Синий чулок

      Люблю эту кофейню за близкое расположение к дому. «Синий чулок» — как символично» — сказал бы любой, кто знал меня раньше, неудивительно, что именно здесь я нашла божественные зерна. Без шуток, здесь делали вкуснейший кофе, а ещё были уютные столики на одного. Возвращаясь домой последние две недели, я привычно забирала оттуда два стакана — Рон терпеть не мог горечь на языке и характерный запах — и зачем-то ставила их, пустые, на узкие полки в гостиной над крохотным камином. Таким образом, любой пришедший в мое скромное убежище мог без труда сосчитать, что мы составили наш блестящий план за четыре встречи и восемь синих чулков.       Сегодня здесь не больше маглов, чем обычно. Двух-трех бледных и растерянных в такую рань вполне достаточно, с условием, что я буду третьей. Я сняла солнцезащитные очки и поставила покупки на столик, улыбаясь уже знакомой рыжей Эллен, которая здесь работала. Даже когда мы заперлись в четырех стенах, принявшись разгребать пепелище в душе после битвы, на крыльце магическим образом появлялись синие стаканы с записками. Бумажки с аккуратным, свойственным отличницам, почерком «Звезды говорят, что мы сильнее чем думаем» и «Все получится. Не сдавайся» грели мое надтреснутое тело изнутри.       — Доброе утро! — буднично улыбнулась девушка за стойкой.       — Доброе утро, Эллен. Мне нужно 5 средних латте с собой, — я протянула ей оставшиеся от покупок доллары и добавила, что сдача не потребуется. Зеленоглазая девушка благодарно приняла наличные и быстро побежала к кофемашине, не прекращая улыбаться.       — Больше, чем обычно. Особенный день? Ты вся светишься, — она обернулась ко мне через плечо. Я взглянула на свое размытое отражение в витрине, но даже там смогла различить красивый силуэт, который создавал бежевый тренч и укрощенные пучком на затылке кудри. Наверняка, те несколько дней я была больше похожа на привидение, которое забыли увезти в какой-нибудь полуразрушенный дом на окраине — помогали черная мантия, что маглы принимали за пальто, торчащие от ветра волосы во все стороны и синяки под глазами. Но мне важно было все просчитать прежде, чем действовать, а на внешний вид, еду и сон не оставалось времени. О, моя милая Эллен! Она даже не могла представить, какой груз упал с моих плеч ночью, — мисс?       — Да? Прости, задумалась.       — Говорю, особый повод сегодня? — она подала мне мой заказ, положив чек между картонными синими стаканами.       — Просто отличный, — я снова надела очки, перехватывая подставку с кофе, — похищение человека.       — Как? Неужели? — молодая девушка посмотрела на меня неуверенно, принимая мои слова за шутку, — впрочем, это отличные новости. Хорошего дня, мисс!       — И тебе, Эллен. Завтра еще приду, — ответила я, пугаясь её застывшего взгляда, а затем под нос прошептала, — если меня не посадят.       А середина мая выдалась поистине солнечной. Маленькие улочки старого Лондона, которые стояли практически нетронутыми с XVIII века, сохраняя пространство для маневра карет, навевали воспоминания о детстве, когда родители, отчаявшись, что их маленькую девчонку не жалуют соседские дети, отвозили её к бабушке. Та была славной, очень славной женщиной, но до абсурдного строгой и временами даже противной! Я испытала лишь облегчение, когда дома раздался решающий звонок, освободивший Корделию от бренности бытия…Но сейчас не об этом.       Старые дома плотно прилегали друг к другу, а иногда имели общую стену. Здесь жили в основном пенсионеры, забытые Мерлином. Они выгуливали собак в небольшом парке, пили вино на заднем дворе и кутались в шарфы из-за непрекращающегося ветра. Вдали от школ, университетов, делового центра, они наслаждались собой и оставшимся временем. А оно словно замерло в деревушке без века и часов.       Я завернула за угол в конце улицы, где коты обедали рыбой, выброшенной для них поваром из окна небольшого ресторана, и, пройдя старую арку с двумя старинными фонарями, оказалась по другую сторону Переходной улицы. Отсюда отлично был виден тупик вдали от дороги, где произрастал небольшой клочок молодых деревьев. Стоило мне подойти, между ними появился скромный двухэтажный домик, внешний вид которого оставлял желать лучшего. Наверное, и без Фиделиуса к нему никто бы на милю не подошел, и мне очень нравилась эта тихая гавань со своей берлогой, пусть и шаткой с виду.       Постучав ногами перед входом, я легко открыла скрипучую дверь и сразу же заметила не меньше четырех пар различного вида обуви в просторной прихожей. Большую часть дома занимала именно она, переходящая в тесную гостиную с потрепанным диваном и креслом у небольшого камина, что так типично для старых домов, и сувенирными полками с синими стаканами.       Я сбросила тренч, отмечая, что обуви было много, а вот мантии на вешалке ни одной. Все же, странная привычка у волшебников заменять всю одежду одним безразмерным куском ткани.       В моей крошечной гостиной уже царила суета, несмотря на семь утра, поэтому я поспешила в ее эпицентр, как главное ответственное лицо.       — Я не собираюсь становиться подопытным эльфом! Безмозглые вы идиоты!       — Сядь обратно, пожалуйста, ты еще слаб.       — И нужно залечить синяки после транспортировки.       — Я сейчас найду аптечку, — звонко произнесла я, сложив руки на груди и запоздало отмечая, что вкуснейший кофе остывает в коридоре на тумбе.       Все присутствующие замерли, прекратив возню. Бледная Макгонагалл обернулась ко мне с надеждой, и ее строгое, высушенное временем лицо стало необыкновенно живым. Она, разведя в стороны узловатые тонкие руки, молча указала на упрямца, что собирался удрать отсюда.       Гестия Джонс в остроконечной шляпе, едва отличимая от стены, кивнула мне молча, добавив неуверенную таинственную улыбку — виделись вчера ночью, а затем продолжила изучение торшера с оборками любопытным взглядом. Магловские штучки.       Розовощекий Рон стоял у окна, опираясь на подоконник, и читал письмо от потрепанного серого филина, которого я заметила не сразу. Не лучшая идея отправлять сюда почту — и хотя Фиделиус не позволил бы отследить нас таким образом, хотелось верить, что в письме были срочные новости.       Ну а посреди моей крошечной гостиной стоял непривычно багровый Снейп в робе заключенного, измазанный засохшей грязью. Свисающие неопрятные волосы на лице и свежие шрамы на запястьях не добавляли ему красоты, но далеко не чудовищный внешний вид привлекал внимание. Гораздо важнее было бешенство, заполняющее гостиную до краев. Этот зверь был готов растерзать любого, кто подойдёт близко. Но мне было не до истерик.       — А где мистер Уизли? — обратилась я к Рону. Мой занятой друг тут же отвлёкся от письма.       — Еще на разведке. Пишет, что Министерство на ушах, а в Северное море призвали русалок для поисков утонувшей карты, — информатор бегло пробежался по строчкам, пока я раздумывала над тем, сколько тварей у вод Азкабана могло нас сожрать ночью, — отец не знает, сможет ли вырваться сегодня.       — Утром я убедила Кингсли, что заключенный мёртв. Однако он хочет перестраховаться, — Джонс медленно подошла ко мне, несколько замедлившись около Снейпа и зацепив того обеспокоенным взглядом, — ты уверена, что его не будут искать здесь?       — Здесь такой Фиделиус, что я едва себя могу найти! — брякнул Снейп, в доказательство пощупав свои израненные руки. Вероятно, до этого он молчал лишь по одной причине: пытался получить новые сведения, — вы это придумали?!       Когда я не отреагировала, предпочитая игнорировать крик, он предпринял ещё одну попытку:       — Что вы натворили, мисс Грейнджер? Тоже захотели в Азкабан?!       Я пропустила его недовольства мимо ушей, не собираясь контактировать со зверем. У меня подгибались коленки от страха, но адреналин ещё не покинул тело поэтому я держалась стойко. Мои мозги занимало более интересное наблюдение: я не сразу заметила, что в комнате находится лишний человек, который не был посвящён в план. И нет, разъяренное дыхание профессора, больше похожего на тень самого себя, почти меня не отвлекало.       ВРАНЬЕ, я тряслась, как осенний лист, умоляя Макгонагалл о помощи       — Профессор, а как вы здесь оказались? — женщина было открыла рот, но Снейп, кажется, решил довести меня до приступа.       — Глухая, нахальная девчонка! — бывший шпион грубо схватил меня за плечи, впиваясь безумными глазами в самую суть, как впивается лев в тело бедной антилопы — никто даже не успел отреагировать, как в сознание вторглась темная магия Снейпа.        Смятая серая газета укоризненно лежала на низком столике, как напоминание о жестокости послевоенного мира. В доме стоял рассеянный свет, делающий очертания предметов нечеткими. Дверь была открыта нараспашку.       Каждый из трех растрепанных молодых людей яростно осуждал второе слушание по делам Пожирателей смерти. Только 3 мая, а приговоры сыпятся непроглядной чередой из газет.       — Они не могут держать его под стражей: воспоминания полностью оправдывают Снейпа! — голос Гарри прозвучал будто издалека.       — К тому же, он едва выкарабкался, — добавила я с надрывом.       — Держу пари, ещё одно слушание, и его отправят в Азкабан, — буркнул Рон, враждебно смотря на первые синие стаканы из «Синего чулка».       — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы этого не произошло, — заверил Избранный, — но я никогда не прощу ему убийство Дамблдора. Я помогу избежать Азкабана, буду свидетельствовать в защиту, давать интервью и врать, как безмерно его уважаю… И когда его освободят, пусть больше не появляется в моей жизни!       — Мы обязательно что-нибудь придумаем, — добавила я твёрдо, — и если придётся, то разрушим Азкабан для этого!       — Вы двое сошли с ума, — сокрушенно покачал головой Рональд, опуская глаза на газету.       Я почувствовала, как колени подгибаются, а рядомстоящая ведьма аккуратно поддерживает меня за талию холодными пальцами. Мои ладони вспотели, а на глаза неожиданно навернулись слезы от вторжения и обиды, но я быстро справилась с эмоциями. Мужчина передо мной, закатив глаза, свалится на ковер мешком — он не верил, что может быть слабым, и просчитался. Когда тот упал на мягкую поверхность, перед моими глазами возник волшебник со шприцом в руках.       — Гарри! — закричала я громче, чем требовалось. Слабость тут же отступила, — что ты ему вколол?       — Кри-ба-зон, — по слогам прочитал парень, сверяясь с упаковкой, — твоей рукой это было подписано как успокоительное.       — Мерлин, сколько?       — Я не… запомнил, — растерялся он, с вопросом оглядывая шприц, — пусть полежит: он с шести утра шипит.       — А магию-то нельзя. Ты сама так сказала, — добавил Рон из своего угла.       — Вот именно!       — Первый раз он получил дозу в лесу, а второй раз сейчас, верно? — я почувствовала, что сердце перестает биться, когда Гарри утвердительно кивнул. Я бросилась к Поттеру, чтобы убить его, но Макгонагалл придержала меня за руку.       — Пойдем лучше чая выпьем, дорогая. Нам есть, о чем поговорить.       — Я кофе принесла… — мрачно сказала я, видя как Гарри бросается в прихожую, подальше от разъяренной фурии, — на софе. И кто-нибудь, положите профессора на диван!       Солнце наконец-то выползло из-за туч, заливая тесные улочки пригорода Лондона призрачным и мерцающим веществом. Единственное место в доме, где оно проникало за стену— была продолговатая узкая софа у окна второго этажа, спорящая своими габаритами с коридорчиком. Здесь было тесно и дряхло, но больше податься было некуда. Этот дом, доставшийся по наследству Грейнджерам, не фигурировал ни в одном бланке со знаменитой фамилией и до сих пор принадлежал Корделии Уисдом.       Узкая лестница на первый этаж была ограждена хлипкими деревянными перилами, которые отступали от софы не больше, чем на десять дюймов. Справа был столик, уставленный бессмертными цветами, которым, казалось, нипочем отсутствие прямого света и полива, а слева две двери — в маленькую ванную и спальню. Все выглядело так, как и было в моих детских воспоминаниях, словно ни одна пылинка не двинулась с места за многие годы. Я сидела закинув ноги на подлокотник и раздумывая над размещением.       Отдать свою спальню профессору было бы слишком. Он не похож на человека, которому дорог собственный комфорт, поэтому диван на первом этаже отлично подойдет для его нужд. В бабушкиной библиотеке не было книг по магии или темным искусствам, но занять себя трудами Шекспира или Аристотеля можно было на некоторое время. Благодаря щедрым денежным пожертвованиям Гарри, гардероб Снейпа обзавелся магловским длинным пальто, водолазками, рубашками и футболками вкупе с брюками. Подбирать Снейпу трусы и носки я оставила услужливым консультантам из «Мистер и Миссис Гоуст». Только наличные, без чеков — все, чтобы нас не отследили. Оставалось надеяться, что Снейп не побрезгует магловскими покупками.       Негромкие шаги с первого этажа по скрипучей лестнице поспособствовали тому, чтобы мысли разбежались в стороны. Заспанный и лохматый Снейп, пряди которого прилипли к лицу, обратил ко мне рассеянный взгляд, молчаливо выгнув бровь. Оранжевый закатный свет упал на впалые скулы и кончик носа, смягчая его контуры до человеческих. Домашний Снейп — это не то, к чему можно быть готовым, но так гораздо лучше.       — Полгаю, у вас есть план? — спросил он надтреснутым голосом, глазами пробежавшись по пыльному коридорчику.       — Я ожидала, что мистер Уизли прибудет сегодня, чтобы рассказать, как движутся дела в Министерстве, но там такая суета, что улизнуть не удалось. Гестия отправилась туда, чтобы что-то разнюхать.       — К делу, мисс Грейнджер.       — План простой: отсиживаться здесь, приходить в себя, набираться сил. Магией пользоваться нельзя, поэтому можете развлечь себя книгами, музыкой или ведением дневников. Совсем скоро мы постараемся отправить вас в другую страну, и вы сможете забыть об этом кошмаре.       — И ни о чем из этого я не просил.       — Вам и не нужно. Мы все искренне хотим, чтобы вы наконец-то смогли освободиться и жить спокойно.       Снейп провел рукой по своему лицу, в его глазах опять разгоралось бешенство, поэтому страх забарабанил по височным долям маленькими железными молоточками. Я суетливо начала озираться в поисках чего-то тяжелого — ведь помощники разъехались, а Гарри с Роном играли с мячом на заднем дворе, но зельевар быстро справился с нахлынувшей волной раздражения, и вдруг сел рядом, на узкую софу.       — Вы ведь не понимаете, что натворили, верно? — обреченно спросил он. Я убрала ноги с подлокотника и робко взглянула на него.       — Мы похитили вас, потому что считаем, что приговор был вынесен несправедливо, — я постаралась сделать голос тверже, — и вам придется с этим смириться.       — Я должен им всего десять лет, — он тряхнул волосами, отгоняя напрашивающуюся благодарность, — это было ваше самое идиотское решение, мисс Грейнджер.       — И самое верное.       — Вам нужно было более виртуозно поджечь меня на первом курсе. Тогда мы бы не оказались в столь затруднительном положении.       — Вы что, шутите? — взвилась я.       — А вы?       — Сэр…       Снейп почесал затылок, скривившись от грязи на пальцах. Вероятно, он хотел бы привести себя в порядок.       — Пойдемте, я покажу вам ванную. Я купила зубную щетку, полотенца и травяной шампунь.       Профессор ничего не ответил, но по его взгляду я поняла, что идея с ванной показалась ему отличной. Особое лицо у него получилось, когда я сообщила, что ванны в доме две. К счастью, крошечный размер обеих его не испугал, правда, вопросы о странной планировке бабушкиного гнезда остались. Что ж, придется немного поютиться.       Как я могла судить, первый день прошел относительно неплохо, по крайне мере, Снейп не дергался, как ненормальный, при появлении людей в гостиной. Я оставила дом в его распоряжении и поволочилась на задний двор, к мальчишкам. Изображать из себя уверенного человека, не пребывающего в диком страхе от реакции Снейпа, от внепланово появившейся в доме Макгонагалл, от огромного напора и давления за совершенный поступок, от вторжения в память — было, мягко говоря, непросто. Не хватало поддержки.       С другой стороны, Гарри и Рон были измотаны не меньше, чем я. Когда я вышла на улицу, то заметила их, сидящих на скамье, и развлекающих себя невеселыми беседами: мяч покоился у ног, в земле. Вероятно, нас всех настиг эмоциональный откат после того, как адреналин схлынул и мы остались наедине с голыми фактами — итак, преступник похищен из-под носа Министерства, а также усмирен. Что же дальше?       — Наш подопечный еще спит? — спросил Рональд, оглянувшись на меня.       — Нет, он отправился в ванную, — пожала плечами я, — он проспал почти 10 часов. Больше не используйте седативное для того, чтобы заткнуть ему рот.       — Он применил к тебе леггилименцию, — стальным голосом заявил Гарри, взглянув на меня исподлобья, — так что скажи «спасибо», что я его не убил.       Я тяжело вздохнула, присаживаясь между друзьями и смотря на красный от солнца горизонт. Нам предстоит провести какое-то время здесь, в тесном домике на Переходной улице, что вызывало тяжелый вздох и глухое бессилие. О том, что делать дальше, я не думала.       — Мы нашли в твоей сумочке спальные мешки, — сказал Избранный немного погодя, — ляжем в ванной и на кухне.       — Зачем? Снейп без магии не опасен, он напуган и дезориентирован. Вы можете отправиться домой, пока не стемнело.       — Мы не оставим тебя с ним, не после того, что произошло, — ответил брюнет, покачав головой. Рон тоже согласно кивнул, но выражать свою точку зрения вслух не стремился, — тем более, твоя дверь нас не выпускает. Если уйдём, то боюсь, обратно не вернёмся.       В круговерти войны иногда отшибает память от количества боли и горечи. Воспоминания о той бойне в Хогвартсе были окутаны дымкой, и я все корабкалась по ним как по наспех сколоченной лестнице, лишь издалека видя, как фигуры Тома Редла и Гарри стоят друг напротив друга в лесу, а рыжая макушка Рона мельтешит рядом. Я помнила только сминающую меня в кулаке боль, испарины на висках и ватное тело.       3 мая вечером я очнулась в доме бабушки, обнаружив себя разбитой и потерянной. И сбежать от потерь, трупов и боли с чувством выполненного долга было отличным решением. Это и подтвердила свежая газета о заключении Малфоя старшего в Азкабан и суде над Снейпом. У нас была всего неделя, чтобы придумать план.       — Я всегда боялся, что вы двое слетите с катушек, — друг провел рукой по рыжим волосам, взъерошив отросшую челку со стоном, — и кажется, я слетел вместе с вами.       — Мы без тебя не сможем. Не бросай нас, — сказала я жалобно, прикоснувшись пальцами к его горячей руке, — еще нам нужен человек в Министерстве, чтобы узнавать, что там происходит, и человек в Аврорате. Гарри, есть идеи?       — С этим просто. Мистер Уизли и, скажем, Гестия Джонс согласятся. Но проблема далеко не в помощниках, а в самом плане. Вот его признают виновным, а дальше что? Куда его?       — Как только Визенгамот признает Снейпа виновным, ему зачитают его права, а затем поведут на нижний этаж, где у выхода будет ждать карета с Фестралами. После его усадят с аврором в нее, применят Петрификус и Инкарцеро для надежности, и они тут же отправятся по воздуху к Азкабану — это, примерно, сутки в пути. Что? Почему вы так на меня смотрите?       Мы с Гарри слушали, открыв рты и ликуя от того, что Рон понимал в магическом мире сильно больше, чем мы. Никто даже приблизительно не знал, что происходит с заключенными после приговора.       — Откуда… Ты все это знаешь? — выдавила из себя я потрясенно.       — Ну, в детстве читал инструкции, которые папа приносил домой. Он же с самого низа пришел к своей должности, с сопровождающего заключённых, — пожал плечами друг, будто в этом не было ничего особенного, — да и часто рассказывал истории про это. Например, как Белла покусала аврора, оставшись с ним наедине в карете. Бедолага потом лечился от всех болячек в мире.       Не выдержав, я полетела его обнимать, едва не плача. Теперь нам не придется ходить на разведку в Министерство или действовать по обстоятельствам — огромная гора упала с плеч. Я даже чмокнула его в щеку.       — Гермиона, задушишь!       — Ты просто умница!       — Да, но вопрос все еще открыт, — скривился Гарри от увиденной сцены, — где мы его похитим? Как мы вырубим аврора и отвлечем Фестралов?       Мы просидели на заднем дворе до темна. Где-то вдалеке зажглись медово-желтые фонари, птицы перестали сновать между деревьев, а ветер больше не шелестел. Становилось все прохладнее, пальцы стали красными, а земля остывала от дневного солнца. Весенние ночи здесь несколько суровы, но крайне уютны.       — Не могу поверить, что мы это сделали, — прошептала я.       — А я не могу поверить, что нам удалось, — ответил Гарри, — особенно, если учесть, что план посыпался почти сразу.       — Даааа, — задумчиво почесал затылок Рон, — Гермиона, его точно здесь никто не найдет?       — Я думаю, что Фиделиус не сможет разрушить даже Темный Лорд. Минерва сказала, что вышло сильно.       Гарри встал со скамьи и похлопал меня по плечу, молчаливо выражая уважение. Я знала, что он осознавал, как несправедлив оказался суд, но и простить Снейпу все, что между ними было, не мог. Любовь к Лили, пророчество, смерть Дамблдора — да и хамское отношешение никто не отменял. Было глупо полагать, что Избранный зауважает профессора — он лишь хотел вернуть долг за вклад в победу. Рональд старался не говорить о Снейпе, но был искренне поражён пересказанными другом воспоминаниями. А я хотела лишь спасти человека от ещё одного круга ада.              А хотел ли этого он?