Крах

      В шестнадцать лет у Крэйга появились водительские права, а вслед за ними и первый автомобиль, подаренный родителями на Рождество. Казалось, вот оно — безграничное счастье, которое можно делить со своим бойфрендом, катаясь по заснеженным горам Колорадо. И поначалу, действительно, все так и было: безбашенные ночные поездки с друзьями и спокойные, почти романтичные, рандеву с Твиком, которые всегда заканчивались сладкими поцелуями и жаркими объятьями. Крэйг — правда — был очень счастлив те несколько месяцев. До тех пор пока не начал замечать, что все чаще его внимание переключается с Твика на Стэна Марша — одноклассника, который на вечеринках бухает в три раза больше, чем остальные, и у которого имеется семейная ферма по выращиванию травки.       Крэйг смотрит на Стэна почти всегда: на уроках, в столовой, в коридоре, на школьном стадионе, когда тот приходит на тренировки. Он замечает все: заебаные глаза, мешки под ними, раздраженный вид и, конечно, постоянные ссоры с Венди, которые происходят у Марша будто по расписанию и на виду у всех.       Крэйг засматривается на разговаривающего с Кайлом Стэна даже в тот момент, когда Твик, не заметив развязавшийся шнурок и запнувшись, больно падает на асфальт. И вот тогда Крэйг понимает: происходит какой-то пиздец. И, похоже, Твик тоже это замечает, раз начинает нервничать все чаще и интенсивнее, острее реагировать на окружающую обстановку и в конце концов напрямую высказывает Крэйгу, что тот изменился и ведет себя не так, как раньше. Конечно, сопровождается это все визгами, писками, криком и — как без этого — вырыванием блондинистых волос с головы. Скандал — а это был именно он — заканчивается тем, что Крэйг, разозленный, подавленный и осознающий, что Твик прав, отправляется на тусовку в честь дня рождения Токена, оставляя Твика одного.       Когда Такер появился в доме Блэков, вечеринка была в самом разгаре: громко орала музыка, многие вовсю веселились возле бассейна, кто-то уже добрался до травки, принесенной Стэном, а кто-то уже валялся в отключке после пребывания в местах не столь отдаленных. В общем, на трезвую часть празднования Крэйг опоздал, поэтому, с подачи более менее адекватного Токена, к спиртному в итоге не притронулся: надо же было кому-то развозить особо пьяных товарищей по домам.       Не сказать, что быть трезвенником в окружении пьяных лиц — предел мечтаний, но Крэйг держался до самого конца. Даже Стэн Марш, который под конец вечеринки стал совсем уж невменяем и которого сраный Токен запихнул в тачку Крэйга чуть ли не насильно, не мог разозлить Крэйга хоть капельку. Но, нужно признать, того терпеть было куда сложнее, чем остальных присутствующих в салоне автомобиля: Кайл уже минут пять назад отключился, Клайд всегда был тих и неактивен после бурных пьянок, а Джимми лишь бубнил себе под нос какие-то шутки. Лишь гребаный Стэн никак не мог заткнуться: он жаловался и ныл, почти рыдал и все время твердил о Венди, с которой совсем недавно расстался. Крэйг, как и все, впрочем, не был особо удивлен: их отношения трещали по швам и рано или поздно это бы произошло. Выходит, рано.       — Я для нее все… — вопил Стэн, даже когда в машине остались только они вдвоем. — А она… Блять, ну чем я такое заслужил? Ничем, бля!       Крэйг в голове высчитывал сколько расстояния осталось преодолеть до дома Стэна и мысленно материл его отца за то, что их ебучая ферма находится так далеко от особняка Токена.       — Такер, хули молчишь-то? — Марш впервые за всю поездку обратился именно к нему. Крэйг вздохнул: он надеялся, что Стэн в принципе не соображает достаточно для того, чтобы понимать с кем находится. — У вас же с Твиком тоже что-то не складывается в последнее время.       А вот тут уже неприятно. Крэйг сжал руль машины. Стэн заметил разлад в их отношениях — это немного настораживало. Крэйг не хотел бы, чтобы кому-то постороннему было хоть что-то известно об их отношениях с Твиком. Даже Клайду и Токену он рассказывает лишь тщательно отобранные секреты, факты и события из своей жизни — а они ведь его лучшие друзья! Стэн уж точно не вписывается в утверждение «Друг Крэйга Такера», а значит, и не должен знать что-нибудь личное о нем. А тем более то, что в «разладе» с Твиком Марш имеет чуть ли не главную роль.       — С чего ты взял?       Крэйг решил идти в наступление. Мало ли что Марш может выдать по пьяни? Лучше отрицать.       — Видно, чел. Причем очень хорошо видно, — Стэн икнул и приложил пальцы к вискам — они, похоже, болели. Допился. — Поэтому ты меня должен понимать.       Крэйг не понимает. И не хочет, вот честно. Ему бы вообще со Стэном не разговаривать. И отгородиться как можно сильнее. Но вместо этого получается лишь сказать:       — Тебе кажется. У нас с Твиком все хорошо.       Крэйг сам себе не верит. И Стэн ему не верит тоже.       — Не смеши, — он нелепо хихикнул. — Поэтому ты приехал без него?       Марш всегда такой наблюдательный, будучи в стельку? Крэйг смотрит на него через зеркало на передних сидениях: растрепанный, икающий, держащийся за виски и голову, в помятой футболке и накинутой сверху куртке, с зеленоватым оттенком лица и красными щеками — характерный вид пьяного Стэна. И здесь бы безразлично отвести взгляд, забыть, замолчать. Сделать что угодно, кроме того, что делает — вернее, думает — в следующую секунду Крэйг.       Стэн привлекательный.       Нет, Стэн красивый.       Смазливый такой.       Симпатичный.       Да, красиво-смазливо-симпатичный парень.       Тот самый парень, по которому должны течь девчонки. Из-за которого на матчах обязательно визжат черлидирши. Благодаря которому очередная малышка с разбитым сердцем будет писать о своих чувствах в личном дневнике.       Это все, конечно, да. Это база. Аксиома, блин. Основа основ.       Но Стэн — не тот парень, из-за которого Крэйг Такер должен смущаться. Он не тот, из-за которого у Крэйга должен происходить внутренний диссонанс и переосмысление самого себя. Твик Твик — тот самый, это точно. Но Стэн Марш — нет. Он другой. Он не может…       Он не может заставить Крэйга забыть о Твике.       Или…       Крэйг не знает, как они оказались в полнейшем одиночестве на безлюдном шоссе. Не помнит, когда Стэн успел перелезть на переднее место. И Крэйг совершенно точно не останавливал машину, потому что Стэн об этом попросил. Конечно, нет.       И это не он сейчас позволяет Стэну себя касаться.       То, что происходит сейчас — ни в коем случае не одобренная Крэйгом ситуация… Но почему-то он все равно позволяет себе целовать Стэна и разрешает самому Стэну блуждать руками по крэйговскому телу, перебирать его темные волосы, засовывать язык глубоко в рот…       Крэйг находится будто в бреду: секунда — и Марш уже расстегивает ремень его джинс и пробирается ладонью в трусы, мгновение — и все тот же Марш сжимает в своей руке его, Крэйга, член и вводит по нему вверх-вниз, надрачивая…       Крэйг не замечает, как делает все то же самое: стаскивает со Стэна его штаны вместе с трусами, сжимает головку его возбужденного члена, облизывает свою ладонь и начинает ласкать чужой орган, стараясь войти в нарастающий темп.       Они дрочат друг другу одновременно, издают такие мерзкие и похабные звуки, что Такер иной раз сглатывает. Все это, безусловно, просто отвратительно: он мастурбирует Стэну Маршу в своей машине, в то время как Твик, наверное, места себе не находит из-за их ссоры. Крэйг чувствует себя последней мразью, думает о том, что надо бы сейчас же прекратить всю эту вакханалию, взять с Марша слово, что тот будет держать язык за зубами, и забыть обо всем, как о страшном сне. Но случайно брошенный взгляд на сосредоточенного и такого возбужденного Стэна, облизывающего собственные распухшие от поцелуев губы, подталкивает Крэйга к ужасному осознанию того, что он не хочет останавливаться. Ему хочется продолжить ощущать чужую ладонь на своем члене. Хочется продолжать дрочить гребаному Стэну Маршу, который не оставлял Крэйга в покое длительное время, постоянно оставаясь где-то в мыслях, на периферии сознания. И Крэйг продолжает.       Стэн кончает первым, и Крэйг, едва взглянув на него, кончает следом — о Твике он больше не думает совсем.