Сборник зарисовок «Кто первый тот последний»

Намджун

День памяти. Верное название для письма под похоронный марш. Я в заложниках агонии, внутренности кипят, словно шиворот-навыворот, при воспоминаниях о нас. Впрочем, «нас» было мало. В памяти отпечаталось ужасное и беспощадное, холодное, как сталь, ежедневно разрезающая моё бедное, истосковавшееся сердце. Чонгук, «мы» существовали в твоём пьяном, исковерканном мире. Трезвое сознание воспринимало меня как ошибку. Я сижу под ивой, её тонкие ветви сплетаются, ветер равнодушно раскачивает их, веточка за веточку, свет не пропускают, тучная зеленая защита. Именно защиты мне не хватало от твоих внезапных появлений. Ночь. Я ходил по кухне, по комнате, моя квартира была крохотная, один шаг от кровати и на кухне, еще один — и унитаз, душ. Сторона солнечная перекрывала недостатки, тепла хватало, зеленые друзья в горшках цвели целый год. Я иссыхал от любви к тебе. Звонок в дверь. Я посмотрел в глазок, он был прикрыт рукой. Мне пришлось открыть ради интереса, толкнув дверь, послышался грохот костей. Сложившись пополам, ты лежал на полу, приняв кукольную позу, ноги разъехались, видимо, тяжёлая голова потянула тело к полу, распахнутые руки… Если можно было обвести тело, вышел бы самолётик, к взлёту был не готов. Моя дверь была открыта, но я заносил тебя на руках.