Вознесенный к мечте

— Я открою! — встав из-за стола подхожу к входной двери. Смотрю в глазок, и на моем лице появляется улыбка. Я открываю дверь. — Мицуми!!! — Тоши! Я обнимаю свою подругу, я так по ней соскучился. Правда от неё пахнет очень странно. помимо её запаха присутствует и другой — чужой. — Ты с кем-то была? — Да, я заходила к нашему сокурснику, забирала свой конспект. Вот тебе принесла) — Ох, спасибо, я совсем забыл, что вообще учусь… — Ну не удивительно) Кстати, как Акира? — она загадочно улыбнулась, посмотрев в сторону того. — Нормально. Правда я его жутко испугался вначале, даже нож схватил. — Вот дурень, говорила же ему, чтобы он сначала мне позвонил! — Вообще, он даже очень вовремя. Мне плохо стало, когда он пришёл, я сознание потерял. — Бедненький (- она снимает куртку и ботинки, берёт сумку, и мы вместе идем на кухню. Акира встает из-за стола и обнимает Мицуми. Мы болтаем, попивая чаек и пока Мицуми решила отчитать Акиру за то, что напугал меня, я объедался сладким. Печенье, кислые и сладкие конфеты, кислые порошки, змейка, chupa-chups, шоколадки, пирожные и многое, многое другое. Я не мог остановиться, забвенно поедая вкусненькое. Когда же Мицуми это заметила, то отобрала пакет сладостей и спрятала, сказав Акире местонахождение сладкого. — Посмотри, сколько ты съел! Столько сладостей есть вредно! Всë, теперь Акира будет выдавать тебе их поштучно. — Мицууумии, ну за что ты так ( — Растолстеть хочешь? — У меня метаболизм такой: ешь сколько хочешь и ничего не будет! — А представь, что появится аллергия на сладости, которые ты обожаешь? Я, деланно обидевшись, отвернулся от неё, так как понимал, что она права, но признавать не хотел. Потом поднялся и сказал: — Пойду конспект учить, а то с моим «везением» 100%, когда я приду, что-нибудь писать будем или опрос устный закатят. — Хорошо! Если ты не против, я посижу с Акирой? Я кивнул и поднялся к себе. Зайдя внутрь мне стало душно, поэтому я открыл окно. С улицы подул прохладный ветерок. Ночь была прекрасна. Тихо, темно, пусто. Скорее всего, в другой день мне бы стало грустно. Такие ночи обычно напоминали мне о том, что он очень и очень одинок. Сколько бы друзей и подруг не было — одинок. Душевно. Сколько не общайся, хоть со всем миром — душевную пустоту не заполнить. Ветер приглаживал мои волосы, взъерошивая, путая волоски между собой. Стук. Странно, я вроде не закрыл дверь. — Что-то случилось? Это был Акира. Мицуми ушла? И даже не попрощалась. — Миц ушла, сказала, что очень тропится куда-то. Даже заранее извинилась, что не попрощалась. — Ясно. — Мой взгляд был бесмысленно направлен куда-то вдаль. В голове ничего: ни назойливых мыслей, ни вопросов, ни чего-нибудь ещё. Пу-сто-та. Мне нравилось такое состояние. Вот только конспект учить перехотелось. — Тошиюки? Ты чего завис? — он махнул рукой на небольшом расстоянии от моих глаз. — М? Задумался просто. — выйдя из прострации я понял, как сильно болит голова. — Слушай, я устал и хочу лечь спать. Диван в гостинной раскладывается, постельное бельё лежит внутри. Оставь меня пожалуйста. — Я сел на край кровати, упираясь локтями в колени и массируя виски. — Да, хорошо. Спокойной ночи. Он ушёл, закрыв за собой дверь. Я забрался под одеяло и провалился в сон. К сожалению, это было ненадолго. Проспав часа два-три, я проснулся от дикого холода. Окно легонько билось о косяк оконного проëма. Я встал с кровати, пошатнулся, но устоять смог, закрыл окно. Руки и ноги заледенели. Я дрожал. Надел худи и тёплые штаны, оставленные мной именно на такие ситуации. Я вновь залез под одеяло. Всё равно холодно. Тогда я достал плед, набросив его поверх одеяла. Не помогает. Холодно. Ещё и живот болит. Мне бы заснуть, пока хуже не стало. идея! Я быстренько вылез из-под одеялка и, взяв с собой плед, вышел из комнаты. Мда, по сравнению с ней коридор был оооочень тёпленьким, ведь я всё ещё мерз. Я тихонько пробрался на кухню за кофе, ведь холод уже разбудил мой организм и помимо этого живот болит. Следовательно — поспать не удастся. Только я включил свой бесшумный чайник (долго такой искал), как мою талию обвили две руки. Я вздрогнул и обернулся. Конечно же это был Акира. Он тяжело вздохнул и пробурчал еле внятное «и чего тебе не спится», утыкаясь лбом в моё плечо. Я, честно, прихуел от такое наглости, поэтому сбросив его руки с моих бёдер, я сказал: — Зачем пришёл? Спал бы себе дальше. — Хоть ты этого и не замечаешь, но ты очень шумный. — Чего?! Я между прочим как мышь — тихий и бесшумный! — Значит у меня очень чуткий слух. — его сонливость как рукой сняло. Он выглядел так, будто и не ложился спать: не слипающиеся от усталости глаза, бодрый тон голоса и отнюдь не взъерошенные волосы. — Ну извини, что разбудил, потому что мне, блять, холодно! — во время течки я всегда был таким агрессивным. Хотя и в жизни то не особо дружелюбный. — Окно не закрыл? — Как ты. — Сквозняк. — И ты не мог закрыть?! — Ты спал. Я подумал, что тебе нормально. А мне всегда жарко. Мы замолчали. Чайник уже давно вскипел. Я полез за кофе, но потянувшись к дверце верхнего шкафчика, обнаружил руку Акиры на моей в «отодвигающем» жесте. — Ну вот что ты опять лезешь? — буркнул я обиженно и зло. — Не пей кофе. Потом плохо будет. — Не будет! Я хочу кофе. — Тебе поспать надо, а не кофе. Налей себе чаю и успокойся. — Нет! Я. ХОЧУ. КОФЕ! Спорили мы долго. Я возмущался громко и слишком эмоционально. Мне начало казаться, что у Акиры уже голова от меня болит. Если вначале он был спокоен, то с каждым разом ответить без лишних эмоций ему становилось всё труднее. Вдруг, видимо не выдержав, он выкрикивает «блять», одновременно с этим ударяя кулаком по столу, вмиг оказывается передо мной, уперев руки в столешницу по бокам от меня и в доме повисает гробовая тишина. Я спиной прижимаюсь как можно ближе к этой несчастной столешнице, замерев от страха. В его глазах сверкнула ярость, но быстро утихла, когда мы оба осознаем, что наши лица находятся в считанных сантиметрах друг от друга. Он тяжело дышит, от только что выплеснувшихся за край эмоций, стараясь смотреть мне только в глаза. Я же в свою очередь медленно, но верно вжимаюсь в столешницу спиной, которая уже начинает болеть. Ноги дрожат, живот болит сильнее ещё и страшно. Из-за течки и омежьей сущности эти ощущения множатся на 2. Класс. Полный комплект. Через пару минут Акира сглатывает и отводит взгляд, убирает руки, выпрямляется и отходит на небольшое расстояние. — Прости. Я не хотел. Я почувствовал, что виноват, ведь это я вывел его на эмоции. — Ты тоже прости. Я не специально. всё это. Мы ещё немного помолчали. Я решил хоть как-то продолжить разговор и не зацикливаться на произошедшем: — Знаешь, я думаю ты прав. не буду пить кофе на ночь. Но чай буду. Акира обессиленно посмотрел с выражением лица «ну наконец-то» и полез за чаем на верхней полке. Когда он достал банку, я поспешил было помочь и нечаянно коснулся его руки. Его глаза расширились и взгляд стал обеспокоенным: — Ты как ледышка. Я не думал, что ты настолько замёрз. Иди садись, я всё сделаю. Я не стал спорить, лишь удивился такому вниманию и заботе. Сев за стол, я укрылся пледом. Через пару минут я уже попивал вкусный зелененький чай «Молочный улун». Акира сидел напротив и о чём-то размышлял, слегка барабаня длинными пальцами по столу. Допив чай, я вымыл свою кружку и, обернувшись, увидел перед собой альфу. Он смотрел мне прямо в глаза, как в душу, с непонятными для меня мыслями. Вдруг он сказал: — Пойдём проверим твою комнату. И мы пошли. Как только открылась дверь, по полу потянул холодный воздух, да и сверху было совсем не жарко. Я поежился. Чай хоть и помог немного, но от одного дуновения я вновь стал замерзать. Акира посмотрел на меня. В глазах застыл немой вопрос. — Что? — Есть предложение. Мы ложимся спать в твоей комнате. Вместе. Ты об меня согреешься, а мне в этой прохладе спится просто замечательно. Согласен? Я застыл от удивления. На щеках появился румянец — в голову лезли всякие мысли. А всё из-за течки! Ведь из-за неё, да?.. — Ну что? — Хорошо.. — Договорились. Через пять минут я прекрасно обустроился на его равномерно вздымающейся груди. Он положил свою руку мне на голову и легонько гладил. Прислушавшись к его ровному сердцебиению, я быстро уснул. В эту ночь я впервые ощутил себя по-настоящему дома.