Жестокий микромир
6 июня 2024 г., 19:18
Гостиная освещается экраном, ток-шоу отвлекает Чимина, на его лице всплывает тревожность. Он забыл, как улыбаться, кажется, одновременно атрофировались все пятьдесят три мышцы.
«Сегодня я буду один», — думает, затаив дыхание, кивает самому себе, посматривая на время.
Клетка, что прежде была квартирой, стала давить на него. Он очень любит серый диван, маленький журнальный столик, на котором собирает пазлы по выходным, а еще эти огромные окна, впускающие столько света, сколько нужно для активного дня. Картины на стене, фотографии вразнобой, приклеенные на двухсторонний скотч, если оторвать одну, останется след, придется снимать все, а их так много… Идея избавиться от двух влюбленных лиц отлетает — затра во всех смыслах.
Громкий хлопок за спиной, Пак ёжится на диване, прикусывает внутреннюю сторону щеки, дверь бьется о стену, сердце ломает ударами грудную клетку. Врывается Чонгук, как метеор, пересекает комнату и падает на диван, головой на дрожащие колени.
— Приятно, когда хоть кто-то тебя ждет, — шепчет Чонгук, зарывается носом в ткань футболки, утыкается им в торс. Пак болезненно корчится, сглатывает слюну, стараясь вдыхать воздух медленно, выдыхать плавно, стоит ему расслабиться, как рвота перекроет дыхательные пути, всему виной запах алкоголя, сигарет и ненавистного тела. Его выворачивает наизнанку, прикосновения обжигают, поцелуи клеймят, словно он в рабстве, всецело принадлежит господину Лжецу.
Чон поднимается и скользит подушечками пальцев по предплечью, руки у него холодные, мурашки разбегаются в разные стороны, исколачивая кожу миллиардами острых игл. Чимин стискивает зубы, подавляя желание разодрать её, обнажить плоть, добраться до костей, ему бы наполнить ванну кислотой, нырнуть туда, растворить этот гнетущий аромат разочарования.
Дома Чонгука ждёт Чимин, точнее, он ждал когда-то, волновался, стоило задержаться на десять минут, как телефон разрывался от бесчисленных звонков.
Время движется вперёд, значит то, что когда было любимо, может остаться позади, молчаливо делает вывод Пак.
Разобрать, кто виноват в прошлом, исключительно сложно. Чимин любил его, был верен и с надеждой смотрел на будущее, вырисовывая его на белых стенах их улыбками, объятьями и еще случайными вспышками моментов их счастья.
Чонгук оставался беззаботным, он дарил ромашки, нежность. Напивался до чертиков, ночевал под дверью, беспокоить не в его духе… Наклеивал пластырь на раны, а Чимин постоянно спотыкался, падал, пальцы изрезал, особенно утром, стараясь приготовить самый вкусный завтрак.
— Да, действительно, — у Чимина равнодушие звонкое, оно сразу разрывает струны души. И Чонгука злит сама мысль о том, что теперь его единственно близкий человек от него отдалился.
— Ха, хочешь поговорить? — спрашивает Чон, руками сжимая хрупкую шею, он смотрит в глаза, в пустоту. Чимин прекратил сопротивление, сколько месяцев назад, никто и не вспомнит. Он перестал бороться за их совместную жизнь, любовь. Давать пощечины претензиями о бездумных поступках и медленном самоубийстве стало тупо.
— Поцелуй меня, — унять в голосе дрожь выходит с трудом. Пак Чимин смирился, разлетелся на элементарные частицы в их жестоком микромире.
