сидеть по ту сторону дверей комнаты звукозаписи и на самом деле не знать, сможет ли он когда-нибудь вновь оказаться в ней не как гость, а как полноценный участник группы. Леон старался не погружаться в размышления и полностью концентрироваться на процессе игры, но мысли всё равно назойливо лезли в голову, приводя за собой грусть, тоску неведения, ощущение некоторого бессилия. Ведь действительно не всё зависело от него и от того, как упорно он будет тренироваться. Всё должна была решить судьба, определив, достоин ли он прощения за все грехи или же всю жизнь ему суждено думать о том, что потерял из-за собственных глупых и преступных поступков. Леон играл до боли в суставах, но так, как было, всё равно не получалось. И даже если мелодия складывалась фактически идеально, в какой-то момент пальцы всё равно подводили, соскальзывали, и фальшивая нота рвала слух. В такие моменты он морщился, разминал руки, иногда перекуривал и начинал играть сначала, как бы ни хотелось бросить это дело и отступить. Смириться. Они ведь никогда не преклоняли голову перед судьбой, как бы сильно она не била, в какой бы угол не загоняла. После записи парни в полном составе отправились домой к близнецам. Давненько они не проводили время нормально вчетвером, а вставать очень рано как раз уже не было необходимости. И заодно нужно было отметить успешное завершение съёмок клипа, который уже совсем скоро должен был выйти на экраны и радовать их поклонников. В ближайшем к дому братьев магазине они традиционно закупили выпивку; тишину квартиры привычно разорвал задорный перезвон бутылок, перемешанный с голосами друзей. Плюхнувшись на диван, Леон закурил и протянул к Дориану руку, намекая на то, чтобы тот дал ему бутылку. Младший выудил бутылку из пакета, открыл, но вместо того, чтобы отдать брату, демонстративно сделал несколько глотков, после чего показал ему язык. - Какой ты вредный, - совершенно беззлобно оскалился Леон и всё-таки отобрал у младшего бутылку, тоже сделал глоток. - Сам себе возьми, а из этой буду пить я, - бутылка снова оказалась в руках Дориана. - Я сильнее, так что обломись. Подними попу и возьми себе другую, - пиво вернулось к Леону. Младший развернулся и закинул на него ноги. Обождал немного и попытался выхватить бутылку у брата, но тот отвёл руку подальше. Повозившись так ещё какое-то время, Дориан всё-таки взял себе другое пиво. - Я уже сам хотел дать вам вторую бутылку, чтобы вы не ссорились, - высказался Леонард. - Но это было бы бессмысленно, потому что смысл спора не в пиве, а оно лишь повод лишний раз столкнуться лбами и выяснить, кто круче, - добавил к его словам Эван. - Тоже мне, нашёлся знаток нас! – отозвался Дориан и бросил в друга пробкой. - И сам, между прочим, спорить любишь, - подхватил Леон, - так что чья бы корова мычала! - Может быть, и люблю. Но до вашего упрямства мне далеко. В Эвана полетела вторая пробка, Леон тоже промахнулся, потому что не особо и целился. - А вот теперь молчи лучше, Эван, - снова взял слово Дориан, - а то пробки у нас уже закончились, так что будем бросать бутылками, а они ещё не пустые. - Ой, мелкий, молчал бы лучше! – хохотнул Прежан. – Потому что, если ты это сделаешь, закончится как в прошлый раз – выльешь пиво себе на голову. Младший Ихтирам уязвлённо поджал губы, сверля товарища испепеляющим взглядом, но доказывать, что тот не прав, не стал. Потому что, действительно, все разы, когда он замахивался бутылкой на Эвана, облитым в результате оказывался сам. Леон выдохнул и припал к бутылке, стремительно глотая её содержимое. - Эй, в тебе запойный алкоголик проснулся? – окликнул его Прежан. Леон показал ему средний палец, чтобы не отвлекаться на ответ, но всё-таки оторвался от бутылки, немного не допив. - Освобождаешь для меня «метательный снаряд»? – поинтересовался младший. – Спасибо, конечно, но я и сам справлюсь. Как раз Эван к тому моменту забудет про опасность, расслабится… Леон прыснул смехом, а Дориан забрал у него пиво, хотя своё было в руке, и сделал глоток. Перестав смеяться, Леон взялся мстить. Выхватил у близнеца бутылку и облизнул горлышко, чем вызвал волну хохота друзей. - Это что было?! – возмутился младший, получив обратно свою бутылку. – Ты зачем это сделал?! - Чтобы впредь неповадно было, - с нескрываемым торжеством отозвался Леон. – Подумаешь в следующий раз перед тем, как у меня бутылку забирать и слюнявить её. - Я в тебя сейчас просто так плюну! Договоришься! - У меня реакция хорошая, а у тебя слабые лёгкие, так что не доплюнешь. Шумно втянув воздух, Дориан ударил близнеца пяткой в бедро и демонстративно отвернулся от него. Чуть улыбнувшись, старший подсел к нему, поскрёб по затылку ногтями. Это было щекотно и так мило, мурашки побежали по коже. Дориан рефлекторно передёрнул плечами, но на игривую ласку старался не поддаваться. Наморщил нос, продолжая упрямо смотреть вперёд и делая вид, что смертельно обижен. Но и Леон не сдавался. И как можно было продолжать злиться на него, особенно если на самом деле и не злился? - Ты бы меня ещё за ухом почесал, как кота, - деланно пренебрежительно произнёс младший. Пальцы Леона тут же переместились к указанному месту. За ухом было ещё более щекотно, кожа там слишком нежная, и Дориан невольно хихикнул, дёрнулся, но сразу же постарался взять себя в руки и принять серьёзный вид. - Всё, не трогай меня, - сказал он и вновь дёрнул плечами, наклонился, уходя от руки брата. Леон вновь опустил ладонь младшему на затылок, шутливо толкнул вниз, складывая его практически пополам. И Дориану резко стало не смешно. Телесная память импульсами тока пробежала под кожей, холодя изнутри. Почувствовав, как близнец напрягся, Леон тоже мгновенно стал серьёзным, усадил его ровно и аккуратно обнял за плечи. - Ди, что случилось? - Ничего, - Дориан слабо мотнул головой, нахмурился. Но, заметив тревогу в глазах и друзей, всё-таки ответил нормально: - Вспомнилось кое-что… Меня один из тех уродов точно так же хватал и тыкал носом в лужу крови после того, как отрезал мне пальцы. Все заметно помрачнели. Пусть они и знали о том, что произошло в ту страшную ночь, но от слов Дориана всё равно становилось жутко. В них было слишком много боли, но не надрывной и живой, а тихой, оледенелой, которая имеет свойство не проходить до конца никогда. Жутко представлять, как твоего друга мучили и резали по живому, а потом бросили умирать, как собаку, среди мусора. - Не волнуйся, Дориан, - произнёс Эван. – Эти ублюдки гниют в тюрьме и до глубокой старости точно оттуда не выйдут. - Я знаю. Просто иногда накатывает, когда что-то напоминает мне о том, что тогда произошло… - Дориан чуть нахмурился и опустил взгляд к своей правой руке, отстранённо разглядывая пустующий промежуток между указательным пальцем и мизинцем. - Извини. Я больше не буду так делать, - тихо проговорил Леон и крепче обнял его, давая почувствовать этим поддержку, опору. - Наоборот, делай. У тебя отлично получается учить меня справляться со страхами, порожденными той ночью, - младший улыбнулся, повернулся к близнецу. Леон прекрасно понял, что тот имеет в виду. Смущённо закусил губу и потупил взгляд, но глаза его тоже улыбались. Мрачные ноты быстро забылись, растворились в непринуждённом вечере. Никто из парней не поужинал полноценно, все обходились закуской к выпивке, потому захмелели быстро. Накал веселья и шумливости нарастал. - Дориан, а почему ты нам не хвалишься тем, как играешь на гитаре? – поинтересовался Эван, вальяжно растёкшись в кресле. - А может, мне стыдно, - фыркнул Дориан и сделал большой глоток пива. – А что, хотите послушать? - Конечно! Он ещё спрашивает! - Эван! – прикрикнул на товарища Леонард, потому что тот, восклицая, махнул бутылкой и немного облил его пивом. Близнецы посмеялись с этого. Дориан принёс Леонарду полотенце и убежал за гитарой. Когда он вернулся и устроился с инструментом на диване, Эван снова заговорил: - Эй, не халтурь! Стоя давай! У тебя же премьера! - А я стоя не умею играть, - с детским испугом выдохнул Дориан, чем вызвал новый приступ смеха товарищей, и растерянно посмотрел на старшего. - А ты на этой гитаре стоя и не сыграешь, потому что на ней ремня нет, - со знанием дела отозвался Леон. – Давай я свою тебе принесу? Она и звучнее. Младший согласно кивнул. Получив другой инструмент, он встал и перекинул ремень через плечо, деловито провёл пальцами по струнам, будто проверяя, все ли на месте. Поставил одну ногу на диван, подражая манере держаться многих истинных гитаристов. Остальные старались не смеяться, наблюдая за ним, и терпеливо ждали, когда он закончит приготовления к «концерту». - Только строго меня не судить, - заявил Дориан. – Потому что вы тут все профессиональные музыканты, а я в меньшинстве. - Ты играй, а мы уже посмотрим, показывать ли тебе большой палец вверх или вниз, - с ухмылкой отозвался Эван. Младший Ихтирам демонстративно скривился в ответ, но всё-таки опустил взгляд в ноты и приступил к игре. Все внимательно слушали, и получалось у Дориана действительно неплохо, а для столь короткого срока обучения и вовсе гениально. - А ты действительно быстро учишься, - уважительно произнёс Эван, когда друг закончил. – И ошибся всего в двух местах. - Как ошибся?! – воскликнул Дориан, схватил нотную тетрадь. – Где ошибся? – перевёл взгляд на товарища. - Вот здесь ты сыграл не Ля-диез мажор, а Ля мажор, - подойдя, ответил Эван и указал в тетрадь. – И в этом месте ты немного не дотянул. Дориан тоже уставился в лист, беззвучно повторил слова друга и, вскинув голову, воинственно сказал: - Играю ещё раз! Я должен сделать это идеально! В итоге больше часа они слушали музицирования Дориана, периодически Эван отбирал у него гитару – он и с обычной умел обращаться – и тоже играл. А в конце инструмент оказался в руках Леонарда, менее талантливо, чем его «гитарные товарищи», но и он сыграл свою мелодию. Забрав гитару, Дориан снова повесил её на себя и, взяв в руки и оценивающе оглядев, произнёс: - А как это делается, когда гитару прямо во время партии через голову перекидывают? - Ой, Ди, лучше не пробуй… - покачал головой Леон. - Полностью согласен, - тоже отозвался Эван. – Для этого нужны годы тренировок. Оценив шансы получить тяжёлой гитарой по голове во время такого трюка, Дориан отказался от этой затеи, согласно кивнул. Но ему вспомнился и другой вариант «жонглирования» гитарой, менее травмоопасный. - Ладно, попробуем иначе, - проговорил он. – Её же можно и вокруг туловища прокручивать. Не дожидаясь ответов и отговоров, он исполнил указанный трюк, но неудачно. Получил неслабый удар гитарой в тазовую кость и немного согнулся, кривясь от боли. - Что же ты делаешь?! – Леон и смеялся, и одновременно пытался отчитать младшего. – Вот ударила бы гитара немного правее, и пел бы ещё долго исключительно фальцетом. - Никогда не думал, что играть на гитаре так опасно, - пробормотал Дориан и всё-таки разогнулся, потёр ушибленное место. – И больно, блин! А гитаристы, оказывается, рискованные люди… - Просто гитаристы головой думают и тренируются, прежде чем трюки с инструментом исполнять, - хихикнул Прежан. - А почему все говорят только про гитары? Ударные, между прочим, тоже заслуживают внимания и уважения. И на них тоже можно трюки исполнять, - неожиданно возмутился Леонард, заставив всех остальных покатиться со смеху. - Ага, можно палочки подкидывать и выколоть себе глаз! – продолжая хохотать, отозвался Эван. - И ударная установка действительно опасный инструмент, - подхватил тему Леон. – Но главная её опасность в том, что вся эта фигня рухнет на тебя! - И накроет тебя не медным тазом, но тарелочкой! – вновь высказался Эван, уже держась от смеха за живот и едва не плача. - И как я с вами дружу? – деланно закатил глаза Леонард. – И сейчас я вам скажу кое-что, что вам нечем будет крыть – ударная установка намного сложнее гитары, потому что у вас всего четыре или шесть, в редких случаях больше струн и все под рукой, а у меня целый набор барабанов и тарелок. Поставив гитару рядом с Леоном, Дориан перешёл к Леонарду и сел на подлокотник его кресла, задумчиво произнёс: - А может, мне научиться играть на ударных? - Ты нас всех без работы оставить хочешь, что ли?! – притворно возмутился Эван, толкнул младшего Ихтирам в плечо. Тот только рассмеялся, горделиво ответил: «А вот и научусь!» и ушёл обратно к близнецу. - А я бы на твоём месте напрягся, Леонард, - с ухмылкой вставил своё слово Леон, - зная упрямство Дориана, он научится. - Я и не сомневаюсь, - вздохнул Норват. Хмыкнув, мол, другого ответа и быть не могло, Леон устроил гитару на коленях, перебрал струны задумчиво. - Наконец-то, - произнёс Эван, - а то я уже волноваться начал, что поиграли все, а ты гитару даже в руки не взял. - А я просто ждал, когда вы закончите, чтобы не дёргали её у меня из рук. Гитара, как и женщина, не терпит такого отношения к себе, ей время нужно уделять, - Леон любовно провёл ладонью по грифу и начал наигрывать мелодию. - Ой, всё, - махнул рукой Эван. – Только ты, Леон, можешь плавно перейти от темы струнных инструментов к женщинам. - А, по-моему, связь между ними очевидна. Не зря же женскую фигуру нередко сравнивают с гитарой и наоборот. - Ты бы и от обсуждения стола к женщинам смог перейти, - фыркнул Прежан. - Нет. Я бы мог с женщиной к столу перейти, - с ухмылкой отозвался Леон, мельком взглянув на друга, и снова опустил взгляд к гитаре. Дориан красноречиво поморщился, показывая, как он относится к данной теме. Он вообще не любил, когда старший заводил развязные разговоры о противоположном поле, а сейчас продемонстрировать своё «фи» хотелось ещё и из вредности. Но Леон бабническую беседу не стал развивать, что было достаточно удивительно, и полностью сосредоточился на игре. Сначала просто наигрывал импровизированную мелодию, а потом стал играть композицию с их нового альбома. Дориан положил голову ему на плечо и, опустив подготовку, запел: Дай руку мне, и мы пройдём с тобой сквозь мрак, Сквозь туман, огонь и вьюгу, не отражаясь в зеркалах. Ты окликнешь, я услышу; не обращай внимания, Что там, чуть выше крыш, Создатель мироздания Следит за нами Леон улыбнулся собственным мыслям, тому, что, не сговариваясь, они всё равно выступали в дуэте, подхватывали друг за другом, и продолжал играть. И Дориан тоже не желал останавливаться, душа хотела петь, кричать, как никогда, заставить мир услышать их. Набрав полные лёгкие воздуха, он перешёл к припеву: Не смотри на небо; Ты и я! Мы вместе дойдём до конца! По дороге, усыпанной пеплом, Пройдём, не теряя лица! Мы вместе пройдём до конца! Во имя и против Творца! На последних двух строчках Дориан драл горло так, что получался почти скриминг, от этого текст пробирал до дрожи. Эван даже передёрнул плечами, показывая, как его пробрало, и произнёс: - Да, Дориан, твои тексты определённо нужно не читать, а слушать. Тем временем Леон тоже перестал играть, опустил взгляд и провёл по грифу. Он не раз ошибся в припеве и не смог выдержать необходимый ритм. И пусть он был уверен, что друзья не укажут ему на это, сам-то он всё замечал. В этом была беда, которая из раза в раз злостным реквием била по вере в то, что у него всё получается. Леон хорошо справлялся с исполнением медленных мелодий, но когда дело доходило до быстрых ритмов и переборов, то ловкости пальцев попросту не хватало. Не справлялись они. - А ты хочешь сказать, что без озвучки они плохи? – поинтересовался младший Ихтирам, вскинув бровь. - Нет. И так они тоже хороши, но когда ты их поёшь, то звучит лучше. Вот, умеешь ты интонации и громкость голоса так варьировать, что за душу берёт, - ответил Эван. Дориан довольно улыбнулся и снова устроил голову на плече близнеца. Прежан эмоционально добавил: - И я всегда удивляюсь, как ты умудряешься так голосить, причём даже без подготовки! У тебя же, вроде как, дыхалка слабая… Да и куришь злостно. - Талант не пропьёшь, - горделиво отозвался младший Ихтирам. - Хотя попытки были и продолжаются, - добавил к его словам Леонард. - Ну да, есть такое, - Дориан улыбнулся друзьям и перевёл взгляд на Леона, тронул его за руку и чуть сжал запястье. Вечер продолжался. Парни всё-таки заказали нормальной еды, но поскольку выпито и так уже было немало и к тому моменту, как заказ доставили, они успели перейти на крепкий алкоголь, градус она не сняла. Разговоры стали совсем громкими, все говорили наперебой, размахивали руками, расплескивали напитки, в пепельнице накопилось немало окурков, некоторые из которых продолжали тлеть, отравляя воздух. Дориан по этому поводу начал возмущаться, что никто не думает о его здоровье, и сам с глубоко оскорблённым видом вытряхнул содержимое пепельницы в окно. После чего забрал её себе на колени и как ни в чём не бывало закурил, обнуляя ценность собственных речей о вреде для него табачного дыма. В какой-то момент, в очередной раз наполнив свой бокал коньяком, Эван обратился к близнецам: - Леон, Дориан, меня уже давно мучит один вопрос, и я уже просто не могу молчать. Братья синхронно кивнули, показывая, чтобы он спрашивал. - А как у вас это, вообще, происходит? - Ты о чём? – не понял Леон. - Я о ваших «особенных отношениях», - Прежан изобразил в воздухе кавычки. – Что они из себя представляют? Вы, типа… пара? И ни с кем другим не можете? Или у вас свободные отношения? Или… что, вообще? Близнецы пересмотрелись. Даже опьянение несколько спало от такого вопроса друга. Обсуждать это они были не готовы. Но отвираться и делать вид, что ничего подобного никогда не было, было бессмысленно. Признались сами же когда-то. Леон попытался выкрутиться. - Эван, с чего ты вообще взял, что между нами есть какие-то отношения? - Потому что ты сам говорил, что есть. - Это было давно, - старался стоять на своём Леон. - Да, было. И я думал, что уже ничего такого нет. Но потом я увидел, как вы обжимаетесь в коридоре после съёмок шоу, и понял, что всё продолжается. И ещё много других раз было, но не столь ярких, не буду вспоминать. Вот мне и стало интересно, что у вас происходит и как. Леону стало дико неловко. Стыдило то, что друзья видели, как они совсем не по-родственному целовались. А потом вспомнилось то, в каком состоянии он делал это, и стало ещё и противно от самого себя. Подумать только – зажимать в наркотическом угаре собственного близнеца и не только. Совсем не только. Что же он творил? - Хочешь узнать, как мы сексом занимаемся? – усмехнувшись, спросил Леон. Плохая шутка. Очень-очень плохая, по крайней мере именно так он подумал, но уже после того, как озвучил её. - Нет, - с беззлобной брезгливостью отмахнулся Эван, - это уже перебор. Я, конечно, гей-порно никогда не смотрел, но могу себе представить, каким образом это происходит между двумя мужчинами. Накал стыда от этих слов возрос в несколько раз, даже щёки вспыхнули, и Леон опустил глаза. Дориан смущался не столь сильно, но в глаза друзьям ему тоже смотреть как-то не хотелось. Это слишком личное. Слишком ненормальное и выходящее за рамки. И они и между собой не определили, что же это для них значит. - Эван, зачем тебе это? – всё-таки выдавил из себя ответную реплику Леон. - Да, это личное, - вторил ему Дориан. - Ну, блин, началось! Снова тайны какие-то! – воскликнул Прежан. – А мы с вами, между прочим, друзья! И лично мне интересно, что же между вами, преступниками-рецидивистами, происходит. Близнецы заметно помрачнели, оба потупили взгляд. Преступники – как это громко звучит. Но ведь так и есть. Они преступают закон и, если об этом кто-то узнает, их будут судить наравне с ворами и убийцами. - Я, конечно, рад, что ты знаешь хоть одну статью, - произнёс Леон, - но плохо, что именно эту. - Эй, вы что, обиделись? - А как-то неприятно, знаешь ли, когда тебя называют преступником, - поджав губы, ответил Дориан. - Да я же пошутил просто и ничего такого не имел в виду! – Эван пересел на диван, втиснувшись между братьями. – Да, по законам Германии вы преступники, а по общественной морали вообще извращенцы. Ну и что? Лично я не собираюсь отворачиваться от вас только из-за того, что вы любите друг друга немного сильнее, чем положено братьям. Уверен, Леонард тоже так думает. – Леонард согласно кивнул. – И ненормальными мы вас не считаем, да, непривычно всё это… но не более. А большая часть наших поклонников и вовсе свято верят в то, что между вами что-то есть, и считают это самым прекрасным в жизни, - он обнял близнецов, улыбнулся каждому. – Ну что, буки, мир? - Здорово, если ты на самом деле так думаешь… - ответил Леон, Дориан подхватил, договаривая за него: - Но между нами нет отношений, тем более серьёзных, с какими-то обязательствами. - А что между вами есть? – вопросил Эван. – Именно это я пытаюсь понять. - Эван, хватит об этом, - пролепетал Дориан, закрыв ладонями лицо; щёки от смущения уже просто пылали. Прежан устремил взгляд на старшего близнеца. - Леон, ты же всегда был мастером рассказов на интимную тематику. Давай, не мнись, отвечай. Отвечать не хотелось, но Эван был слишком настойчив. Леон выдохнул, налил себе полный бокал, залпом осушил его и как на духу ответил: - Между нами нет никаких отношений. Но иногда мы занимаемся сексом, когда приспичит. И просто так тоже. Но мы даже не рассматриваем секс друг с другом, как секс в принципе. Этого я не могу объяснить. Вслух это звучало ещё хуже, чем в голове. Правду нужно было срочно залить спиртом, чтобы так не грызла, что Леон и сделал, опрокинув в себя ещё один бокал коньяка. Совесть, которой нормы морали тоже были не чужды, вроде бы заткнулась. Эван понимающе покивал, встряхнул близнецов за плечи и сказал: - Вот видите, сказали правду и ничего плохого не случилось. Камнем в вас никто не бросил. И даже пробкой. Дориан улыбнулся с последней части его высказывания, которая явно была адресована ему, немного расслабился. Ничего плохого действительно не произошло, хоть и могло бы. Их поведение заслуживает порицания. Но им повезло с друзьями: с такими можно и отрываться до потери пульса, и работать в поте лица, и нарушать закон, зная, что они точно не сдадут и пальцем тыкать не станут. Они засиделись далеко заполночь. Когда Эван и Леонард всё-таки отправились по домам, Леон выставил пустые бутылки на стол, чтобы Аннис было проще убираться. Посмотрел внимательно на младшего, который в телефоне читал прогноз погоды на завтра, и спросил: - Ди, ты меня любишь? Дориан поднял к нему непонимающий взгляд. Конечно, ответ мог быть только утвердительным. Но что-то подсказывало ему, что в этом вопросе скрывался какой-то другой смысл. - Что ты имеешь в виду? Леон закусил губу и потупил взгляд, пытаясь подобрать правильные слова. Но их не было, нужно было просто сказать, как есть. Он сел рядом с близнецом и, борясь с сомнениями и страхом, пояснил: - Ты любишь меня ещё как-то? Не как брата? У Дориана глаза полезли на лоб от таких слов. - Лео, ты что?! Ты думаешь, что я хочу быть с тобой… парой? – такое даже предполагать было странно, Дориан мотнул головой. – Как тебе такое вообще могло в голову прийти? Подожди… - он недоверчиво сощурился, - а ты… чувствуешь что-то такое? Хочешь этого? - Мы о тебе сейчас говорим. - А я тебя тоже спросил и жду ответа, - младший скрестил руки на груди и устремил на брата выжидающий взгляд, всем своим видом показывая, что не отступит от своего. Леон тяжело вздохнул, но всё-таки ответил: - Нет, не хочу. Я даже представить себе этого не могу. - А с чего ты взял, что этого хочу я? Леон окинул взглядом гостиную, вновь силясь сформулировать мысль. Хорошо хоть, что в крови было много алкоголя, он немного притуплял понимание того, о чём они говорили. - Просто ты совсем не интересуешься никем, кроме меня, - ответил он. – Ты сказал, что мужчины тебя точно не привлекают, что хорошо, но и на женщин ты совсем не смотришь, не хочешь познакомиться с кем-то или просто провести ночь. И в итоге спишь со мной. - Если хочешь положить этому конец, так и скажи, - младший поджал губы. Тот факт, что подобный разговор уже происходил когда-то, задевал. Леон взял его за руку, доверительно заглянул в глаза. - Меня устраивает то, что мы иногда… так проводим время. Просто я боюсь того, что это станет для нас единственно возможным вариантом отношений, а это уже ненормально. - Что, уже надоел я тебе? Разнообразия в постели захотелось? – съязвил Дориан. - Блин, Ди, не смешно! - Сам знаю, - младший вздохнул, вновь став серьёзным. – И на самом деле ты правильно сказал Эвану, я не воспринимаю то, что мы с тобой делаем, как секс, не думаю об этом так. Только иногда бывает, если честно, - он виновато улыбнулся. - Ну да, бывает, - согласно покивал Леон, - когда яйца совсем сводит. Дориан прыснул смехом и ответил: - Я бы так не сказал, но твои слова лучше всего отражают суть того, что происходит. - И хорошо, что мы всё обсудили, у меня хоть камень с души упал. А то я уже себе надумал всякого… Дориан отвесил старшему воспитательный подзатыльник. - А ты не думай, а меня спрашивай, - ответил он. – И проблем тогда не будет. А то я не хочу повторения истории. Мало ли, снова к родителям меня сбагрить надумаешь… Леон посмеялся и стиснул его в объятиях, уложив себе на колени. - Лучше уж я всю жизнь буду спать только с тобой, чем снова тебя куда-то отпущу. - А вот это уже попахивает извращением, - деланно поморщился младший, но тут же забыл о своём «недовольстве», поёрзал, устраиваясь удобнее. – Нальёшь мне? Леон дотянулся до бутылки и наполнил бокал, но, мстя за начало сегодняшнего вечера, пить начал сам, за что получил локтем в живот. И бокал Дориан у него отобрал. Завтра нужно ехать в студию и снова отрабатывать целый день. Но ложиться спать не хотелось совершенно. Три часа ночи – детское время!