spanning

      В Большом зале слишком шумно. Ученики, сидящие за длинными столами, вытягивают головы, чтобы ничего не пропустить.       Сегодня непростой день. Сюда, в Хогвартс, на практику прибудут ребята из Дурмстранга. Воинственные, хмурые и молчаливые.       Девочки уже успели достать фотографии студентов и теперь хихикали за столами своих факультетов, выбирая тех, с кем хотели бы познакомиться. Мальчики же кривились и фыркали. Теперь все внимание на этих северян, которые только и делали, что выпендривались и демонстрировали ощутимое превосходство над всеми волшебными школами и их учениками.       — Индюки, — хмуро бормочет Гром, сидя за гриффиндорским столом и ковыряясь вилкой в салате. Его так вообще вся ситуация напрягает. В школе ему не было равных в физической подготовке, а тут целая группа таких же, как и он. В Дурмстранге молодых людей учат не только волшебной палочкой махать.       — Да ладно тебе, Игорь, — пихает его в плечо Пчёлкина. — Подумаешь, приехали на месяц, чтобы поучиться вместе с нами. Будь проще. А вообще любопытно. Взять бы у них интервью о жизни в Дурмстранге для «Вестника Хогвартса»… — она мечтательно вздыхает, но встретившись с ещё более мрачным взглядом Игоря, замолкает.       — Эй, Дим. Ты что скажешь?       — А? — Дубин отрывается от наброска, который ну очень надо было срочно доделать для Юлиного стенда по травологии, и растерянно смотрит. — Извините, я вас совсем не слушал.       — Прием! Земля вызывает Дубина! Отвлекись ты от своих зарисулек. Я говорю, ты как относишься к отмороженным из Дурмстранга? — не унимается Гром. Уж очень ему хочется услышать авторитетное мнение, что он чуть тарелку с ужином не переворачивает.       — Внимание! Прошу тишины в зале!       Ребята за столами дружно поворачивают головы, услышав громкий голос директора. Похоже, начинается.       Дима откладывает набросок в сторону, краем глаза посмотрев на Игоря, который в нетерпении ерзает на своем месте, наверное, мысленно уже вызывая всех дурмстрангцев на дуэль. Пчёлкина, подперев голову рукой, глядит на главную дверь, откуда должны были появиться гости.       — Сегодня знаменательный день для нашей школы. Впервые за столько лет Дурмстранг и Хогвартс заключили договор о двухстороннем обмене знаниями. Ваши коллеги уже здесь и присоединятся к ужину. Поприветствуйте их!       Со слизеринского стола грянули дружные аплодисменты. Особенно, хлопал Разумовский, который, как заметил Дима, ерзал ничуть не меньше, чем Гром, поглядывая на главную дверь, ведущую в Большой зал. Похоже, у Игоря появился такой же союзник-дуэлянт. Или соперник, у которого, возможно, есть друзья в Дурмстранге.       Долго ждать не приходится. Двери открываются, и дурмстрангцы ровным строем заходят в зал. Высокие, крепкие, статные. Их красные мантии с клочковатым мехом сидят на них идеально, делая фигуры ещё более мощными. Тут есть чему завидовать.       Со стороны слышатся два вздоха. Один тяжёлый, а второй мечтательный.       — Отмороженные-е-е, — за что Игорь получает от Юли щелбан. — Я не прав что ли? У одного вон вообще позвоночник как-то странно выделяется. И, кажется, мигает. Киборг-убийца.       — Тихо! — шикает Пчёлкина и смотрит в ту сторону, куда смотрит Гром. — И правда… Позвоночник выглядит странно. Теперь мне хочется узнать, чего это с ним.       — Вот и узнаешь, но через Димку. Ты смотри, как пялится на него.       Перешептывания друзей Дубин не слышит. Он наблюдает за Разумовским, подозрительно переглядывающимся с темненьким дурмстрангским студентом. Но за ним также следят. Дима замечает это спустя минуту непрерывного наблюдения за рыжим слизеринцем.       Выше на голову, лицо чуть высокомерно, скуластый. В глазах скандинавский холод. Взглядом он проходится по всем столам и в итоге фокусируется в одной точке. На Дубине.       «Уж очень миловидный. По меркам Дурмстранга. Таких не берут. Но, как развлечение здесь, попробовать можно», — читается в темной радужке.       Дима выдерживает изучающий взгляд спокойно. С неким вызовом.       «Я знаю, что выгляжу не так грозно, как ты. Но не стоит меня недооценивать.»       Больше чужого внимания Дубин не чувствует. Или гость теряет интерес, или выжидает удобного момента для нападения.       — Пойдемте в комнату. Все равно ужин уже заканчивается. Завтра ещё и зельеварение. Ничего не помню, — страдальчески вздыхает Игорь, поднимаясь со своего места.       — Да ты и не пытался. Самолетики пускал в мою сторону, — фыркает Пчёлкина и, взяв мальчишку под руку, идёт с ним на выход.       Дима ещё пару раз оборачивается, но этого дурмстрангского студента уже не находит. Слишком много людей. Наверное, пора менять очки.              

***

             — Твою мать!       Дима вздрагивает и открывает глаза. Без очков все плывет. Судя по темноте в комнате, за окном глубокая ночь. Он поворачивает голову в сторону кровати Игоря, чтобы узнать, почему тот ругается, но удивлённо замирает. По комнате носится тень, в которую Гром тщетно пытается попасть заклинанием.       — Какая зараза! Я так и знал, что как только приедут эти выпендрёжники, то все пойдет через одно место, — ещё одна вспышка попадает в стопку тетрадей на столе и поджигает их.       — Игорь, прекрати! Ты сейчас всех разбудишь! — Дубин оперативно выпрыгивает из постели, надевая очки, и направляет палочку на начинающийся пожар. —Агуаменти!       Бедные-несчастные конспекты и наброски. Теперь ещё и мокрые.       Между тем тень метнулась к Диме под ещё один боевой вопль Грома и оказалась у него в руках. Письмо.       — Это конверт. Ты зря так кричишь. И он явно мне. Ты не давал ему упасть на мою тумбочку.       Письмо вдруг осуждающе вздохнуло и само раскрылось. Из него выпала плотная белая карточка. Глянцевая. Дорогое удовольствие.       — Сразу бы сказал, что ждёшь письмо от девчонки. Или кто там у тебя, — обиженно бормочет сосед по комнате и демонстративно отворачивается к стене. Сон перебили, так ещё и дураком заставили почувствовать.       — Я ничего не ждал.       — Тогда выброси и не мешай мне спать.       Дима фыркает на слова Грома и, подняв карточку с пола, с опаской рассматривает ее. Он слышал от старшаков, что не только письмо, но и то, что в письме, может взорваться, нарочно пугая адресата.       Сощурившись, Дубин ищет послание. Ничего. Абсолютно.       — Странно. Какой-то дурацкий розыгрыш.       Неожиданно на белом глянце начинают проступать буквы, выведенные аккуратным каллиграфических почерком. Удивлённому ученику остаётся только ждать, пока все буквы не проступят на бумаге, образуя слова, а слова сложатся в предложения.       «Je zult vrienden met mij zijn?       Will you be friends with me?       Ты будешь со мной дружить?       P.s. Weigeringen worden niet geaccepteerd.       Refusals will not be accepted.       Отказы не принимаются.       A. v. d. H.»