Циклон.

День только шагнул в сторону вечера, от чего ждать ещё до утра и снова морозить нос ночью в келье не было необходимости. Я мечтал, как спущусь с горы и отогреюсь за ночь в Айварстеде. Собираясь в путь, непроизвольно вспомнил о Лидии, о том, как хотел бы вновь увидеть её. Воодушевлённый наречением, также думал о том, с какой гордостью расскажу своим спутникам, как Седобородые официально признали меня Довакином. Не приходилось до этого задумываться о том, насколько это для меня важно: «В последнее время я лишь плыву по течению, пытаясь понять, кто я и что из себя представляю. Не думал даже, что сейчас, когда Седобородые отметили мои таланты, я буду так горд этим фактом. На фоне этого уже кажется, что и чёрт с ним, с этим прошлым. Буду ли я вспоминать его дальше во снах? Подозреваю, что да. Но теперь не вижу смысла пытаться вспомнить самостоятельно. Азура, думаю, сможет послать мне нужные сны. Азура… Стоит ли верить Исмиру? Он ведь не привёл ни одного аргумента в подтверждение того, что ей нельзя доверять. У него к ней явно личная неприязнь. А мне он повода доверять себе не дал. И сама Азура не давала мне поводов усомниться в ней. Не знаю, какая магия лишает её влияния именно здесь, в Высоком Хротгаре, но даже если это так, это тоже не даёт мне прав думать плохо в сторону госпожи. Надеюсь, она явится ко мне во сне, когда я буду спать в таверне.» Сомнения об Азуре и Исмире я решил отринуть, всецело в мыслях отдаваясь довольствованию своим теперешним положением. Седобородые позволили мне взять с собой несколько книг из их библиотеки, что, по моим соображениям, должно было порадовать моего страждущего знаний друга. Я взял для него обе книги, которые прочёл сам: «Путь Голоса» и «Первые Языки», а также прихватил «Адабал-а», которая показалась мне чем-то особо интересным, «Война Драконов» год издания коей датировалось позапрошлой эрой, и «Прорыв Дракона» мне также показался важным. Ну и напоследок я прихватил «Боги людей и эльфов. Сходства и различие. Влияние на мир Имперской пропаганды» — это взял для себя, в надежде, что смогу лучше понять восприятие богов нордами и, может быть, другими народами. Вдогонку ко всему Мастер Борри, который следил за тем, какие книги я набираю, молча улыбаясь, сунул мне ещё одну ветхую книжонку, на которой буквы почти стёрлись, но прочесть ещё можно было: «Рог Юргена Призывателя Ветра». Я смекнул, что мне действительно стоит знать больше о том, что собираюсь искать. Поблагодарив монаха, я аккуратно уложил книжки в свою бездонную сумку, за чем бородатый норд наблюдал с интересом. Он не выказал какого-либо отторжения, или восхищения магической приблудой, которую у меня обнаружил, но по взгляду монаха я понял, что это его не удивляет. Вернее, не удивляет существование чего-то подобного, но изумляет то, что я этим пользуюсь. Думаю, после встречи со мной, как с Довакином, любые изумления в сторону невероятных магических проявлений этого мира были бы неуместны. Вещи, наконец, были собраны. Оставалось лишь попрощаться со своим временным соседом по комнате — Кьяллем. Ему было велено проводить меня, что он и сделал. Монахи не стали доводить меня до выхода, лишь Арнгейр, встретивший меня в большом зале, кивнул мне, сказав: «Да направит тебя Путь Голоса, Довакин. Ты можешь вернуться сюда в любое время, как только тебе понадобится наша мудрость, чтобы отыскать верную дорогу.» На этом мы и разошлись. А послушник довёл меня прямо до лестницы. Пожав ему руку при прощании, я мягко хлопнул парня по плечу и сказал: — Держись брат, успехов тебе, всё у тебя получится, и закричишь ты не хуже стариков, я в тебя верю. — Спасибо, Довакин, — скромно сказал он, кротко улыбаясь и опуская взгляд, — я уверен, что и у тебя всё сложится отлично. Не знаю, что будет потом, но всем сердцем верю, что ты спасёшь Тамриэль от драконов. — Ну, это, как пойдёт, — усмехнулся я, — надеюсь, пока я проминал бока на ваших каменных койках, драконы и не спалили пол-Скайрима. — Заметив его тревожный взгляд, я мягко помотал головой. — Расслабься, парень, я шучу. Мне не ведомо, что будет завтра, и даже что будет, когда я спущусь с этой горы, но одно знаю точно — у меня есть шанс не упасть мордой в лужу, силы, чтобы противостоять угрозе, ну и знания о том, как силу использовать. А дальше, пусть решает госпожа удача, достоин ли я спасти Тамриэль. — Что же, тогда удачи. Слова Кьялля мне были приятны. Мы простились крепким рукопожатием, его рука была столь сильна, несмотря на возраст, и столь горяча, что резко отпали все удивления о том, почему парню не холодно здесь жить. «Норды, — подумал я, — с такими ручищами ещё умудряются чего-то бояться. Что ж, придётся защищать их от драконов.» Я махнул Кьяллю рукой и направился в обратный путь с горы в сторону Айварстеда. Солнце тянулось к горизонту, по моим подсчётам я должен был дойти до города как раз к ночи и решил прибавить шаг. Очень уж мне хотелось дойти до таверны. Снега, как и до этого, было по колено, но теперь время не тратилось ни на всяких троллей, ни на чтение скрижалей. На закате я уже достиг более свободной от снега дороги и был на полпути к цели. А вот в сумерках, после заката, уже идя по пыльной горной тропке, наконец увидел огни города под горой. Хоть Скайрим северный и суровый регион, но середина лета чувствовалась как никогда, особенно после морозного монастыря. Я всем телом чувствовал, как стало теплее. В Айварстед вошёл уже когда стемнело, отовсюду слышался лай собак со дворов и стрёкот сверчков, а вот жителей было почти не видать. Только стражники важно расхаживали по свободным улочкам. От стражника, встретившего меня неподалёку от таверны, который узнал во мне того самого убийцу дракона, я услышал следующее: «Из-за драконов во владении объявлен комендантский час. Тротнир позволяет жителям Айварстеда посещать таверну, чтобы не бузили. Да это опасно, слишком много людей в одном месте. Если дракон нападёт, худо придётся. Но народ так возмутился запретам, что пришлось дать послабление. Нам же наказали не давать людям задерживаться лишний раз на улице. Также и въезд в город ограничен, каджитский караван, проезжавший мимо вчера, уже не пропустили. А вот тебе позволен вход без ограничений. И также Тротнир написал письмо Ярлу Лайле о тебе и твоём подвиге.» Слышать это было весьма лестно, хоть и слегка смутило. Я уточнил, слышал ли стражник что-то о моих друзьях, тот поведал, что они вернулись с горы и заселились снова к Вилхельму, затем на день куда-то уходили, после чего вернулись и всё ещё в гостинице. Приняв к сведению информацию и поблагодарив блюстителя порядка, я шустрее направился к таверне, попутно размышляя: «Значит, комендантский час, а это уже больше, чем ничего. Да и крыши, вижу, оснастили колами, как я и говорил. Значит есть потенциал у этих нордов, как и шанс спастись от драконов.» Зайдя в двери «Вайлмира», я обнаружил полный зал людей, будто всё поселение собралось тут. «Действительно, не очень хорошо, что они все тут. Дракон прилетит, ему стоит только плюнуть на крышу этого терема, и сгорит половина населения. А с другой стороны… что же теперь, всем в погреба попрятаться? Жить-то тоже надо дальше. Война ещё идёт. К ней-то за два года может они и привыкли. А вот к драконам привыкнуть вряд ли получится.» — думал я, оглядывая жителей, которые беззаботно по привычке своей проводили время в единственной точке интереса во всём городе. Вдруг из толпы послышался возглас знакомого голоса: «Равас!» — я обернулся и увидел Лидию, сидевшую за дальним столом, радостно машущую мне. Увидев её, я улыбнулся, а рядом приметил Лекса, слегка понурого, но тоже улыбающегося. Тут Лидия, вскинув вверх кружку, в которой что-то плескалось, громко и радостно выкрикнула: «Люди, Довакин вернулся с Высокого Хротгара! Виват убийце драконов!» Вся толпа, что находилась в зале, обернулась в мою сторону. Музыка в исполнении барда затихла, умолкли голоса. И вот все, кто был здесь, громко вторили Лидии: «Виват!» От этой картины я слегка растерялся, ощутив, как резко и сильно у меня что-то сжалось в животе, а уши словно воспылали. Коснувшись холодными пальцами горячего кончика своего уха, я удивился тому, насколько сильно они вдруг нагрелись. Мне было не по себе, но соврал бы, если б сказал, что неприятно. Не могу однозначно утверждать от чего такая реакция, то ли от того, что целый город теперь прославлял меня, как героя, то ли от того, что такая девушка, как Лидия, искренне и от всей души была предана мне и уважала меня. Как бы то ни было, кротко опустив глаза, поджимая губы, дабы скрыть улыбку, я приближался к своим друзьям, идя мимо десятков нордов, восхищённо смотрящих на меня. Где-то со стороны доносились бормотания обсуждающих меня горожан, среди которых, помимо всяческих восхвалений, прозвучала фраза: «Тёмный эльф… Надо же… Ты разве мог подумать, что тёмный эльф вообще хоть на что-то способен? А ведь смотри… Довакин.» Меня это не обидело, скорее позабавило. Я, похоже, не отличался особым трепетом к сородичам и никакой неприязни не испытывал по отношению к тому факту, что многие люди могут относится к эльфам с подозрением или даже с предубеждением. Я относил это больше к недостаче образования, или малой возможности общения с различными представителями эльфийских рас, но почти никогда к открытой неприязни. Пока ко мне не подошли и в лоб не сказали: «Ты серокожий урод» — я не обращу внимания на мелкие неурядицы по типу удивления, что великий герой из нордских легенд оказался эльфом, к тому же ещё и тёмным. Лидия была очень рада видеть меня, я понял это, когда она подскочила ко мне, обняв так крепко, как, наверное, только нордская женщина и умеет. Я на секунду потерял возможность дышать, слегка потемнело в глазах, но даже невзирая на это, мне не хотелось, чтобы она отпустила. И всё же объятия прервались, девушка будто смутилась, убрала руки за спину, кротко произнеся: «Наконец-то ты вернулся, мой тан.» Лексиль меня без внимания тоже не оставил и поприветствовал слабоватым рукопожатием, по которому было наглядно ясно, что каджит маг, а не воин. Как бы он не пытался давить из себя улыбку, было заметно, что кот не в духе. Шерсть на загривке слегка дыбилась, а кончик хвоста нервно хлопал по ножке стула. — Эй Лекс, чего такой грустный, — с ухмылкой спросил я, — хрен жевал невкусный? — По-моему, друг мой, — ответил он сдержанно, — «жевать хрен» всё-таки по твоей части. — Да ла-адно тебе, обидчивый какой. Рассказывай, что случилось? Чем вы вообще занимались, пока я там на горе задницу морозил? Кажется, собирались в местный курган? — Собирались, — сказал кот уже более раздражённо, — и только время потратили. — В голосе его слышалось лёгкое рычание. — Городская легенда оказалась липой. — В каком смысле? — Ай… Да чего там… Не хочу говорить. — Ах, не хочешь, — встряла Лидия, — ну тогда я расскажу. Не поленюсь. Я недоумённо переводил взгляд с каджита на нордку. Лексиль был разочарован чем-то своим, а вот Лидия была конкретно недовольна самим котом. Она устроилась поудобнее и, не обращая внимание на недовольный взгляд жёлто-зелёных кошачьих глаз, зрачки в которых сузились в мельчайшую щель, стала рассказывать события, в которых я не участвовал: — Спустились мы с горы уже поздно. Этот индивид всю дорогу жаловался на головную боль. В городе мы нашли травника, который помог с приготовлением нужного зелья. В роде что-то там у него в голове шибко ушиблось, вот и мозги сотряслись. Затем ему было велено отлёживаться. Но что он сделал? Правильно, пошёл трендеть с трактирщиком. — Я узнавал информацию. — А потом пошёл блевать. — Лидия строго нахмурилась. — А травник предупреждал, что в твоём состоянии это возможно. — Зато я узнал больше про местный курган. — Ну да. Курган. Бредил он им. У нордов вообще-то не принято беспокоить умерших, но что ж поделаешь, если этому на трупах как мёдом помазано. — Девушка глянула на кота и усмехнулась. — Или сметаной. Он наслушался баек местных про призрака и решил во что бы то ни стало поглядеть на них. — Да не в призраках дело, — буркнул Лексиль, — на них я попутно хотел поглядеть… — Цыц, я сейчас рассказываю! Ну так вот, сунулись мы, значит, в эти развалины. А мне уже не по себе, сквозняк там неприятный и холодный, в коридорах то и дело слышен свист. И так тревожно, неспокойно… а вдруг драугры. — Знаменитая нордская смелость, — язвительно произнёс каджит, — портки сменить не забыла? — А ты вместо того, чтобы зубоскалить, лучше вспомни, как сам чуть Богам душу не отдал, когда на тебя бревно с потолка повалилось, — усмехнулась девушка, — вспомни-ка, ну? Молчит. Вот и молчи. О чём бишь я? Да, призрак. В общем зашли мы, там, конечно, тихо. Осматриваемся. И тут выходит он! — Лидия активно жестикулировала, на лице её отображался весь спектр эмоций, которые, по всей видимости, она испытывала в тот момент. — Весь прозрачный, как ледяной, светится, и говорит таким протяжным голосом «у-у-у-ухо-о-о-оди-и-и-ите-е-е-е». — Ого, — изумился я, — настоящий призрак? Чей же? — В том-то и дело, что… — Цыц, я говорю! — Лидия строго глянула на каджита. — Не порть момент. Так вот… О призраках слышала я сотни баек. Все разные. Но сходятся в нескольких чертах. В первую очередь это неосязаемость самих привидений, в роде того, что сквозь стены они ходят. И надо сказать, что не церемонятся они со смертными. Пугают до припадка, не отстанут, пока сам не выйдешь, а этот как будто надеялся, что мы просто уйдём, увидев его. Постоял, повыл, и ушёл обратно в дальние коридоры катакомб, откуда и вышел. Ну и всё бы ничего, да смутил меня дугой момент. Ежели он призрак, так чего он по коридорам-то ходит? Ну, то есть… разве не должен он стены игнорировать? Ну я и пошла за ним. Смотрю, а он где-то в коридоре какой-то рычаг дёргает. Рукой берёт и дёргает, понимаешь? Ну тут я сразу всё поняла! — Поняла она, — отозвался Лекс, — а то, что он ловушку активировал, она не поняла. И встряла между двумя решётками, которые её чуть не прибили, когда резко опустились. — Ну не прибили же. — Она махнула рукой. — В конце концов места там было вполне достаточно. — Погодите, — сказал я, — что за ловушка-то? — Обычная, — пожал плечами Лексиль, — от воров. По типу той, что мы проходили в Храме Ветренного Пика. Только без секир. Дабы могилы не грабили особо ушлые мародёры, такими ловушками оснащены почти все старые нордские развалюхи. — Может и развалюхи, — хмыкнула Лидия, — а вот работают исправно. И в одну из них ты попался. — Я увидел на стенах рычаги, — продолжил кот, игнорируя слова девушки, — а затем приметил некие дырочки, как небольшие дульца. Ну тут и дошло, что надо в правильном порядке рычаги опустить, иначе получишь дротик в лоб. А если всё сделать верно, то все решётки, которые резко опустились, вновь поднимутся. Этой-то ничего не угрожало. Стоит себе между решётками, отдыхает. А вот мне испытание. Но я это дело быстро решил. — Быстро? Я четверть часа там торчала, пока ты просто стоял и что-то бормотал. — Я думал. Знаешь такой способ решать проблемы? Использовать мозг. Попробуй как-нибудь. — Фу-ты ну-ты, какие мы умные. Наблюдать за их перепалкой было весьма забавно. Я заметил, что никто из них не злится на оппонента. Никакой неприязни между ними не возникало, как могло бы показаться кому-то со стороны. Скорее эти взаимные колкости были похожи на то, что они уже привыкли к странностям друг друга и пытаются с ними мириться, а способ для этого избрали весьма экстравагантный. «Тоже мне, заклятые друзья, — подумал я с усмешкой, — что ж, то, что они не перегрызли друг другу глотки — это уже очень радует.» — Решил он эту дурацкую головоломку, — продолжила Лидия, — и я смогла выбраться. Пошли дальше. Пройдя пару коридоров, снова встретили призрака. Он, конечно, напал на меня, но, что странно, с настоящим оружием в руке. Вернее… Как оружием… С какой-то железной зубочисткой. Такой только бабочек рубать. Ну общем дерусь я с ним. А он дилетант. Ну я раз-два, да и пустила ему кровь. Призраку! Кровь! Понимаешь? — То есть он был живой? — Я удивлённо вскинул брови. — А как же прозрачность? — А тут всё ещё проще, — недовольно отозвался Лексиль, — наш призрак оказался охоч до местных сокровищ, а ещё и неплохим алхимиком. Каджит вынул из своей сумки коричневую книжицу и передал мне. Это оказался дневник некоего Винделиуса Гатариана — того самого эльфа, который пару лет назад выспрашивал у местного трактирщика о кургане Погребальный Огонь. Он желал отыскать тут сокровища, а чтобы любопытные местные сюда не лезли, притворялся призраком. — В своём дневнике этот хитрый жук подробно изложил рецепт зелья, которое давало его телу эффект свечения и прозрачности, якобы как у призрака, — пояснил Лексиль, — и ведь это сработало. Местные и правда подумали, что тут живут призраки. — Умно, — сказал я, — даже остроумно. — А мне вот было не до смеха. Этот дневник, в какой-то степени, оказался мне полезным. Там много интересных вещей, касаемых алхимии. Но это всё не то, что я искал. Пока каджит сетовал на разочарования, я пролистал дневник, ища что-то интересное для себя. «Винделиус Гатариан, — думал я, пробегаясь по строкам, — явно данмер, но имя его мне ни о чём не говорит. И в дневнике ничего интересного.» И всё же кое-что любопытное отметить стоило: — Он буквально описывал то, как медленно сходил там с ума. Сначала он подумал, что жители Айварстеда раскусили его трюк с призрачным зельем и хотят обхитрить его, чтобы забрать все местные сокровища самим. Потом он пишет, что только благодаря дневнику может вспомнить, кем является и зачем вообще пришёл в этот курган. Пишет, что искал какой-то коготь, но не нашёл. А последняя надпись что-то из разряда дневника последователя Шеогората. «…Им не достанутся мои сокровища. Они жестоко поплатятся за свои преступления. Всякий, кто переступит порог этого места, испытает мой гнев, мою силу. Я — страж кургана Погребальный Огонь! Погибель ждёт всех, кто бросит мне вызов…» — Я недоумённо глянул на собеседников. — Жуть какая. Не хотелось бы мне так сойти с ума. — Да уж, — ответила Лидия, — жаль его. Хоть он и мародёр. — Она сочувственно вздохнула. — Не могу сказать, что он заслуживал такого. Может, за мародёрство, его и ждала бы виселица, или плаха, но, чтобы так… Никакие сокровища такого не стоят. — Соглашусь, — кивнул Лекс, — а искал он как раз это. Каджит выложил на стол ключ, подобно тому, что я возвращал Лукану Валерию. Золотой коготь открывал дверь в дальнюю крипту Храма на Ветренном Пике, а этот был немного другим. В стальном основании лапы были сапфировые коготки. Я рассмотрел ключ, на ладони его были знакомые мне символы, но на этот раз ими оказались мотылёк, сова и волк. — Значит, там тоже была дверь? — Да, — кивнул кот, — была. А за ней ничего! — Он угрюмо насупился и сложил руки на груди. — Вообще ничего интересного. Ну пара драугров. Ну какая-то погребальная утварь. Ну монеты. Ну камни и украшения. Но всё это не то! — Так, а что ты искал-то, — спросила Лидия, будто не в первые, — ворчишь, ворчишь, а что не так-то? — Неважно, — буркнул он, — что искал, того не нашёл. Обидно, что время потратил. Если б знал, что там пусто, так вообще бы не сунулся туда. Там даже изучать нечего! Курган не настолько древний, чтобы там было хоть что-то о драконах. А за дверью был похоронен, вероятно, какой-то местный властитель, или герой. Одним словом — ерунда. — И всё-таки, — сказал я, серьёзно взглянув на каджита, — Лекс, что ты искал? Пойми меня правильно, я готов тебе помочь, если моя помощь тебе требуется. Но я не смогу оказать помощь, не зная, в чём конкретно она нужна. А если мы друзья, то ты тем более должен рассказать. Откуда нам знать, может ты ищешь что-то опасное? Лидия, так же как и я, взыскательно смотрела на Лексиля. Ему явно было неприятно слышать этот вопрос, но он понимал — я прав. Ведь как доверять другу, если тот не делиться своими изысканиями, и как называть его другом? Каджит поёрзал, покрутил глазами, выпустил длинный и тяжёлый выдох, и всё-таки решил объяснить: — Ох, ладно. Есть кое-что. Я действительно собираю много информации о временах до Войны Драконов и о Драконьем Культе. Ищу один артефакт. Если это можно так назвать. Это особый магический посох, который когда-то принадлежал ученику одного драконьего жреца. Я много лет собирал всю возможную информацию об этом посохе, мечтал его отыскать. Потом узнал, что стоит его искать именно в Скайриме, куда я и приехал, как видишь. — Что за посох? В чём его ценность? — Этот посох создал для себя колдун, которому пророчили стать драконьим жрецом, после смерти его учителя. Имя его утеряно в истории, как и то, какому конкретно жрецу он приходился назначенным преемником. Но описание посоха сохранилось, в мифах его называют Чёрным Рубином. Ученик, по преданиям, превзошёл учителя в мастерстве, создав для себя посох, который, как гласит легенда, может заставить говорить даже предметы. Вырезан он был из ветвей Великого Древа, а в навершии установлены два рубина. В легенде сказано, что смог тот колдун использовать рубины, как камни душ, и сим запитал он свой посох. И равных не было тому колдуну, и явился он к своему учителю, дабы убить его. Что произошло? Никто не знает. Есть несколько версий. Одна говорит о том, что учителя он всё же убил и занял его место. Другая, что убили они оба друг друга. Тело Жреца похоронили с этим посохом, а тело мятежного ученика сбросили в реку рыбам. Третья же утверждает, что оба они были ранены в той схватке. Ученик умер на месте, а вот жрец погиб от ран позже. Ученика захоронили вместе с его посохом в каком-то кургане. И все версии сходятся в одном: посох нужно искать в древних нордских курганах, времён Меретической Эры. Я и Лидия переглянулись, её глаза были округлены в удивлении. Сам каджит немного смутился и отвёл взгляд. — Не хотел я это рассказывать, — проворчал он, — подумаете, что я фанатик какой-то. — Мы так и подумали, — сказала Лидия, усмехнувшись, — мы пытаемся выведать у тебя все твои коварные планы, злой колдун. Лексиль глянул на нордку, та захихикала. Я тоже усмехнулся, слегка с укоризной глядя на кота. Видя, что мы спокойно реагируем на его историю, Лексиль и сам вяло улыбнулся. — Научные изыскания — это здорово, — сказал я, — это уважаемо. И всё-таки, зачем тебе этот посох? Почему именно этот? Откуда вообще такой интерес? — Ну, можете считать меня мечтателем, — пожал плечами каджит, — или, может, романтиком. Я и никогда не скрывал того, что восхищаюсь легендами о великих артефактах. Только дураки приуменьшают значимость мифов. Ведь в мифах скрыты такие знания, которые и не снились нашим современникам. Я с детства слышал от отца рассказы о всяких магических предметах, даэдрических артефактах, прочих сокровищах науки и магии. Я своими глазами видел Посох Хрормира, хранящийся в Синоде, который принадлежал нескольким архимагам старой Гильдии. Я бывал в Великой Имперской Библиотеке, в Башне Белого Золота. Не держал в руках Древние Свитки, но видел их мельком, сквозь золотую решётку хранилища. — Он говорил так вдохновенно, даже воодушевлённо, казалось, что он вот-вот засветится от восхищения и мечтаний. — Я видел даже доспехи знаменитого Пелинала Вайтстрейка, хранящиеся в монастыре Рыцарей Ордена Девяти, который ныне представляет из себя, к сожалению, только музей. И всё же. Меч, щит, шестопёр, и те самые легендарные доспехи великого героя вызывают такой трепет в душе! Только представьте. Это же величайшие артефакты человечества, которые тамриэльцы имеют честь хранить у себя. Я всегда мечтал найти что-то такое, что никто ещё не находил. Найти это сам! Описать свои поиски. Предъявить находку миру. Прославится. — Увидев наши пристальные взгляды, Лексиль скромно опустил уши. — Ну что? Разве у колдуна не может быть мечты? — Конечно может, — сказал я, улыбнувшись и мягко хлопнув друга по плечу, — и мечта твоя замечательная. — Лидия, наверное, думает, что я вовсе сумасшедший, — нервно ухмыльнулся кот, — ведь так? — Ничего подобного, — отозвалась она, мягко опустив веки, — я совсем так не думаю. Наоборот, это звучало очень искренне. Не ожидала я от тебя таких откровений. И могу это понять. Подобно тому, как нордские воины мечтают покрыть себя воинской славой, поразить всех на полях сражений, такие как ты, ведут иные битвы. Битву за правду. За историю. За былое. Только ты и тебе подобные безумные учёные, могут отрыть давно забытую истину и рассказать всему миру о том, что потерялось в веках. Этот подвиг не менее велик, чем победа над драконом. — Нордка уважительно кивнула каджиту. — И я даже готова смириться с тем, что такие поиски иногда сопровождаются изучением курганов и беспокойством несчастных драугров. Всё же… в этом есть смысл. У всего есть своя цена. И у подвигов тоже. Так что, я согласна с Равасом. Я тоже, как и он, готова помочь тебе в твоих поисках. Лексиль смотрел на Лидию совершенно не так, как до этого. Раньше то было с насмешкой, с пренебрежением, даже с непониманием. Но теперь это взгляд был иным. Как и она на него, смотрел кот с уважением, которого я до сего момента между ними ещё не видел. Тогда я понял, что это и есть тот самый момент, когда их распри закончатся и наступит, может не идеальная, но всё же дружеская связь. Повлиял ли на терпимость моего хускарла их совместный поход в курган без меня, или же каджит действительно убедил её своими речами? Весьма, надо сказать, трогательными. Одно можно было утверждать наверняка — мы знали друг о друге уже больше, а значит все мы друг другу могли больше доверять. Время шло к ночи, но наша посиделка только начиналась. Заказав ужин, мои друзья стали расспрашивать меня, как я провёл время на Высоком Хротгаре. Ну тут было что поведать. Я не стеснялся рассказывать про свои таланты и про то, как легко мне давались крики. Правда, про призыв фантома я умолчал, да и про явления в мои сны Исмира. Пока я сам не понял, что это всё значит, не решался делиться этим ни с кем. А вот про обучение рассказал сполна. Нам и ужин уже принесли, а я начать не мог, пока говорил. Лексиль был весьма благодарен, когда я вынул из своей сумки несколько книг, передав их ему. «Держи, — сказал я, — частичка той библиотеки, которая тебя так интересовала. Может, почерпнёшь что-то для себя оттуда.» Маг очень радовался, с горящими глазами рассматривая полученное чтиво. И, как я и думал, первую он схватил книжку «Война Драконов», начав прям за столом её читать. Сознание кота резко погрузилось в текст, что меня и Лидию немного позабавило. А я вдруг поймал на себе прелестный взор восхитительных зелёных глаз. Лидия смотрела на меня, мягко улыбаясь, а я не мог отвести от неё свой взгляд. Отрадно было, что вновь её вижу и говорю с ней. И улыбка её вызывала в моей душе какое-то непонятное волнение, или даже трепет. Я не предавал этому значения в тот момент, хотя приятно было безмерно. Я был готов глядеть в её чудные глаза хоть до утра, слушать её прелестный смех и дивный голос. Так вечер понемногу кончился, сменившись полуночью. Большинство жителей разошлись ещё до этого времени, а после ушли и другие. В таверне остались лишь постояльцы, коих было совсем немного, и те, кто в этой самой таверне прибирался. Я спать ещё не планировал. От встречи с друзьями ощущался такой прилив энергии, что сна ни в одном глазу не чувствовалось. Лексиль тоже не помышлял о сне, зачитываясь книгой, а с Лидией шёл хороший разговор, который не хотелось прерывать. И, казалось, что ничто эту идиллию не сможет нарушить. И всё же, кое-что смогло. В таверну вошли трое мужчин. Норды в крепких стальных доспехах. Среди них был, конечно, никто иной, как сам Ригмор Твердолобый, встреча с которым не предвещала вообще ничего хорошего ни мне, ни Лидии, ни местным.