Долгий путь домой

      Оказалось, что в Ковчеге совсем не были готовы к двум вещам: к тому, что однажды источник бесперебойной энергии исчезнет без следа, и к тому, что дороги придется постоянно чистить от снега. Несмотря на то, что транспорт теперь не ходил, людям все равно нужно было передвигаться — но по заваленным снегом дорогам и обледеневшим, ко всему прочему, это оказалось очень неудобно. А продолжать жить, как раньше, было необходимо.        На замену камню, питающему весь город, свои силы бросили все маги: кто-то поддерживал максимально возможное отопление в домах и горячую воду, кто-то расчищал дороги и дома от снега, а кто-то теперь был вынужден постоянно оказывать первую помощь от обморожений и простуд в лазарете. Жизнь в больнице и без этого была особо активной к зиме, ведь люди начинали болеть чаще обычного — а тут еще и такое резкое и злое похолодание! Лилит еле успевала давать распоряжения в своем отделении, чтобы маги-друиды не мешкались и следили за выращиванием лечебных трав тщательно. Сама же девушка была уже на взводе: почти сутки без сна, только-только собиралась уйти домой — и вот, пожалуйста, очередной ночной кошмар.        Холод ей не очень нравился, ведь он губил все живое, замораживал саму жизнь. Но, несмотря на это, впервые холод послужил на пользу, хоть и всего в одном случае и всего для одного человека.        Когда до нее донеслись слухи про Ника, она сначала разозлилась. Они так и не виделись больше с того раза, как она на него накричала — а прошло уже сколько дней! Все это время Лилит сначала расстраивалась, что она оказалась не так уж и нужна ему для общения, потом она злилась, что он вообще занимает так много места в её мыслях. А потом она постаралась абстрагироваться, забыть этого рыжего идиота, забыть его беспечный и спокойный вид, забыть сладкий шоколадный аромат сигарет от него, забыть его музыку и голос, словом… Забыть у нее никак не получалось.        Лилит узнала про ситуацию с Ником не совсем правильно. Сначала ей сказали, что он, вроде как, мертв. Правда, через секунду поправили: нет, не мертв, он в анабиозе из-за льда, в коме, что-то такое, в общем, но не то, что бы прям умер, нет-нет. Но Лилит за эту крошечную и такую бесконечно долгую секунду успела испытать шок, она даже успела мельком подумать: надо же, как глупо, что он умер, а они так и не поговорили, не помирились… Поправка о том, что он все же не мертв, заставила её сердце забиться чаще и радостнее, но своего собеседника она от души стукнула по голове за такую неправильную подачу информации — так ведь и довести до греха можно, или до инфаркта!        Когда Лилит пришла в палату к Нику, она поежилась от холода. Видимо, для сохранения его жизни было принято решение поддерживать температуру в палате ниже нуля — было ощутимо холодно, изо рта шел пар. В палате сидела Лили, хмурая, в теплой одежде, а на полу стоял объемный рюкзак, набитый вещами. Она обернулась, когда услышала, что дверь открылась, и кивнула Лилит в знак приветствия.  — Привет, — Лилит закрыла за собой дверь. — Собираешься куда-то уехать?  — Да, мы с Аланом уходим сегодня из Ковчега, — Лили перевела взгляд на свои вещи и усмехнулась. — Не думала, что придется так экстренно собирать вещи.  — А куда? Почему? Я думала, что ты будешь тут очень полезна сейчас, ты ведь огнем владеешь. Могла бы помочь навести порядок, — Лилит подошла к кровати, на которой лежал Ник. Он был подключен к разным аппаратам, один для искусственного дыхания, другой — показывающий температуру, но не показывающий пульс — только мозговую активность.  — За пределы Ковчега. Мы будем искать наших друзей-некромантов. Алан сказал, что вряд ли Ника вернут к жизни здесь, потому что… случай нетипичный.        Ник выглядел довольно плохо — ну, оно, в целом, и понятно. Мертвенно-бледный, с рваной, но немного залеченной раной на груди. На почти белоснежной коже ярко выступали веснушки, но не было привычных шрамов — только несколько татуировок тут и там, в основном на руках, а шрамы, небольшие и старые, виднелись только на лице. Лилит показалось это странным: неужели он обратился к кому-то из лекарей для этой цели? Вряд ли, он не показывался и близко возле лазарета в последнее время, и Лилит бы знала, если бы его шрамы убрали здесь, в больнице. Возможно, это сделала Лотта? Если так, то иронично, что после этого она оставила на его теле неизгладимо огромную рану, которая точно останется на нем большим рубцом и долго будет напоминать о себе. Его волосы, переходящие из бордового в рыжий и желтый, особенно светились на фоне белого больничного постельного белья и такой же бледной кожи. Он был даже красив сейчас, если бы не был одной ногой в могиле.   — Странно, — пробормотала Лилит, пытаясь игнорировать холод. Она начала дрожать, но вдруг почувствовала тепло: Лили сняла с себя теплую куртку и набросила её на плечи маленького лекаря. — Спасибо! Постоянно забываю, что магам огня не бывает холодно.  — Ещё как бывает, — негромко ответила рыжая, но выдавила из себя улыбку. — Не обижайся на мои слова про лекарей, просто… Я в этом не разбираюсь. Тут была женщина, которая наставляла Лотту — Аура, кажется, и, как я поняла, она очень сильный маг. Она смогла приостановить какие-то процессы в теле Ника, немного затянула ему рану, насколько это было возможно сделать для человека, у которого уже не бьется сердце, — девушка отвела взгляд, ненадолго замолчала. Она подбирала слова, не зная, как объяснить всю ситуацию. — В общем, она сказала… сказала, что его сложно будет вытянуть с того света обычной магией, тут нужна такая, чтобы прям… сильно светлая, что ли. Такой просто тут не существует. Поэтому нужен либо некромант, которому возвращать к жизни мертвых несложно, либо такой маг, который… словом, я не могу объяснить. Но лекари с этим не справятся, вроде. Славно, если справятся — но нам всё равно надо искать друзей и сестру Алана. Потому что если Нику, может, уже не помочь, то Лотте — точно можно.        Лилит задумалась над услышанным. Значит, её мать приходила сюда и пыталась помочь Нику, но не смогла? Это звучало плохо, ведь Аура была одним из самых сильных лекарей. Но, как знала Лилит, не всегда магия универсальна, и иногда одно течение магии не может решить конкретную задачу, а другое — может. Надо будет пробовать, просить разных магов попытаться помочь Нику — но так, чтобы не навредить. Поэтому целители, работающие с огнем, отпадают сразу. А вот остальные… да и она сама, в конце концов, может попытаться! Хоть они с Ником и разошлись на плохой ноте, теперь это ничего не значило. Теперь он был просто пациентом, которому необходимо помочь.  — Он очень привязался к тебе, — неожиданно сказала Лили. Лилит обернулась на нее: рыжая стояла, обняв себя одной рукой и отведя взгляд в сторону. — Ну, не знаю, можно ли вообще об этом рассказывать, но, кто знает, когда мы увидимся в следующий раз? И сможет ли Ник когда-нибудь помириться с тобой.  — Ты так говоришь, словно не веришь, что его еще можно спасти, — Лилит нахмурилась, но в целом она понимала волнения рыжей. Однако её слова ей показались лишенными надежды.  — Если честно, то не особо верю. Я потеряла всю семью, а в нашем мире если кто и воскресает, то очень зря и очень неправильно, — она посмотрела на Лилит и пожала плечами. — Я буду счастлива, если получится его вернуть. Но в моем мире такого чуда еще не происходило. — Это — другое.  — А ты это другое когда-нибудь видела? Делала такое?  — Если честно, нет, не делала, — смутилась Лилит, насупившись. — Но я знаю, что это возможно! Я читала об этом, слышала рассказы старшин, да даже моя мама про такое рассказывала. Нельзя просто так брать и воскрешать всех подряд, но… но если человеку не суждено умереть сейчас, вот так вот, то его можно вернуть обратно без последствий.  — Никакая магия не проходит без последствий, — негромко заметила Лили и кивнула на руку Ника. — На его ладони — шрам от клятвы на крови. Его душа, как я поняла, теперь неизбежно связана с душой Алана, и, может, поэтому он и не умер до конца. Интересно, он слышит нас?  — Думаю, нет, — ответила Лилит и даже чуть улыбнулась. — Ты мне что-то собиралась рассказать?        Лили загадочно пожала плечами, подошла к Лилит поближе и внимательно посмотрела на девушку. Лилит не любила, когда на нее смотрели те, кто сильно выше — а с учетом небольшого роста девушки, сильно выше были даже те, кто доросли до недосягаемых ей 170 сантиметров. Лилит задрала голову и тоже смерила рыжую внимательным взглядом.  — В общем, он мне всю неделю рассказывал про вашу ссору, про то, какой он идиот и как тебя обидел. Что он все обдумал, все понял, и ты ему нравишься — очень-очень. Он прям с ума сходил от беспокойства.  — И не пришел извиняться ни разу за неделю, — заметила Лилит негромко и сама удивилась тому, как расстроенно прозвучал её голос. — Что толку-то от этих слов сейчас?  — Я думаю, что если… если что-то пойдет не по плану, и он больше никогда не сможет попросить прощения у тебя лично… — Лили вздохнула, посмотрела куда-то в сторону, а потом положила руки на плечи Лилит, аккуратно, почти неощутимо сжала ладони. — Лилит, он правда иногда дурак. Но он так искренне раскаивался за свое поведение, едва ли не репетировал, что скажет тебе. Поэтому, если ты можешь, то прости его, пожалуйста. Я представляю, как тебе было неприятно. Но я прошу у тебя прощения вместо него.  — Ой, ну… не так уж и сильно я обиделась, — девушка смутилась и отвела взгляд. Сейчас Лили до жути сильно напомнила ей то, как вел себя и разговаривал с ней Ник — и стало даже как-то неловко. — Брось, я просто дулась всю неделю, но уже отошла, все в порядке.  — Приглядывай за ним, пока меня не будет, пожалуйста, — рыжая убрала руки с плеч Лилит и едва заметно улыбнулась ей. — Он изменился за эти дни. Надеюсь, у вас получится найти способ его вернуть, и тогда ты будешь приятно удивлена, что не такой он уже и идиот, как прежде.  — Что же, теперь точно придется вернуть его к жизни, — Лилит сняла куртку и протянула её Лили. — Спасибо. Надеюсь, мы скоро увидимся снова?  — Надеюсь. Пока, Лилит.  — До встречи!        Лилит проводила взглядом, как рыжая взяла с пола свой рюкзак, сжала напоследок руку Ника и ушла из палаты, не оборачиваясь. Стуча зубами от холода, накатившего на Лилит с новой силой, она повернулась к Нику и прищурила глаза.  — Ну всё, Ник, теперь ты от меня не отвертишься! Придется тебя спасти, чтобы ты попросил прощения лично. А то удобно ты устроился: умер, значит, чтобы за тебя извинялся кто-то другой!

***

      Алан стоял у стен Ковчега, выдыхал пар и смотрел на белоснежный мир. Вот они и пожили в комфорте и безопасности каких-то пару месяцев, а теперь пора уходить — и это всегда ощущалось тоскливо и грустно. Он пытался успокоить себя мыслями о том, что они с Лили обязательно вернуться обратно, что они найдут и Кристиана, и Ирэна, и, может быть, даже Мелькора — и спасут Лотту из цепких лап его отца. Думать о Лотте было больно, тяжело, но его мотивировала только она. Мысль о том, что Артур сейчас с ней, что он ей манипулирует, держит под контролем, что он может заставить её делать все, что вздумается — эта мысль сводила Алана с ума и чертовски злила. Поэтому он обязан помочь ей во что бы то ни стало.        И он был рад, что он сейчас не один, хотя бы ненадолго.  Холод щипал лицо, и Алан уже изрядно покраснел. Лили, подойдя к нему, задумалась на мгновение — и вокруг стало немного теплее.  — Так-то лучше. А то у тебя вид, как у снеговика, — девушка поправила рюкзак за спиной и кивнула на стены. — Готов идти?  — Готов. Пойдем, Лили, — Алан повернулся к створкам открывающихся дверей и кивнул охране.       Двери стали открываться со скрипом, но, видимо, механизм немного примерз: просвет между дверями был совсем небольшой. Лили вздохнула и побежала помогать охране с механизмом, а Алан ухватился за выступ двери и с силой стал тянуть её на себя, чтобы хоть немного приоткрыть её. Совместными усилиями получилось открыть двери на достаточное расстояние, чтобы аккуратно протиснуться сквозь них, а вот со второй парой дверей все совсем было туго. Они провозились долго, охрана то и дело носилась туда-сюда, пока Лили и Алан едва ли не танцы с бубном уже собирались применить, чтобы открыть чертову дверь. На помощь к ним пришли еще парочка магов огня, и только тогда обе двери свободно открылись и закрылись.        Когда Лили и Алан оказались за стенами, в холодном белоснежном лесу, они оба застыли на месте. Да, у них было понимание, что зима распространилась сильно за пределы Ковчега — но насколько именно далеко? Все, до чего дотягивался взгляд, устилал снег и лед, деревья превратились в грозные застывшие фигуры с колючими сосульками, а дороги не было вовсе — только сугробы, сугробы и еще раз сугробы.  — Ох и сложный нам предстоит путь, — заметил Алан, вздыхая.  — Деваться некуда, будем идти по снегу, — Лили недовольно вздохнула, посмотрела на впечатляющие сугробы и подняла перед собой руку.        Огонь вырвался с кончиков пальцев и устремился к снегу, и тот податливо растаял на несколько метров вперед. Приложив чуть больше усилий, Лили расчистила им путь на какое-то время, и они устремились вперед.  — Сначала надо найти мою сестру или Кристиана. Не знаю, где их искать, но можем попытаться заглянуть к Эстер. Ведьма наверняка что-то знает, — Алан ступал следом за девушкой по слякоти, стараясь не подскользнуться и следил за тем, чтобы Лили, идущая спереди, тоже не упала. Растаявший снег замерзал на морозе почти моментально, превращаясь в наледь.  — К Эстер? Мы ехали на машине от её дома довольно долго, пешком идти будет… проблематично, — заметила рыжая, оборачиваясь на эльфа.  — Найдем где-нибудь машину, может, — он пожал плечами. — Я надеюсь, что получится сделать это в ближайшее время. Нам надо дойти до трассы, она километрах в десяти, если правильно помню.        Лили кивнула, продолжив путь первой. Холод отнимал много сил, её магия слушалась хуже. От зимнего ветра и снега ей было немного не по себе: сводило руки и ноги, словно она уже сильно замерзла, хотя её огонь позволял ей чувствовать себя немного лучше. Она не сильно мерзла, но даже с магией зима давалась ей тяжело. Она не представляла, что ей придется идти несколько дней и ночевать в такой мороз в палатке! Конечно, если деваться будет некуда, она это вытерпит — не зря же она столько времени тренировалась. Теперь терпеть некомфортные условия будет проще. Регина, в отличие от Алекса, учила её не только бегать и прыгать, но и основам выживания в дикой местности при любом раскладе. Где искать воду и еду, как сделать достойное место для ночлега и все в этом духе. Но, все-таки, в теплое время года это все организовать было куда проще, чем зимой.  — Интересно, а мертвецы, они замерзли? — спросила вдруг Лили вслух.        Алан задумался на несколько мгновений, пожал плечами, но понял, что девушка этого не увидела.  — Не знаю, — произнес он. — Мне кажется, им плевать на температуры. Может, подмерзли немного, кого-то занесло снегом. Но вряд ли они все разом превратились в лед.  — Было бы славно, — проворчала девушка. — Я уже стала забывать о них. Если бы на Полигоне не было оравы мертвых для тренировки, я бы и не вспомнила, почему мы жили за стенами.  — Не зря мы приехали в Ковчег, да? — Алан поравнялся с Лили и улыбнулся. Он какое-то время наблюдал за тем, как огонь, льющийся перед ними на пару метров вперед, расчищал им дорогу. Алану стало интересно, надолго ли у девушки хватит сил, и покосился на нее. — Только не переусердствуй. Если ты неожиданно упадаешь без сил, путь будет куда сложнее. Придется тащить тебя.  — Ну уж нет, — она бросила на Алана быстрый недовольный взгляд. — Я довольно долго могу это делать. Не забывай, я тренировалась каждый день, в том числе — управлять огнем. Если получится, проложу дорогу до трассы. А там, надеюсь, идти будет полегче, и я передохну.  — Хорошо. Но если что-то пойдет не так, то говори, — кивнул Алан.        Какое-то время они шли молча, проходя через лес к огромному полю, еще не так давно полностью заросшему высокой травой, колосьями и цветами. Теперь же перед ними на несколько километров вперед простирались снежные холмы, выше человеческого роста, снег плотно лег на всей площади поля. Растопить столько снега просто не виделось возможным для одного человека.        Лили задумалась, глядя на огромные сугробы. Она нервно сглотнула, нахмурилась: одно дело играться с огнем на Полигоне, когда самое опасное и сложное — это не получить по голове от противника. И другое, оказаться лицом к лицу с беспощадной холодной стихией.        Сугробы, снег и холод неминуемо навевали воспоминания о Лотте. Это ведь её рук дело, это размах именно её магии, это её сила — потрясающая в своем масштабе и жестокости картина нового мира. Было совершенно очевидно, что Лотта смогла обратить в снег все вокруг себя, но насколько далеко раскинулась её сила? Лили прикрыла глаза, пытаясь нащупать тепло, но ближайшим источником хоть какого-то тепла был лишь неизбежно удаляющийся Ковчег, где все вокруг трудились над поддержанием жизни города. Но дальше, за полем, все ощущалось холодным и мертвым. Есть ли вообще хоть какой-то способ вернуть все в круги своя? Неужели теперь весь мир замерз навсегда, насмерть?        Алан дотронулся до снежных гор, плотных и крепких. Он посмотрел на Лили.  — Можем попробовать пройти сверху, по сугробам. Снег, кажется, утрамбован на славу и хорошо подмерз.  — Я вполне могу растопить все это, — неуверенно ответила ему Лили, оценивая взглядом масштаб работы. — Вдруг, провалимся под снег?  — Ну и ладно, — Алан забрался на сугроб без особого труда, тот в высоту был не больше стога сена. Он протянул руку девушке, та аккуратно забралась следом. — Провалимся — вылезем. Тоже мне проблема.  — В таких теплых куртках все-таки больше проблема, чем нет. Но… ладно, давай попробуем, — она вздохнула, сделала пару неуверенных шагов.        Снег весело хрустел под ногами, но она не слышала шагов Алана и обернулась: он шел точно за ней, не издавая ни звука.  — Вот это да! Все эльфы так тихо ходят?  — Да, — он усмехнулся, пошел рядом с девушкой, чтобы быть у неё на виду и не пугать бесшумной поступью. — У эльфов много особенностей.  — Два сердца, кошачья походка и поехавшая крыша? — она покосилась на Алана, надеясь, что шутка его не обидела. — Твой отец не показался здравомыслящим, если честно.  — У нас это семейное, — Алан вздохнул. — А вообще, нет, эльфы жутко сдержанные сами по себе, учтивые, вежливые, но только на людях. За спиной вечно болтают, сплетничают, поливают друг друга грязью и распускают слухи. Но в компании или на приеме — идеальные собеседники, всегда такие добрые и милые. Не все, конечно, но большая часть высших именно такая.  — Звучит тоскливо.        Дальше они шли в тишине, лишь скрипел снег под ногами Лили. Она хотела, чтобы Алан хотя бы из солидарности шел погромче, но не знала, умеет ли он так или нет, поэтому не стала задавать глупых вопросов.        Пока что жесткие сугробы держали их вес вполне уверенно, лишь изредка ноги проваливались в снег по колено, но не дальше. На половине пути идти стало даже не так страшно, вполне себе комфортно, если не считать не очень устойчивого снега под ногами, на котором каждый шаг ощущался за два сразу. Лили покосилась на Алана: тот шел рядом легко и уверенно, словно ни мороз, ни порывистый ветер, ни снег под ногами не доставляли ему особого дискомфорта. Видимо, в этом и была очередная особенность эльфов — какой-то непонятный обычным людям симбиоз с природой в любом её виде. Алан словно на часть стал этим же пейзажем, подружился с ветром и слился с ним. Казалось, что сильные ветра лишь слегка колышут его одежду, в то время, как Лили от порывов жмурилась и закрывала лицо рукой от колючих снежинок.        Пройдя больше половины, Алан вдруг остановился и обернулся назад. Лили остановилась рядом, тоже обернулась, пытаясь понять, почему Алан перестал идти.  — Отсюда так хорошо видно стены, — пробормотал Алан.        И в правду, с высоты сугробов и их пройденного пути открывался хороший вид. Такой же был, когда они ехали по полю на машине и увидели стены, а те все приближались и приближались, обещая надежное укрытие.  — Я и забыла, какие они давяще-огромные и пугающие снаружи, если честно, — ответила ему Лили и подняла воротник куртки выше. Шапка так и норовила слететь с головы, совершенно не выполняя никакой согревающей функции: разве что держала волосы, чтобы ветер не трепал их слишком сильно. — Изнутри стены гораздо красивее.  — Потому что их не видно? — хмыкнул Алан. — Ты заметила, как после отключения энергии стены стали внутри такими же, как и снаружи? Никакой тебе больше имитации свободного беспечного края, лишь огромный бетонный чан для людей.  — Не чан, — поправила Лили. — Ковчег. Не просто так его так назвали.        Она повернулась и пошла дальше, пока ветер немного поутих и перестал доставлять столько неудобств. Алан помедлил пару секунд и двинулся следом.  — Кстати… Извини, но как ты себя чувствуешь? — эльф бросил на девушку внимательный взгляд.  — Да нормально, вроде, — пожав плечами, она бегло посмотрела на Алана. Его щеки снова покраснели от мороза, теплая шапка скрывала его длинные уши — теперь казалось, что он простой парнишка, не более. — А что?  — Не хочу лезть не в свое дело. Но у тебя почти умер брат, пропала подруга, а теперь мы вынуждены идти куда-то по снегу несколько дней, а то и недель. Мне казалось, что тебе будет тяжелее.  — Я не хочу об этом думать, — она покачала головой, вздыхая. Клубок пара вырвался изо рта, тут же его подхватил ветер и растворил в холодном утреннем воздухе. — Когда мы пришли в Ковчег, я уже пережила гибель своей семьи. Мне пришлось бросить Ирэна. Я поругалась с тобой и Лоттой. Бонусом еще и вонючка-Алекс, который только и делал, что портил мне жизнь. В целом, ничего не меняется, да? Снова я без подруги, снова кто-то умер или почти, снова — неизвестно, что будет впереди. Только теперь я хотя бы не осталась одна с этим.  — А Регина? — вдруг спросил Алан. Лили ничего ему не ответила. Он не видел её лица, поэтому ускорил шаг и нагнал её, чтобы видеть лицо девушки. Она выглядела расстроенной, но не очень, а вот злой — вполне себе. — Извини. Просто я хочу понимать твое состояние, чтобы знать, что ты выдержишь дорогу.  — С Региной я не попрощалась толком, — негромко ответила ему Лили, подумав несколько секунд. — После расставания с Ирэном… Сам помнишь, как отвратительно это прошло. А с Региной у нас не было отношений, мы просто проводили время вместе, тусовались и все такое. Прощаться с ней, как с девушкой, было бы странно — я бы тогда будто обозначила, что все-таки она мне больше, чем подружка.  — А она была чем-то большим?  — Как же ты бестактно лезешь не в свое дело, Алан! — Лили недовольно посмотрела на него, чувствуя, как закипает. — Не знаю я, понятно? Мне нравилось проводить с ней время. И когда я пришла прощаться, она вела себя точно так же, как и всегда: спокойно, немного шутила и подбадривала, а я только и выдала что-то в духе, что мы больше не увидимся с ней и что надо прощаться. Это было ужасно неловко. Думаю, мне стыдно.  — Тебе стыдно за то, что ты… — Алан пытался подобрать слова, но всё, что приходило ему на ум, казалось каким-то жестоким и слишком прямолинейным. Он замялся, надеясь, что снег под ними не начнет таять от перегревшейся от злости Лили. — Извини. Если хочешь, то закончим этот разговор.  — Спасибо, — хмуро произнесла рыжая и вдруг провалилась в снег сразу по пояс. Возможно, упала бы и дальше, но Алан успел схватить её за рюкзак и вытащить из снега, как котенка из лужи. Он поставил её на ноги, подальше от места, где провалился снег. — И за это спасибо! Ох и холодно там! — Надо ускориться. Если стоять долго, снег может не выдержать.        Преодолев сугробы, они вышли к дороге. Разумеется, никакой волшебный транспорт не поджидал их там, но дорога хотя бы не была завалена снегом по колено, и идти по ней было проще. Время от времени Лили расчищала путь огнем, чтобы они могли идти быстрее, но слишком много снега растопить она не могла. По какой-то причине, и она догадывалась, что дело было в температуре воздуха, она толком не могла подчинить себе пламя. Оно горело недолго и слабо, как замерзшая зажигалка, и силы быстро покидали девушку. Алан то и дело беспокоился, как бы она не растеряла силы на полпути и не упала в обморок или что-то в этом духе, потому что он знал: маги-новички, пусть и сильные, не умеют дозированно пользоваться своим даром и часто остаются без сил в самый неожиданный момент. Но все было хорошо.        К вечеру небо над ними окрасилось в лиловые, оранжевые и красные оттенки. Темнеть начало довольно рано, но север на то и север: чем ближе была зима, тем быстрее становилось морознее и темнее. Воздух ощущался словно хрустальным, осязаемым, будто его можно было легко потрогать рукой, схватиться за ледяные кристаллики в нем и замерзнуть насмерть. Нос и рот слегка жгло от холодного воздуха, шарфы заиндевели от дыхания, а ресницы и кончики волос побелели — теперь Алан и Лили выглядели так, будто и не было никогда тепла рядом с ними, только снег и лютый, всепоглощающий холод вокруг.  — Надо делать привал, Лили, — вздохнул Алан, когда понял, что от холода он не чувствует пальцев на ногах.        Они прошли приличное расстояние, и теперь высокие стены Ковчега скрылись от их глаз совсем. На улице стемнело, и лишь яркие звезды светили над миром, усыпанным снежинками. Алан и Лили так и шли вдоль дороги, никуда не сворачивая, они следовали обратным путем, которым ехали, хотя бы примерно. И оба знали, что по пути будут города и села, но пока им не повезло, да и прошли они от силы полпути до ближайшего поселения людей.  — Тогда зайдем немного в лес. Там ветра меньше будет, — Лили осмотрелась и стала спускаться с дороги в лес, аккуратно держа перед собой огонек в руке и освещая путь.        Алан пошел за ней, ненавязчиво придерживая её рюкзак, так, на случай, если она опять решит упасть в снег или поскользнется.  — Мы не встретили ни одного мертвеца, — заметил Алан, когда они пошли по лесу в поисках более-менее пригодной полянки для остановки.  — Я бы предпочла, чтобы мы их больше и не встретили, — вздыхая, призналась Лили.  — Ты боишься мертвецов? — немного удивился Алан. Он понимал, что девушка была трусишкой до Ковчега. Но ему казалось, что она поменялась и стала смелее за эти пару месяцев.  — Я боюсь встретить среди них кого-то из своей семьи, — помедлив с ответом, сказала Лили.        Она остановилась на занесенной снегом опушке, скинула рюкзак и широким жестом руки оплавила снег. Тот растаял моментально, обнажив промерзшую не до конца землю. Теперь перед ними открылась отличная местность для палатки, костра и отдыха.        Пока Алан устанавливал палатку, а Лили занималась костром, они не разговаривали. Алан сильно замерз. В его мире зима не наступала так резко, так сильно: да, зима номинально была. В эти месяцы просто было прохладнее, нельзя было купаться в море, часто шли дожди и лишь изредка они превращались в снег. Но так много снега до этого дня Алан видел лишь в самых отдаленных уголках Иномирья, где жили снежные племена и дворфы. Он предпочитал туда не ходить.        Руки у рыжего замерзли и слушались плохо. Он пытался завязать узлы на палатке как следует, но онемевшие пальцы просто роняли веревку.  — Алан, погрейся, — позвала его девушка. — Я же вижу, ты весь дрожишь.  — Все в порядке, — он вздохнул и сел напротив костра, вытянув руки к огню. Тепло стало резко пощипывать пальцы, согревая. — Просто я не привык к таким холодам. Эльфы довольно устойчивы к разным погодным условиям, даже к холоду. Лотта всегда была холодной, но это не было проблемой. А снег…  — Лотта и не сугроб по колено, из-за которого у тебя отмерзают пальцы, — Лили хмыкнула, села рядом с Аланом на корточки и положила свою руку поверх его кисти. Аккуратно, почти не касаясь его, чтобы не смутить. Закрыв на секунду глаза, она направила внутрь его тела тепло, чтобы оно заструилось по венам и жилам, чтобы он согрелся быстрее. Потом она встала и пошла к палатке. — Костер это хорошо, но так греться будешь полчаса точно.  — Спасибо! — Алан удивленно поднялся на ноги и подвигал пальцами внутри ботинок: те пришли в норму. — А почему ты сразу так не сделала?  — Во-первых, я не совсем понимаю, как это делать, — призналась девушка, помогая Алану установить палатку. — Механизм непростой. Я могу случайно сжечь тебе что-нибудь внутри или перегреть.  — Понял, — Алан метнул на нее многозначительный взгляд. — И теперь ты решила, что можно рискнуть? Или обморожение, или ожог?  — Теперь я почувствовала то же самое, как когда вызволяла тебя изо льда и размораживала, придурок, — обиженно буркнула Лили. Как на зло, еще и узел не хотел завязываться.  — Не обижайся, я же не знаю, как ты это делаешь. У меня нет магии, — пожал плечами Алан. — Давай я, — он подоспел на помощь, когда увидел, что кончик веревки в руках девушки задымился. — Так, это было во-первых. А во-вторых что?  — Во-вторых, я не хочу лишний раз тебя трогать, — смущенно сказала Лили и нахмурилась. — Я не знаю, как объяснить. Я могу спокойно прикасаться к кому угодно. И к тебе могла, пока не разморозила тебя. Я тогда тоже тебя погрела вот так, изнутри, и на мою магию что-то… ответило изнутри тебя. Это очень странно. И мне это не понравилось.  А потом ты был так зол, когда пришел в себя. И теперь мне тяжело.  — Ты… ты что, меня боишься? — Алан удивленно поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Лили, но она отвернулась, осматривая деревья.        Боится ли на? Тогда, лишь дотронувшись до Алана своей магией, она ощутила какой-то липкий страх внутри, непонятный от слова совсем. Это ведь был Алан, чего ей его бояться? Да и его вторая личность её тоже не пугала, она видела-то таким Алана всего пару раз, не больше. Её не пугали его когти, не пугали клыки — все-таки, она до этого с вампирами прожила полгода! Но что-то внутри Алана было жутким, противоестественным, таким, что даже дракон внутри Лили тихо и утробно зарычал. И если бы у него была шерсть, она бы встала дыбом.  — Наверное, да, — после раздумий ответила девушка. Лили повернулась к Алану, и на её лице он прочитал хорошо знакомое ему выражение. Лили его и в правду опасалась.  — Но ты согласилась пойти со мной в долгий путь, — заметил рыжий, вставая. Палатку он установил, дело было за малым: перекусить и немного поспать.  — Потому что идти надо туда, где страшно. И с теми, кого боишься. Иначе я бы так и просидела на крыше своего дома, пока не умерла бы, — она чуть улыбнулась и подошла к Алану на расстояние вытянутой руки. — Ты не пугаешь меня, пока… пока я до тебя не дотронусь. Но и с этим я справлюсь. Я просто не знаю, почему это работает именно так.  — А что ты ощущаешь, когда касаешься меня?  — Ты внутри похож на электричество, — задумалась Лили, отвела взгляд вниз. Потом она протянула руку и коснулась Алана снова. — Как оголенный провод. Я почти слышу, как внутри у тебя что-то бесконечно гудит, как рой пчел. Это ощущается кончиками пальцев, не знаю, как описать. Это как затишье в лесу, когда даже птицы петь перестают, словно вот-вот раздастся гром и польется дождь. Очень странные ощущения, и я это чувствую именно физически, понимаешь?  — Ник считывал магией мои эмоции и описывал что-то похожее, если честно, — Алан посмотрел на руку Лили на своем запястье. — Меняется что-то, если ты слишком долго касаешься меня? И было ли такое у тебя с другими?  — Не было. Я ни на ком не пробовала… ну… что я там с тобой сделала? Я внутрь тебя запустила огонь, чтобы ты не умер от холода вчера. Может, поэтому я так ощущаю это теперь… И да, чем больше я держу твою руку, тем сильнее я ощущаю все это, — вздохнув, Лили убрала руку от Алана. Она посмотрела ему в глаза. — Я не боюсь тебя все время. Только когда дотрагиваюсь… словно смотрю в темноту. И оттуда будто кто-то смотрит на меня.  — Многого же ты боишься, — Алан покачал головой.        Он взял свой рюкзак, достал из него провиант: что же, им повезло, что в Ковчеге делали консервы и готовую еду. Многое надо было просто разогреть или сварить, что было не проблемой. Поэтому Алан принялся готовить импровизированный перекус из того, что он взял с собой из Ковчега.  — Многого, — после паузы согласилась Лили. Она села напротив огня, крестила ноги. — Регина называла меня «зайкой» в шутку. Потому что я такая же трусливая.  — Ты опять подводишь тему к тому, чтобы я начал лезть не в свое дело, имей в виду, — рыжий усмехнулся, хитро посмотрев на Лили. — Я не то что бы очень хочу знать, в чем там у вас дело было, но…  — Алан, в том и дело, что дела никакого и не было, — Лили вздохнула. — Мы попрощались тупо, не по-человечески, точно так же, как вышло с Ирэном, я же сказала уже. Только вот… Ирэна я, все-таки, успела полюбить, если мне до сих пор неприятно говорить о нем. А Регина была просто… просто… — девушка покачала головой, глядя на огонь. — Я не хочу этого говорить. Но я словно была на эмоциональной передержке. С ней я что-то ощущала рядом, было весело и здорово. Она очень классная. И мне стыдно, что я так себя повела. Вдруг она что-то ко мне испытывала все это время? Мне стыдно, что я повела себя так с Ирэном, что я оскорбила его и обидела. И стыдно, что так глупо повелась на Алекса. Мне капитально не везет в отношениях.  — Это ты зря так, — Алан фыркнул, протянул Лили горячую приготовленную еду и принялся делать чай. — Я за свои сто с хвостиком лет ни разу не был в адекватных отношениях. Всегда дело было во мне. И теперь опять так. А тебе всего двадцать! Мало кто в двадцать встречает любовь всей своей жизни. Да и ты сама сказала, что тебе кажется, что нашего друга-вампира ты все-таки любишь. Может, мы найдем и его? И все наладится?  — Алан, я думаю, Ирэн меня ненавидит после того, как я его бросила, — призналась девушка с тревогой в голосе. — И к тому же… он так грубо сказал, что он без меня умрет. А вдруг это правда? Что, если мой поступок — его прямой путь к смерти? Я все ходила узнавала разную информацию на этот счет в Ковчеге, спрашивала…   — Не узнаешь наверняка, так что переживать просто так нет смысла, — Алан пожал плечами, сел напротив костра рядом с Лили и посмотрел на неё. Она не притронулась к еде и хмуро смотрела на огонь. — Даже в самом худшем развитии событий нет твоей вины. Ты ведь не можешь потакать во всем человеку, только потому что он без тебя может умереть.  — Какой-то дурной механизм, если честно: помереть от безответной любви!  — Ну, это слабое место некромантов. Убить их сложно, поэтому они умирают, влюбившись не в того. Мол, раз позволили в себе пробудить что-то человечное, то вот наказание за это.  — Ирэн и так был очень человечным, — заметила Лили, вздыхая. — Ещё до того, как стал проявлять свои дурацкие знаки внимания.  — Возможно, он полюбил тебя с первого взгляда, вот и всё, — эльф пожал плечами и кивнул на еду. — Надо подкрепиться и отдохнуть. И не говори, что нет аппетита, я это  слушать не буду! — Окей, только не ворчи.        В тишине они поужинали, выпили чай и согрелись. Алан то и дело пытался завести отстраненные разговоры, но у него никак не получалось. Настроение у Лили явно испортилось, она отвечала односложно или вообще жестами. И к моменту, когда они забрались в палатку, чтобы поспать перед дорогой, Алану стало казаться, что воздух наэлектризован.        В палатке, само собой, было холодно и неуютно. Ветер снаружи завывал и трепал тент палатки, словно собирался сорвать его и унести куда-нибудь, где будет тепло и хорошо. Впрочем, даже в маленькой двухместной палатке вдруг стало приятнее и не так уж и плохо. Лежа на спальнике, Лили подняла над собой руку, и с кончиков её пальцев сорвались маленькие огонечки. Они зависли в воздухе, как светлячки, и воздух постепенно прогрелся, стал теплым, а мягкий свет от огней создал ощущение безопасного пространства.  — А когда ты поняла, что любишь Ирэна? — неожиданно прервал тишину Алан, наблюдая за огнями света вокруг. Он не знал, спит девушка или нет, поэтому привстал на локтях и посмотрел в её сторону. Она лежала рядом, на расстоянии меньше метра, и смотрела в потолок палатки.  —  Почему ты спрашиваешь? — после паузы негромко спросила Лили.  — Потому что я задумался об этом после нашего разговора.  — Я даже не знаю. Он был заботлив, внимателен, мы много времени проводили вместе. И даже после первого поцелуя у меня не было четкого ощущения, что я теперь по уши влюблена и все такое. Думаю… — она замялась, повернула голову и посмотрела на Алана. — Я же дурочка. Я поняла это, когда мы расстались. Когда я увидела, как он уходит, а ты меня сдержал, чтобы я не побежала следом, когда двери за ним закрылись — мне стало так плохо, будто часть меня отрубили. Вот тогда, наверное, я и поняла, что это больше, чем симпатия и влюбленность… Но я так не люблю какие-то ярлыки и обличия для чувств! Не знаю, любовь это или нет, но с того дня, как он ушел, я ни разу не испытывала счастье по-настоящему.  — Ох, — Алан покачал головой, глядя на девушку. — Прости, что задал этот вопрос. Я не думал, что тебе будет так неприятно говорить об этом. Я наоборот надеялся услышать позитивную историю, может, смешную или милую.  — Мы с ним поцеловались на чердаке твоего дома, если что, — хмыкнула рыжая, задержала взгляд на лице Алана и вдруг покраснела. — Блин, Алан… Я должна признаться, наверное. Когда мы были в твоем доме все вместе, мы с Ирэном опять оказались на чердаке… — И-и?..  — …и пожалели, что у тебя там ни дивана, ни кресла, ни… В общем, прости! Я давно хотела рассказать. Это же твой дом. Твоя мастерская. Но все так совпало чудесно, и ты там отвлекал всех, как мог, будто нарочно…  — Ха-ха, — эльф рассмеялся и махнул рукой, лег поудобнее. — Расслабься! Моя мастерская создана, чтобы пробуждать искусством высшие и глубочайшие чувства в людях. В целом, итог вашего визита, так сказать, вполне достиг моей цели… не искусством, конечно, но любовь тоже своего рода произведение, ведь так?  — Все, не будем об этом, а то я умру от стыда, — Лили вздохнула и отвернулась, снова уставилась на потолок. — Лучше расскажи, как ты понял, что Лотта тебе нравится.        Алан задумался над вопросом. Он как раз думал об этом, прежде чем спросил девушку о подобном, и все пытался понять: в какой же момент внутри него что-то захотело, чтобы Лотта всегда была рядом, чтобы она улыбалась только ему, принадлежала только ему? Одна мысль о таком бескомпромиссном собственничестве доставляла ему одновременно дискомфорт и удовольствие. Да, эгоистично желать видеть кого-то постоянно, чтобы человек словно стал твоим на веки вечные — но в то же время мысль об этом действительно пробуждала в нем какие-то невероятно теплые и трепетные ощущения. Он мог бы долго фантазировать о том, как она стала его и только его — если бы не все эти обстоятельства, если бы не его идиотское поведение, если бы не его отец и прочее, прочее, прочее… Да и как он мог взять и решить что-то за другого человека? Она в последние дни явно дала понять, что их желания не совпадают. А виноват в этом был лишь Алан.  — Наверное, я понял это в один конкретный день, на самом деле… Мне кажется, это случилось здесь, в Ковчеге. Нравиться она начала мне сразу — бывает же такое, что смотришь на человека и понимаешь: нам судьбой суждено было встретиться. Вот с ней так и вышло. Когда я увидел вас тогда на дороге, все, о чем я мог думать, это Лотта. И Аластору она понравилась тоже, как ни странно, и он это активно показывал.  — А в Ковчеге при каких обстоятельствах? Когда вы встречаться начали или?.. — Это был один из дней, когда она выступала. Вы еще были в ссоре, Лотта выступала в баре, я пришел поддержать её. В вечер её выступления мы с Ником немного повздорили, весь вечер прошел смазано, я был и зол, и ревновал Лотту к нему, и вообще… А потом мы пошли прогуляться. Она была так взволнована этим днем, так переживала из-за выступления, говорила мне, что она облажалась в каких-то моментах… А я не слушал особо, как она себя ругала. Для меня в тот вечер она была идеальна, — Алан улыбнулся, подложив руки под голову. Огоньки света отражались в его глазах, и он задумчиво провожал их взглядом. — Она пела лучше всех. И выглядела, разумеется, лучше всех. Мы гуляли несколько часов, болтали о разном, а я чувствовал, как оба моих сердца готовы остановиться только от того, что она рядом. Мы пришли в парк, там уже никого не было, и сидели на небольших качелях рядом, она была так близко, что я чувствовал, какая холодная у неё кожа и видел все крапинки в её глазах. И тогда я понял, что влюбился — что люблю её. Когда я проводил её до дома, мне хотелось, чтобы наши объятия никогда не прерывались. С того дня я каждое утро ждал её в столовой, провожал до работы или учебы, а вечером мы старались проводить время вместе, но я не хотел быть навязчивым. И потерял её.  — Если бы кто-то говорил обо мне так же, как ты говоришь о Лотте, я бы с ума сошла от счастья, — Лили рассмеялась, зевнула и укуталась в спальный мешок. — Алан, ты не потерял её. Её похитили, запудрили голову, но она жива! Мы её обязательно спасем, и все будет хорошо. Она же знает, что ты любишь её и что готов на всё.  — В том и проблема, что вряд ли она это знает, — рыжий тяжело вздохнул. — Я же говорю, я её потерял, потому что боялся быть навязчивым. Забыл, что моя медлительность и неспешность — образ жизни, обусловленный бессмертием. А она ведь просто девушка, которая не будет ждать долго, пока я осмелюсь сказать ей, что думаю. Да и смысл в словах — поступков с моей стороны было мало. Даже Аластор действовал смелее и чаще, чем я — и, вроде, ей это льстило. Поэтому она повелась на Артура. Он совсем не такой, как я. Он не боится брать то, что хочет.  — Разница между тобой и ним в том, что когда берешь силой — это мало кому будет нравится. Ну, то есть, это может показаться привлекательным, вся эта наглость и харизма через край. Но Лотта не такая ведь. Ей наверняка приятная настойчивость, но я уверена — она бы скорее была рада взаимному уважению и настойчивости только там, где это надо. А Артур буквально за нее решил, что ей делать, как себя вести и где она теперь будет.  — И, видимо, решил, что с ней теперь будет, — Алан закрыл глаза и нахмурился на мгновение. — Нам надо спасти её. Мысль о том, что она с ним где-то в Иномирье, злит меня и выводит из себя.  — Спасем, Алан. И её, и Ника. Но надо спать. Иначе ничего у нас не получится.  — Спасибо, Лили, — Алан едва заметно улыбнулся девушке и отвернулся. — Доброй ночи.