Голод
8 июля 2024 г., 10:09
Он задумчиво смотрел в глаза напротив, облизывая пересохшие и пухлые, мягкие и чувственные губы. Чимин хотел холодной воды, тело было пластилиновым — так отзывалась усталость.
Хосок жаждал утолить голод, неожиданно пришло решение. Один маленький трюк, который Чон проворачивал раза два, каждый заканчивался романом и разбитым сердцем. У него с сердцем всё в порядке, здоровое и бьется ровно, точно отлаженный механизм.
— Я принесу воды.
Чимин приподнял уголок губ и в благодарность отправил воздушный поцелуй. Легкий и манящий жест напрашивался на ответ. Как же сложно было сдержаться, смотря в лицо пылкому чувству. Хо всего лишь друг, поэтому знал, куда надавить.
— Поспорим? — Хосок отдал стакан с кубиками льда в маленькую и изящную руку. Он с таким наслаждением разглядывал изгибы маленьких пальцев, что Чимин смущенно отвернулся, сделал глоток, ответил тихо:
— Удивляй, — игриво сказал, повернувшись, откинулся на спинку. Хосок прыгнул в кресло, наклонился и, упираясь локтями в колени, переплел пальцы в замок, загадочно хмыкнул, прищурив глаза, он лис, каких в природе надо поискать.
— Слышал о твоём расставании.
— У Юнги голос громкий, каждая собака слышала. Я не хочу вспоминать о нём, пожалуйста, давай сделаем вид, будто этих отношений и не было. Мне в кафе работать, а он так грубо высказался, что теперь не по себе.
Чон с нечитаемым лицом вспоминал яркую и мрачную сцену ревности от Мин Юнги. Ворвался вечером, перевернул столики, напугал гостей уютного местечка. Завершил звонкой пощёчиной и матом. Сердце в те секунды билось быстро, вырваться пыталось, словно говорило, надо защитить. Пальцы Чимина дрожали, сколько усилий потребовалось, чтобы сдержать поток слез, известно лишь раненному. Хосок остался в стороне.
— Я перееду к тебе на десять дней.
Пак раскрыл глаза, поставил на столик стакан, опасаясь выронить.
— Что?
— Мы с тобой будем десять дней жить вместе.
— А в чем заключается спор?
— Будешь учиться любить и уважать Пак Чимина. А если у меня не получится, выполню любое желание.
Громкий и надрывный смех юноши встревожил Хосока, истерические нотки поднимались, затихали. Чон был прав, нелюбовь к отражению занимала первое место, поэтому Чимин радостно прыгал на одни и те же грабли — отношения с Юнги.
— Я соглашусь, одному будет скучно. Научи меня любить, — азарт отозвался в голосе.
