Добровольное безумство

Ежегодный фестиваль в Фонтейне в этом году выдался на редкость прекрасным. С удовольствием глядя на веселящихся людей и мелюзин вокруг, Ризли, впервые за долгое время выбравшийся на поверхность, улыбается, неожиданно выцепляя из толпы самого желанного гостя праздника. Невиллет выглядит подобающе своему высокому общественному статусу, но одновременно с этим так нежно и изящно, что у брюнета спирает дыхание на долю секунды. Верховный судья так же примечает молодого человека и приветственно ему улыбается, маша рукой, – даже в этом, таком привычном движении есть такая недосягаемая, до безумия изящная грациозность, что, забывшись, Ризли не сразу понимает, что можно и подойти для начала разговора. – Выглядите неподражаемо великолепно, герцог, – с легкой улыбкой начинает диалог Невиллет, приблизившись достаточно близко к своему знакомому, ведь иначе его было бы не слышно: вокруг слишком громко играет музыка и смешиваются воедино голоса присутствующих, так что властный голос судьи просто затерялся бы в этом потоке. - Вы тоже очаровательны, мсье Нёвиллет, - отвечает любезностью на любезность, при этом выполняя легкий поклон, Ризли и протягивает мужчине руку, приглашая его совместно провести этот фестиваль, наполненный искренней радостью и беззаботностью. Дракон чуть прикусывает нижнюю губу, когда его рука оказывается в ладони мужчины и еще долго не может свести загоревшихся глаз с аккуратно сцепленных кистей; что-то такое непрошенное, чуждое, резко проникает в голову верховного судьи, заставляя мысли направиться в несвойственное им в обычное время русло. – Я так рад, что мы оба смогли найти время и оторваться от работы, – решает открыться брюнет, подводя своего спутника к менее людному месту недалеко от сцены и упираясь плечом в уличный фонарь. – Да, я тоже несказанно рад этому обстоятельству, – поддерживает мужчина, после поддаваясь воле эмоций и обвивая чужую шею руками, жадно, точно изголодавшись по этому теплу и ощущениям, плотно прижимаясь к телу герцога, издавая тихий стон, когда горячие руки наконец находят свое место на тонкой талии. – Мы же на людях, Вы чего, мой милый? - Я мертвецки соскучился по тебе, понимаешь? - шепчет в ответ Нёвиллет; мужчина попросту не может себя сдержать, чтобы не повторить эту провокацию, чуть громче простонав на чужое ухо, после игриво прикусив мочку. – Может, трахнешь меня прямо тут, м? – Продолжай двигаться, – на выдохе приказывает довольный Ризли, рыча и слабо постанывая от чужой близости и раскрепощенности, которой мужчине порой так не хватает. Нужно чаще изводить его воздержанием, самое главное тут, так это самому не сорваться. – Ну нет, так дело не пойдет, – отрицательно мотает светлой головой дракон, не в силах, однако, отстраниться и продолжая так позорно потираться пахом о чужой, чувствуя, как напрягается чужой член, так заметно упираясь в ширинку и явно истекая смазкой. - Я сказал, продолжай. Невиллету не остается ничего, кроме как послушно исполнять приказ, то и дело жалобно вскрикивая, постепенно, но точно приближаясь к разрядке и совсем не замечая ничего вокруг, сфокусировавшись лишь на соблазнительной неправильности их близости, что так возбуждает воображение; судья точно долго еще будет смаковать эту ситуацию, сидя в зале заседаний, старательно пытаясь скрыть свой стояк от чужих глаз. Фестиваль сместился дальше, так что площадь, на которой мужчины пристроились в самом укромном местечке, полностью опустела, позволяя делать все, что только придет в голову. - Еще немного, давайте, мсье, постарайтесь хорошенько. Его низкий баритон заставляет беспомощно проскулить, уткнувшись лбом чужое в плечо; еще чуть-чуть и Невиллет точно с позором кончит от одного только контакта через одежду. Но нет: прижимая его к огромной сцене, Ризли встает на колени, бегло, точно торопясь, снимая с мужчины брюки вместе с нижним бельем, испачканным просто невообразимым количеством естественной смазки. – Что это тут такое? – поднимая язвительный взгляд на чужое красное от вожделения лицо, спрашивает мужчина, и, не теряя времени, заглатывает влажную головку, с чувством заталкивая ее за щеку, чтобы затем резко придавить ее к верхнему небу языком, вызвав громкий, но так неприятно заглушенный ладонью стон, что все равно пробивается сквозь пальцы, снося крышу и заставляя начать двигать головой, то и дело сглатывая никак не перестающую течь смазку. Дракон дрожит всем телом, в беспамятстве путается тонкими пальцами в чужих коротких волосах и еле как умудряется стоять на ватных, то и дело подгибающихся ногах и отрывисто стонет, полностью сбивая дыхание. - Ризли, – мягко стонет, запинаясь, мужчина, чтобы, изогнувшись в спине, кончить на чужие приоткрытые губы, такого маняще-винного оттенка. – Тшш, – мягко улыбаясь, мужчина быстро поднимается, чтобы успеть подхватить судью, окончательно растерявшего свои силы. - Какой же ты.. - он аристократично опускает ругательство, касаясь пальчиками чужих щек, притягивая лицо брюнета к себе поближе, чтобы затянуть его в долгий поцелуй. - Люди с фестиваля скоро вернутся сюда на концерт. Продолжим в отеле? - Да. Редко когда выпадает возможность провести день вместе. В номер они вваливаются, сплетаясь в страстном поцелуе, точно изголодавшиеся хищники, наконец-то дорвавшиеся до своей самой желанной добычи: кусая чужую нижнюю губу, дракон уже не стесняется громко стонать прямиком в эти соблазнительные губы, чувствуя чужие руки по всему своему телу, не в силах устоять перед чарами герцога, что до сих пор как-то держится, пока его член с мольбой размазывает смазку по трусам: пятно уже начало просачиваться на плотную ткань брюк, что Нёвиллет замечает лишь сев на кровать, разведя ноги пошире, ведь в них на полу устраивается брюнет, явно не насытившись уличным. Потираясь о чужое колено щекой, молодой человек чуть улыбается, озорно сверкнув глазками, чтобы затем отстраниться, уперевшись руками в пол позади себя, показав свое напряжённое тело во всей красе. – Выглядишь как послушный щенок, – довольно улыбается дракон, наступая на чужое бедро, потираясь носком обуви о пах, чувствуя, как мужчина, еще больше окаменев, дергается ему навстречу, явно наслаждаясь подобным развитием событий и совсем не сопротивляясь. – Встань и трахни меня, сторожевой щенок, – неожиданно строго выговаривает мужчина, чуть отползая на кровати, освобождая место для брюнета. Нависая над Нёвиллетом, молодой человек тихо хмыкает, примечая, как сильно тот робеет, когда смиренно оказывается снизу. Сжимается, тщетно пытаясь прикрыть наготу тела, краснеет и так потрясающе стонет на каждое прикосновение к себе, что у Ризли просто нет слов. Закидывая чужие ноги себе на плечи, мужчина глубоко выдыхает, откровенно и неприкрыто наслаждаясь чужим предвкушающим видом, что так украшает это лицо и подходит заплаканным, потерявшим весь фокус глазам. Ризли с рыком растягивает податливые стенки подобием узла на головке члена и довольно стонет, наконец почувствовав чужое тело во всей его красе на себе. Сжимающимся с завидной жадностью вокруг себя, – это именно то чувство, которого порой так не хватает после напряженного рабочего дня глубоко под водой. А чужая реакция? Это же отдельное произведение искусства, которым хочется наслаждаться, блаженно улыбаясь, находясь при этом где- то за гранью своего обычного восприятия. – Если я кончу внутрь, узел с высокой вероятностью будет ощущаться болезненно, – прерываясь на резкие выдохи, не прекращая при этом двигаться в чужом теле, предупреждает брюнет, очень надеясь, что этот факт не спугнет мужчину, ведь сцепка, – хотя бы ее подобие – полуоборотню сейчас просто необходима. – И что? Когда это было проблемой? Щенок, просто сделай это, - изнывая от переполняющих чувств, дракон, чьи ноги упали с плеч Ризли, обвивает чужое тело руками, ведь хочет почувствовать своего любимого еще ближе, царапая при этом его спину, оставляя под острыми когтями алые полосы, что еще долго будут ее украшать и приятно болеть, напоминая об этом прелестном фестивале. Темноволосый покрывает чужую кожу на шее и плечах поцелуями, стонет, не стесняясь быть громким и продолжает входить в податливое, горячее нутро, наслаждаясь им. Поцелуи сменяются укусами, – сначала слабыми: зубы только-только касаются кожи, однако, по мере приближения разрядки, они становятся раскрепощеннее, грубее, становятся такими, что у дракона звездочки перед глазами плывут и взрываются где-то в пучине возбуждения. Узел и вправду довольно болезненно натягивает неподготовленные стенки вокруг себя, заставляя, промычав, задрать голову, закатив в блаженстве глаза и только глубже впустить этот член, позволив Ризли продолжить доводить мужчину до чего-то такого, что напоминает сладкое исступление. Добровольное безумство. - Люблю тебя, - сквозь пелену сна шепчет Нёвиллет и улыбается, обнимая герцога. - И я тебя, радость, - чмокая растекшегося счастливой лужицей судью в лоб, отвечает Ризли с улыбкой.