Сборник зарисовок «Кто первый тот последний»

Чонгук стучит в дверь, пока по его куртке стекают капли дождя. Он промок до нитки, кажется, что сама сырость поселилась в его легких. Он опоздал. Все уже собрались, громкий смех пробивался сквозь стену дома и шум ливня. Тэхён распахнул дверь, ухмыльнувшись: — Ну, наконец-то, мы думали, опять решил слинять в другую страну. — Он отошёл и повернулся, словно из ниоткуда, и как по заказу в его руке появилась кружка. Горячий пар поднимался от неё и растворялся прямо у носа. Кофе — эфиопская арабика с едва уловимыми нотами карамели и шоколада, две ложки тростникового сахара. — Ты запомнил, — пробормотал Чонгук, проходя в дом. Он снял куртку, кинул её на ближайший стул. — Забыл, — надменно протянул Тэхён, но кружка так и оставалась в его руке. Чонгук взял её, их пальцы соприкоснулись на секунду. Будто ничего не было — ни времени, ни расстояния. Один глоток вызвал шквал воспоминаний. Чонгук проглотил их вместе с жжёным вкусом сахара. В гостиной было тускло, огоньки свечей танцевали тенью на стенах. Мелодия лилась из старых динамиков, прерываясь тихим треском. Смех Джина и Хосока сливался с ней, как когда-то, во время просмотра фильма и их глупых шуточек. Чонгук запрыгнул на диван, где в углу, под бейсболкой, дремал Намджун. Тот сонно потянулся, рявкнув: — Ух ты, кто приполз. Вспомним и про тебя. Например… — Джун нарочно вытянул паузу, — помнишь, как в клубе бегал за типом по танцполу? Юнги оторвался от альбома с фотографиями, усмехнулся, взглядом проходясь по свитеру. — Помнит, помнит, даже свитер оставил с того дня. Тэхён сел рядом, взяв палочку корицы со стола. Он мягко растирал её пальцами. И как он не заметил, что Чонгук сохранил его вещь? Свитер выглядел потрёпанным, его заносили до смерти, но даже так Чонгук выглядел потрясающе. Как и в тот вечер, с температурой холодной осенью, в клубе, чтобы не пропустить всё самое интересное. Тэхён приподнял уголки губ. — Он первый полез, я ему чуть челюсть не сломал, — прошипел Чон. — Зато у Хосока была удивительная способность теряться. И как он просыпался всегда у меня дома, я до сих пор не знаю. — До сих пор горячий, — сказал Тэхён, отхлебнув чай и спрятав улыбку. — Ключи стащил у тебя, — Хосок расплылся в улыбке, раскрыв тайну. Разговоры стали стихать, как и дождь. Тэхён подошёл к окну, распахнул его и, достав пачку сигарет, подкурил. Сделав затяжку, закашлялся — горло обожгло, вместе с лёгким объятием. Чонгук накинул руку на его плечи, потянулся и втянул через фильтр дым. Одна сигарета на двоих. Как тогда, в смутном прошлом. Они стояли плечом к плечу, в стекле и в каплях отражались блики огоньков, пахло чем-то неуловимо родным. — Теперь ты меня поцелуешь? — внезапно спросил Тэхён, не глядя на него. — Или подождём, когда станем ещё старше? — Я не буду ждать, — он взял Тэхёна за подбородок, трепетно смял его губы.