Долгий путь домой

      Тем вечером компания посидела за разговорами почти до утра. Было принято решение уезжать сразу же, как все немного поспят и придут в себя после разговоров и выпитого.        Первым проснулся Ирэн: он почти и не пил, чувствовал себя после выпитой крови замечательно, чудесно и очень живо. Он усмехнулся: давно ему не было настолько хорошо и комфортно в своем теле, ничего не беспокоило, а жажда почти полностью утихла. На питании такого типа можно даже не есть человеческую еду, но Ирэн очень привык к завтракам. Правда, пока все спали, ему пришлось сделать себе завтрак самостоятельно. Он поджарил пару яиц с помидорами и кусками оставшейся индейки, заварил растворимый кофе и сел за стол завтракать в одиночестве. — О, вы что, обычную еду на постоянку едите? — в кухню вошел Мелькор, потягиваясь. Он без труда доставал до низкого потолка руками. Ирэну стало интересно, какой же рост у этого громилы. — Доброе утро. Да, едим, в ней есть толк. Да и вкусно, — ответил Ирэн, отправляя еще одну вилку с едой в рот. — Будешь кофе? Кофе-то ты пьешь?  — Люблю свежесваренный, а не эту растворимую хрень, — Мелькор усмехнулся и сел на стул за столом. Стул жалобно скрипнул. — Хорошо выглядишь. Все же я был прав и ты пьешь кровь своей подружки? — мужчина хитро улыбнулся. Ирэну стало немного не по себе, он чуть дернул плечами. — Это исключение. Я делал ей перевязку, всё было в крови. А я не ел толком несколько недель, она меня просто пожалела. В этом нет ничего хорошего. Не привык, чтобы... Чтобы меня жалел человек, чьей кровью я питаюсь. Но это не повторится , мы уедем, и я продолжу охоту на животных. Нельзя привыкать к хорошему, особенно если это хорошее медленно убивает близкого человека. — А насколько вы тут все близки? — Мелькор хитро прищурился, глядя на парня. — Че-то я вообще не понимаю ваших взаимоотношений. Девка за вас убить готова, вы за неё, жрать её номинально нельзя, но как бы можно иногда. — Всё сложно, — сказал Ирэн. — Я раньше редко разделял, кто еда, а кто нет. Было просто: захотел есть, нашел кого-нибудь в подворотне, прижал к стенке и готово. Как будто сейчас сложнее, потому что каждый человек на вес золота, их и так мало осталось, хороших людей так вообще почти нет.  Не хочу доставлять лишние проблемы и боль ей.       Он покончил с завтраком и встал, чтобы убрать за собой тарелку в раковину и помыть посуду в этом доме в последний раз. — Да ты моралист, — хмыкнул Мелькор. — У меня всё проще: захотел пожрать — пожрал. Захотел секса — ну, она и сама не против никогда. Мы не вешаем ярлыки, парень-девушка, жертва-хищник, просто помогаем сделать существование друг друга приятнее. Взамен я её охраняю, пропала бы совсем без меня, она девочка изнеженная была, домашняя, не то, что сейчас: даже оружие в ручках держать научилась только после знакомства со мной. Вообще беда была. Первый раз вышли вместе на охоту, в городишко, то-то она обалдела тогда! Стоит, дрожит, глаза зажмуривает, говорит — не могу я смотреть на мертвых! Чуть не плакала. Но раз на пятый привыкать начала, я её учил и пистолетом орудовать, и ножом, и теперь она прикрыть может и за себя заступиться. Как-то так и живем. Привык я к ней, хорошая девчонка. А вашей надо отрастить яйца, раз у вас двоих их не нашлось. — Грубо это ты, — Ирэн отпил кофе и качнул головой. — Она трусливая, но знает, чего хочет и не хочет. Мы с её мнением считаемся, а не бездумно отдаем приказы, что ей делать. Она нам как сестра… — Сестер не хотят кусать и трахать, так что ты в корне не прав, — мужчина ухмыльнулся и внимательно посмотрел на Ирэна. Тот поморщился. — Ой, да харэ ты быть таким правильным! Видел я, как ты на неё смотришь, так что не лепи отмазы про сестер и братьев, у вас иной вид отношений, даже со стороны видно. Ну да ладно, хочешь себя мучить и тянуть хер пойми зачем — твое право. Только держи в голове, что это ты — бессмертная тварь, а девчонка умрет однажды, заболеет или состарится. И будешь ходить потом хмурной и закрытый. Как твоя братец. Уж не знаю, что у него там случилось в свое время, но сердце у него как лед. Явно из-за бабы, — Мелькор покивал головой со знанием дела. — Не лезь, — в кухню зашел Кристиан. Длинные волосы он убрал в низкий хвост, открыв лицо, на котором застыло выражение мрачной злости. Кристиан прошел мимо Мелькора, нарочно пнув ножку стула. — И давно вы тут, почему не будите остальных?  — Да пусть отдыхают, — Мелькор улыбнулся по-доброму, — сегодня долго ехать, пускай поспят лишний час. — В дороге поспят, — отрезал Кристиан, наливая в чашку кипяток. — Ирэн, иди поднимай их, пусть собираются. Выезжаем через час.

***

      Держа в руке сумку со своими вещами, нажитыми за последние годы, Лили стояла на тропинке, ведущей  от забора до крыльца дома. Она с легкой меланхолией смотрела на место, которое стало их убежищем на два месяца: неплохой фасад двухэтажного дома с чердаком и подвалом, облупившаяся красная краска на досках, окна с занавесками. Лили бросила взгляд на окна второго этажа: там, в комнате с западной стороны, она прожила два удивительно спокойных месяца, и уезжать в неизвестность было чертовски грустно. Дом пропах попытками наладить жизнь и сделать вид, будто мир вокруг не сыпется подобно песку. Это в этом доме можно было включить радио и слушать музыку к с помехами и перерывами на новостные сводки, притворяясь, что всё в порядке. В этом доме Лили впервые пыталась создать уют: стирала шторы, готовила булочки для завтрака, смахивала пыль с мебели и пыталась выращивать зелень на заднем дворике. В этом доме между ней и Ирэном произошло что-то новое, разбив вдребезги её устоявшиеся чувства к двум братьям.        И этот дом пора оставить навсегда, без возможности вернуться. На прощанье девушка решила оставить инструкцию для будущих обитателей: она написала на листочке указания о том, как включается водопровод и подогрев воды, где хранятся те остатки бакалеи, которые не получилось забрать с собой, как ухаживать за садом, если там что-то останется к приходу других людей, если они придут.  Если — вот, какое слово очень больно было произносить даже мысленно. Девушку расстраивало, что её мечты об этом доме и будущих жильцах, могут быть напрасной надеждой. Люди могут не появиться. Точнее, они скорее всего и не появятся, дом опустеет и развалится без человеческого тепла и заботы о нем.  Мало кому придет в голову даже на секунду, сколько света хранило это место раньше.  — Прощай, — тихо произнесла Лили, забираясь на заднее сиденье «Хаммера». — А? Ты кому? — Лотта уставилась на девушку, а потом выглянула в окно по направлению взгляда Лили.  — Дому, — тихо ответила рыжая, устраиваясь поудобнее на сиденье.  — Ой, какие мы нежные, - Лотта фыркнула, открыла окно и помахала рукой в сторону, — Пока-пока, домик, деточка Лили будет думать о тебе и плакать.  — Не язви, — огрызнулась девушка в ответ на подкол Лотты. Лили нахмурилась, в голубых глазах мелькнула злость, — Я привыкла к этому месту, там всё было хорошо. Теперь неизвестно, что будет. — Дорога — тоже дом, — Мелькор завел двигатель, машина зарычала и тронулась с места. — Когда живешь столько лет, что уже и не помнишь точно, когда родился, вся планетка становится одним большим домом. Относись легче, детка, все мы приходим в этот мир бродяжками.  — А ты у меня философ, смотрю, — Лотта хмыкнула и нежно погладила мужчину по плечу.  — Поживи с моё, тоже будешь рассуждать. Чего думаешь Платон такие трактаты писал? Вон, бессмертный мужик был, ну один из первых, с ума от скуки сходил: интернет еще не придумали, люди окультуривались, но долго, вот и оставалось: пить вино, писать философские мысли для будущих поколений и слыть мудрецом до тех пор, пока живы люди в принципе.  — Бла-бла-бла, — передразнила в той же интонации Лотта и уставилась в окно. — Скукотень. Изучала я ваших бессмертных философов в школе. Если он тоже вампиром был, чего помер? — Он не был вампиром, — поправил Кристиан с заднего сиденья, — он был бессмертным в другом понимании. Один из первых, кого помнят даже спустя столько лет. Мелькор имел в виду это, разумеется. Вампиры, которые тогда жили, о себе заявляли иначе, не письменно. А философия — основа всего, следует относиться к этому чуть более уважительно.  — А кто был первым вампиром? — оживилась Лили, с интересом посмотрев на сидящего через сиденье от нее Кристиана.  — Не знаю, — после недолгой паузы сказал Крис. — Только легенды слышал, которые тоже вряд ли имеют хоть что-то общее с истиной. Говорят, что родились два брата: один олицетворял свет, другой — тьму. Тот который тьма, и был первым вампиром, он родился во время долгой ночи, на небе была кровавая луна. Поговаривают, что он появился первым на свет, разорвал живот своей матери и вытащил из её чрева младшего брата — который стал светом. Когда показался этот брат, тьма рассеялась, и луна стала белой, осветила всё небо, стало видно звезды. Старший питался кровью и существовал ночью, а младший даже животных не ел, охранял природу и жил только при свете солнца. Они сменяли друг друга: ночью старший держал баланс тьмы, а днем — младший заправлял светом. Это были первые боги. Впрочем, такие легенды про Свет и Тьму почти в каждой стране мира были раньше, древние люди любили такое. Так что, либо это истина, либо народные байки, чтобы хоть какое-то объяснение придумать. Людям надо всё объяснять, не могут жить в неведении и просто принимать факт существования неизведанного.  — Ну, понятнее не стало, — Лили вздохнула и отвернулась к окну, — я думала будут имена, исторические справки, факты там какие-нибудь… — Имена спустя столько тысяч лет теряют смысл, малышка, — Мелькор хохотнул и бегло бросил взгляд на девушку через зеркало заднего вида. — Я свое имя тоже менял, так что найти, допустим, про меня что-то будет возможно только до определенного периода. — Да-а? А как тебя звали, котик? — Лотта улыбнулась и прищурила глаза, глядя на мужчину. — Михаил, — Мелькор хмыкнул. — Но тоже не всегда. Память уже не та, я многое не помню в своей жизни. Но помню, что много лет провел в России, а до этого на Руси жил, местным богатырем был, практически. До этого с викингами ошивался, ну их тогда не так называли, конечно, но там имя уже не помню, если честно. Ивар, вроде. А до этого — хрен знает, где жил и чё делал, много воды утекло.  — Вампир-богатырь Михаил, — Ирэн рассмеялся по-доброму и хлопнул мужика по плечу, — А Ивар — тот, что в легендах сын Рагнара?  — Хрен знает, — опять повторил Мелькор, — я помню очень мало с тех времен, урывки какие-то, и всё.        Дальше Мелькор ехал молча. Он включил музыку на магнитоле, и поездку сопровождали различные композиции классического рока. 

***

— Мар! Чертов ты мудак, ты где? Это не смешно, хватит пряток, мы же пошутили!       По лесу эхо разлеталось довольно сильно, так что Мар прекрасно слышал, как его зовут. Он сидел на дереве и молчал: возвращаться в компанию ему не хотелось. Он и сам прекрасно знал, что без помощи он долго, вероятно, не протянет. Но жить с шайкой балбесов не хотелось совершенно: там, где мораль была серой, они предпочитали не замечать её вовсе. Мар был не таким. — Покажись, говна кусок, или решил сбежать с добычей? Мы тебя найдем и ноги тебе в зад засунем, понял?!       Мар вздохнул и спрыгнул с ветки, бесшумно приземлившись на опавшие еловые иглы позади мужчины, который так яростно его звал.  — Я здесь. — Ёпт! Доведёшь, сука, я же пристрелю тебя однажды! — блондин обернулся на Мара, и тот услышал шум его пульса. Мар хрустнул шеей и спокойно смотрел на разозленного мужчину. Тот подошел вплотную и схватил парня за горло. — Где добыча, а? Охотиться вместе ходим, а жрешь один, паскуда? — В мешке у дерева, — Мар спокойно убрал руку мужчины со своей шеи и сделал шаг назад. В его голубых глазах читалось легкое беспокойство, но никак не страх. — Не ори по пустякам, а то вдруг однажды тебя заткнут.  — Ты чё, угрожаешь мне, падла? — мужчина сплюнул на землю и сжал кулаки. Он подошел к дереву и рывком поднял увесистый мешок, пропитанный кровью. Он обернулся на Мара, — А хрен ли ты тогда прятался? — Я выслеживал с дерева оленя, — спокойно ответил тот. — Мне так проще, чем с земли. Поэтому орать и необязательно было: олень ушел, так что ужинать будем птицей. — Значит, ты, петух рыжий, сегодня жрать не будешь, раз целого оленя упустил, дебил, — взяв мешок покрепче и перекинув ружье за спину, мужчина двинулся вглубь леса — туда, где у их был разбит лагерь. Мор двинулся вслед за ним, бесшумно ступая по лесу.  — Ещё одно оскорбление, и я уйду, — спокойно предупредил рыжеволосый. — Пиздуй, — ответил ему мужик. — Сдохнуть мешать не буду. Ружье оставь и вали куда хочешь, плакаться только не возвращайся.        Мар вздохнул и бессильно поплелся следом. Есть хотелось безумно: правда, тремя птицами на семерых не насытишься, но куда деваться. Мар привык недоедать, так что с чувством голода он почти смирился — но не в дни, когда помимо ноющей боли и животе добавлялась душевная, терзающая боль. Такой день был и сегодня.        Они вернулись в лагерь: неподалеку от дороги расположиться было наиболее удобно и практично. Так они могли слышать, если кто-то проехал мимо, и поживиться добром неудачливых путников. Мар не одобрял их мародерские методы выживания — ловушки, гвозди на дороге, растяжки в лесу. Иногда ему казалось, что охотятся они не столько на животных ради пропитания, сколько на людей во имя разбоя и грабежа. Ну, оно и неудивительно: Мар прибился по воле судьбы к шайке бывших заключенных, которые удачно сбежали из тюрьмы и не знали, что такое порядок и правила. — Мужики, наша фея упустила оленя, поэтому жрать будем перепелок, — объявил блондин присутствующим в лагере. Остальные мужчины недовольно заворчали и начали наперебой ругаться. — Я б его завалил на твоем месте, косяк за косяком, толку от него, лишний рот, — выругался кто-то. — Завали, — спокойно ответил Мар, — тогда вообще жрать нечего будет. Я единственный из вас не ною, а хожу на охоту и не возвращаюсь без добычи.   — Слыш, принцесса, за базаром следи, — грозный мужик с татуировками на черепе хрустнул костяшками и угрожающе приблизился к Мару. — Давай, иди жрать готовь, пока патлы тебе с корнем не вырвал.       Мар хотел что-то ответить, но услышал шум со стороны дороги. Звуки приближающегося автомобиля сменились резким свистом тормозов, потом — тишина.  — О, рыбка попалась на крючок, — ухмыльнулся лидер банды и перезарядил ружье. 

***

— Блядь, — Мелькор еле успел нажать на тормоз: машину занесло так сильно, что она чуть не слетела с дороги. Мужчина вышел из машины и немало удивился, увидев, что колесо пробило не случайно: на асфальте лежала железная лента с шипами. Повезло, что только одно колесо пострадало. Присев у колеса, Мелькор повнимательнее осмотрел прокол и встал, достал сигарету и закурил. — Выходим на остановку, надо менять колесо.  — Жесть, почему тут лежала эта штука? — Лотта выпрыгнула из машины, осматривая дорогу. Ей стало немного не по себе. — Это же не случайно? — Не случайно, — Мелькор пошел к багажнику, сохраняя спокойствие. Он прислушивался к шуму вокруг, ожидая, когда кто-нибудь появится из леса проверять ловушку. — Кто-то хочет нас ограбить.  — Ну, пусть попробуют, — Ирэн помог достать запасное колесо и домкрат из багажника и громко захлопнул дверь. — Вряд ли три вампира и две вооруженные дамы не смогут дать сдачи.  — Только если там не четыре вампира и три вооруженные дамы, — фыркнул Мелькор, внутренне ощущая тревогу. Ему не нравилось думать о том, кто мог ждать их в лесу. Даже мысль о том, что кто-то прямо сейчас наблюдает за ними, приносила ему ощутимое беспокойство. — Надо поторопиться.  — А в туалет отойти можно? Раз все равно остановка… — Лили смущенно подала голос, переступая с ноги на ногу и проклиная выпитую час назад бутылку морса.  — Можно, но одна не ходи. Тот, кто кинул тут эту хрень для прокола, может поджидать за самым уютным кустиком в лесу.  — Пойдем, посторожу, — Ирэн усмехнулся и приобнял девушку за плечо, но она смущенно вывернулась из объятий и двинулась в сторону лесополосы. Парень последовал за ней.        Спустя минуту, как Ирэн и Лили скрылись в лесу, с другой стороны послышался шум. Первым из чащи вышел какой-то мужчина с поднятым двухствольным ружьем. Выглядел мужчина внушительно: высокий, бритый наголо, с шрамами на лице и оторванным ухом. Он ухмыльнулся и медленно двинулся в сторону машины, а вслед за ним из леса вышли еще несколько человек. — Раз, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять, — хрипло сказал мужчина, наставляя ружье на Мелькора. Тот сидел на корточках у машины, но услышав шум, встал и медленно поднял руки. — Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика…. Дальше знаешь, че с зайчиком в считалочке делают?  — Можем мирно договориться, думаю, — встав в полный рост, Мелькор оказался выше, чем угрожающий ему мужчина.  — Можем, можем, конечно, — тот рассмеялся и ружьем указал на застывшую неподалеку Лотту. — Девочку нам, запасы, какие есть, и оружие, если имеется. И валите со своим бойфрендом на все четыре.  — Грубо, — подал голос Кристиан, которого обозвали бойфрендом. Под дулами других пистолетов и винтовок, он спокойно и медленно подошел к Мелькору. — Что, сладенький, послушаемся злого дядю и сделаем, как он просит? — Ты не язви давай, дрыщ, а манатки собирай и отдавай, — другой мужик подался вперед и грубо ткнул Кристиана дулом пистолета в плечо. Кристиан улыбнулся.        Он обвел взглядом напавших на них мужчин: все выглядели одинаково — типичные маргиналы, бандиты, преступники. Выбивался из их компании один парень: он стоял чуть поодаль от остальных, был худощав и высок, носил простую голубую башку и джинсы, а не камуфляжную одежду и жилетки, как его спутники. У этого парня были вьющиеся рыжие волосы чуть недостающие лопаток и какое-то грустное лицо с явным присутствием осмысленности и интеллекта, а не жажды наживы. Кристиан встретился с ним взглядом, и рыжий чуть заметно качнул головой. Кристиан посмотрел на него еще пару мгновений: перед глазами пронесся вихрь чужих мыслей и эмоций, ярких, не дистиллированных, живых и таких крышесносных и чистых, словно кто-то настежь открыл окно во время ураганного ветра. Обрывки быстрых мыслей, образов и эмоций сбили вампира с мысли.       Отрезвил его выстрел. Громкий и оглушающий, прямо в плечо.        Кристиан почувствовал боль, но очень отдаленно: сначала его тряхнуло от пули, по инерции он оступился назад и чуть не упал, а спустя пару секунд звенящей тишины он почувствовал, как загорается вспышками боль в раненом плече. Кристиан шумно втянул носом воздух, Лотта вскрикнула позади него. Кристиан оглянулся на девушку, и она увидела, как сузились зрачки его красных глаз.  — Че, думал, шутки шутить буду? Куда пялишься? Оглох совсем? Давай реще, второй пулей я тя грохну нахер! — Вам пиздец, ребята, вам полный пиздец! — из леса с обратной стороны дороги вернулись Ирэн и Лили. Он вел девушку за собой, прикрывая — та была до ужаса напугана шумом выстрела, а когда увидела, что происходит, и вовсе побледнела. Она отпустила руку Ирэна и спряталась за машиной, вместе с Лоттой. Ирэн же смело пошел в сторону Кристиана и Мелькора, хищно и безумно улыбаясь. Своим поведением он ввел в ступор стрелявшего мужика, подошел к нему вплотную и нарочито показательно втянул носом воздух и облизался. В желтых глазах отчетливо читалась злость и какая-то нотка бешенства. Ирэн снова улыбнулся, обнажив клыки, — Вкусно пахнешь. Мы как раз с братом давненько не пили крови людей. — Че? Т-ты больной ваще? — мужик сделал неловкий шаг назад, не понимая, отчего вдруг стал испытывать такой животный страх при приближении какого-то дрыща. — Вещи гони, баб, так и быть, не тронем, и порешим на этом.  — О-о, нет-нет, на этом не порешим, — Ирэн толкнул мужика в грудь с такой неистовой силой, что тот пролетел метр и громко упал на обочину, выронив ружье. Остальные из его шайки вскинули оружие и прицелились на Ирэна, Кристиана и Мелькора. Мелькор грустно вздохнул. — Девочки, закройте глаза и уши. Нам надо поужинать.       Лили и Лотта переглянулись и одновременно присели на корточки, прижавшись спиной к машине и закрыв уши ладонями. Лили зажмурилась, но глаза предательски поддергивало — очень хотелось посмотреть, что будет дальше.        Даже через зажатые уши было прекрасно слышно череду выстрелов, неразборчивые крики, шум падающих на асфальт тел, какую-то возню и снова крики и ругань. Лили аж трясло от адреналина: давно ей не было так страшно и любопытно одновременно. Она никогда не присутствовала во время охоты Ирэна и Криса, и не знала, как они ведут себя. Но одно дело — пробежка за дичью по лесу, и другое — охота на людей. Девушка открыла один глаз и посмотрела на Лотту — та тоже нетерпеливо открыла глаза и явно хотела обернуться.  — Давай вместе посмотрим, — прошептала Лили. Лотта кивнула, пальцами показала 1-2-3, и девушки резко встали и обернулись.       Асфальт был весь багряный и липкий от крови. Трое мужчин из группы нападавших бездыханно лежали на обочине: у одного была порвана шея, а двух других рассмотреть не вышло. Мелькор держал дергающегося мужика за голову — того, который выстрелил в Кристиана. Недолго думая, Мелькор быстрым движением впился ему в шею, и раздался полный боли и ужаса крик, срывающийся в вопль, но быстро превратившийся в булькающий хрип, а после — в тишину. Мелькор рывком отбросил от себя труп и вытер лицо тыльной стороной ладони, встретился взглядом с девушками. На его лице читался голод, который не утолить даже дюжиной здоровенных мужчин — голод, который всегда кричит о себе. Взгляд Мелькора, его перекошенное от ярости лицо, кровавые следы на губах, абсолютно нечеловеческие красные глаза и острые клыки, обнажившиеся от звериного оскала — это всё было совершенно не похоже на добряка-Мелькора, каким он представлялся. Его истинный облик напоминал чудовище, смертельно опасного хищника, который, потеряв контроль, убьет без раздумий всех, кто встанет у него на пути. Лотта резко отвернулась и так быстро села к машине, что даже упала. Лили присела рядом с ней.   — Этого не трогай, — Кристиан одернул брата за плечо, когда тот прицелился на рыжеволосого юношу. Мар так и остался стоять в стороне — когда все вокруг начали стрелять и убивать друг друга, он не сбежал, хотя мог. Он просто застыл, в какой-то момент чуть не потерял сознание, он не любил вид крови, а в таких обстоятельствах и вовсе впервые увидел, как кровь буквально ручьями текла по земле из шей его бывшей банды. Он в ступоре смотрел на происходящее, даже не задумываясь о том, что он явно станет следующим на очередь пиршества трех вампиров.  — А чего так? — Ирэн посмотрел на Криса в недоумении. Раз уж даже его брат сорвался и впервые за многое время испил крови людей, то странно было останавливаться вот так.  — Он не желал нам зла, — тихо сказал Крис, отпуская плечо брата. Вокруг стало тихо, последний из убитых Мелькором человек прекратил издавать булькающие звуки и стих. Снова стало слышно, как в лесу поют птицы.   — Встань, — кивнул рыжему Ирэн, — мы тебя не тронем, обещаю.  — Я… надеюсь, — рыжий аккуратно поднялся с асфальта и отряхнул штаны, не прерывая зрительный контакт с Ирэном. — Вы… вампиры?  — Угу, — Мелькор подошел ближе, сровнявшись с Крисом. — Меня зовут Мелькор, это — Кристиан и Ирэн. Тебя как звать? Как попал к этим дебилам? Ты вроде ничего, нормальный. — Я… Меня зовут Алан, — рыжий протянул было руку, но тут же одернул себя, увидев что руки у всех в крови. Однако Ирэн успел схватить его ладонь и пожал руку, глядя Алану в глаза. Он улыбнулся, отслеживая, как одна эмоция сменяет другую на лице нового знакомого.  — Приятно познакомиться. Извини за первое впечатление: вообще-то, мы людей не едим, но это ведь и не люди были, в общем-то. Мы не отморозки. — Привет! — из-за машины вышла Лили, обернулась на Лотту — девушка тоже аккуратно вставала с асфальта, держась за машину. Вид у нее был потерянный. — Меня зовут Лили, я — просто человек, мы тут все друзья, так сказать.        Алан медленно кивнул девушке и слегка улыбнулся. Вид у него был недоверчивый. — А я Лотта, тоже человек, можешь нас не бояться. Мальчики только сегодня такие эксцентричные, обычно они и мухи не обидят, — Лотта выдавила из себя усмешку, покосилась на окровавленное и все еще слегка безумное лицо своего спутника.  — Вам… колесо надо поменять. Я помогу, — Алан вышел из оцепенения и подошел к машине, чтобы продолжить откручивать колесо. — Там в лесу лагерь, в двухстах метрах от дороги.  Больше никого не осталось там, можем сходить за их вещами, у них и запасы есть, и оружие, много полезного. И за моими вещами тоже.  — Ага, — Кристиан провел ладонью по лицу, поморщился — липко. — А водоема нет рядом? Нам всем надо бы привести себя в порядок.