Маленький путь к большому миру

      — Мы так и будем сидеть тут и напряжённо молчать? Если план такой, я предпочёл бы остаться снаружи, — Стайлз оглядывает хмурые лица друзей и тяжело вздыхает, не замечая реакции. — Не для того мы ехали через весь штат, чтобы сидеть в машине и тухнуть, — бубнит он едва слышно и отворачивается к окну.         Снаружи быстро темнеет, но яркие огни фестиваля разрывают сгущающиеся сумерки, освещая пространство вокруг как днём. Яркие огни сцены, установленные тут и там прожекторы и, конечно, десятки сотен включённых фонариков на телефонах. Толпа шумит как единый организм, донося до них не столько отголоски музыки, сколько гул динамиков и эхо человеческих криков.        — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я согласен со Стилински, — Джексон морщится, словно проглотил что-то тухлое. Но его слова, в отличие от слов Стайлза, действительно вызывают реакцию.        Скотт и Айзек удивлённо пялятся на каниму, Лидия кидает в него полупустой бутылкой с водой, Мейсон фыркает, а Стайлз вопит, размахивая руками:        — Обведите этот день красным!        И лишь Лиам не обращает на этот бедлам внимания. Все его мысли сейчас не в тесном фургоне их домика на колёсах, и даже не на сцене, где до сих пор выступают «Волчьи сумерки», а в старом добром Бейкон Хиллс. Перебирают все приятные моменты, связанные с Тео. По кругу водят по памяти. Анализируют, сравнивают, пытаются найти хоть какую-то странность. Лиам и сам не знает, хочет ли найти зацепку, говорящую о предательстве, или доказать невиновность Тео.        — Ради волчьего бога, стукните кто-нибудь Лиама! — неожиданно громко кричит Стайлз, и Лиам вздрагивает, словно выныривая из-под толщи воды. Он недоумённо оглядывается, понимая, что выпал из реальности на довольно долгое время. Стайлз скачет по узкому пространству машины, пытаясь дотянуться до Данбара, а Скотт и Айзек стараются его остановить. Что казалось бы простой задачей, ведь они оба оборотни, но всем им известна вертлявость и хитрость Стилински, так что заварушка не из простых. Сюрреалистичности картине добавляют Лидия и Джексон, невозмутимо пьющие чай за небольшим столиком, и Мейсон, прилипший к окну. — То, что там на сцене толпа оборотней, ещё не значит, что они спят и видят, как бы нас сожрать! — выкрикивает снова Стайлз и устало повисает на руках Скотта. Он привлёк внимание Лиама, а значит дело сделано и метаться дальше нет смысла. — Почему вы так категорично настроены? — говорит он уже спокойней и тут же отвечает, ловя взгляды всей стаи: — Да, я понимаю, что это говорю именно я! И при иных обстоятельствах я скорее всего первым бы сел за руль и увёз нас далеко-далеко, — Стайлз выбирается из хватки друга и опускается прямо на пол, с протяжным вздохом вытягивая ноги. — Но и вы поймите, даже я не вижу тут тайного смысла. Нет, я не могу вообще не подозревать этих ребят, но мы ничего не узнаем сидя тут.        — Вот что с людьми любовь делает, — шепчет Лидия, пряча улыбку за чашкой, но её естественно слышат все. Ну, кроме Стайлза и Мейсона.        — Скотт, ты ведь сам всегда говоришь, что мы должны быть милыми с незнакомыми оборотнями, пока они не соберутся вгрызться нам в глотку. И немного даже после этого, — с кривой улыбкой добавляет Стайлз, оборачиваясь через плечо на лучшего друга.        — Я говорю немного не так, но смысл в целом похож, — мягко улыбается альфа. — Мы действительно не должны подозревать их только потому, что они оборотни. В конце концов, история знакомства, что ты, Лиам, рассказал, совсем не походит на тайный план. Если бы они хотели что-то сделать, логичней было бы заманить тебя одного. Ну или напроситься в гости в Бейкон Хиллс. Но не было ни того, ни другого. Ты здесь по собственной инициативе. Так давай вернёмся и узнаем, так ли хорош этот твой Тео.        — По крайней мере, одной проблемой меньше, — наконец отлипает от окна Мейсон, поворачиваясь к друзьям.        — Какой это? — Лидия отставляет пустую кружку и поднимается.        — Теперь Лиаму не нужно будет переживать, как рассказать горячему рокеру, почему он воет на луну.        Тихий смех, сорвавшийся с губ Лиама, заставляет остальных окончательно расслабиться.        — Ну так мы выходим? — Джексон вздёргивает бровь, осматривая глупо улыбающуюся стаю. — Они только что объявили последнюю песню.        — Чёрт! — Лиам выскакивает из трейлера пулей, даже не удосужившись подождать остальную стаю.        — Надеюсь, этот Тео действительно нормальный парень. Иначе я с огромным удовольствием пробью ему башку битой, — произносит Стайлз, стоит только Данбару исчезнуть в ночи.        — Вот теперь я узнаю, старого доброго Стайлза, — усмехается Айзек и выходит из машины следом за Скоттом.   

-`ღ´- 

        Последняя песня уже где-то на середине, когда Лиам не иначе как с помощью нечеловеческих сил пробирается к самой сцене. Тео давал ему послушать их записи, но вживую всё звучит намного лучше. И сама музыка, и голос Тео. Глубокий с лёгкой хрипотцой. Ниже, чем когда он просто разговаривает.        Лиам шумно выдыхает, не в силах оторвать взгляда от беснующегося на сцене парня. Тео скачет с микрофоном, то и дело останавливаясь рядом с другими участниками группы. Он выкладывается по полной и улыбается немного дикой улыбкой, и толпа вокруг отдаёт ему такую же безумную энергию в ответ. Лиам не знает, действительно ли Тео плохой парень, но музыкант он великолепный.        Стоит последним аккордам разорвать воздух, а Тео упасть на колени со счастливой улыбкой, как люди вокруг буквально сходят с ума. Толпа подаётся ближе — практически вжимая Лиама в ограждение — и кричит в восторге, прося группу не уходить. Барабанные перепонки Лиама грозят лопнуть от такого уровня шума, но неожиданно напрягшийся Тео мгновенно переключает его внимание. Лиам не успевает даже сделать вздох, как Тео поднимает голову и безошибочно находит его глазами.         В таких случаях обычно говорят об остановившемся времени, о замирании всего мира вокруг, о пропустившем удар сердце. Но правда в том, что Лиам чувствует лишь радость. Огромную сокрушающую волну восторга, исходящую от Тео прямо к нему. Взгляд серо-зелёных глаз искрится счастьем узнавания, и совсем другая улыбка растягивает губы. Мягкая, тёплая, даже смущённая словно. Она раскрашивает чужое лицо совсем другими красками. И нет в них злости, неверия или страха. Даже удивление считывается лишь на уровне запахов. Совсем лёгкое, словно и не важно Тео, что человек, с которым он столько общался и так хотел увидеться, оказался оборотнем. Будто нет в этом никакой проблемы. И Лиаму на секунду — совсем крошечную — даже становится стыдно за свою недавнюю реакцию. За подозрительность и прогорклое ощущение предательства, что только сейчас окончательно исчезает из его мыслей. Потому что Тео точно не заслуживает этого.        — Кажется, мы потеряли Тео! — врывается в их тесный мирок чужой голос, и Лиам неохотно отводит взгляд. И то лишь потому, что первым это делает Тео. Смешно морщит нос, отчего в голове Лиама определённо разносится совершенно девчачий умилительный визг, и поворачивает голову к одному из гитаристов. Невысокому, худощавому парню с милой улыбкой, что Лиам видел на множестве фотографий Тео.        — Отвали, Кори, — совсем беззлобно отмахивается Тео и неожиданно для всех просто спрыгивает со сцены.        Толпа вокруг Лиама опять сходит с ума. Несколько охранников, что он замечает только сейчас, пытаются успокоить кричащих людей, но тем совершенно плевать, ведь Тео идёт прямо к ограждению. К Лиаму.        На несколько мгновений Лиам сам хочет закричать, но, к счастью, Тео оказывается быстрее. Просто появляется рядом и протягивает руку. И смотрит всё с той же улыбкой, словно никого кроме Лиама вокруг нет. Улюлюканье членов группы и новые крики фанатов превращаются в белый шум. Лиам, совершенно не задумываясь, вкладывает руку в чужую. Перемахивает через ограждение и следует за Тео куда-то за сцену, пока Кори болтает о чём-то с бушующим морем людей под аккомпанемент звонкого смеха Тары.        Лиам не знает, сколько они проходят, как и где вообще оказываются. Просто их неумолимое движение неожиданно заканчивается. Тео останавливается, разворачиваясь к нему, и Лиама снова окутывает волной счастья. А ещё теплом, что сейчас идёт не только от улыбки напротив, но и от горячей ладони, сжимающей его руку. Лиам ждёт вопросов, но Тео снова удивляет его, притягивая к себе и обнимая крепко, но осторожно. Так, чтобы можно было почувствовать силу его радости и легко отстраниться, если неприятно. Лиам лишь прижимается ближе, сцепляя руки на чужой спине.        Они стоят так какое-то время. Просто дышат, впитывая запах друг друга и считывая эмоции. Таинство доступное только оборотням. Близость намного более интимная чем секс.        От этой мысли дыхание Лиама учащается, и жар мгновенно поднимается, накрывая щёки и кончики ушей. Тео усмехается, отлично считывая изменения, и кожу на щеке обжигает его дыханием. Он отодвигается совсем немного, чтобы иметь возможность заглянуть Лиаму в лицо. Улыбка меняется, становится более дразнящей с нескрываемой хитринкой. Что-то внутри Лиама уже влюблено в эту улыбку.        — А-та-та. И о чём ты там уже успел подумать, маленький волчонок?         Вопреки всему, обращение, сорвавшееся с чужих губ, не вызывает отторжения. Даже маломальского неприятия. Хотя, зная вспыльчивость Лиама, можно было ждать всего, вплоть до вспышки ярости. Он терпеть не может глупые прозвища. Но от этого почему-то лишь приятно свербит под кожей. Лиам не хочет думать, что всё дело в губах, из которых вырвались эти слова.        — Ещё раз назовёшь меня так, язык откушу, — всё же не может смолчать, вызывающе вздёргивая подбородок.        — Чёрт, — Тео быстро обводит языком свою нижнюю губу, выбивая весь воздух из груди Лиама. — Это звучит слишком хорошо, чтобы я отказался, — он делает небольшую паузу, словно артист перед финальной репликой на сцене, и чуть наклоняет голову, оставляя между ними всего пару сантиметров, — маленький волчонок.        Лиам взрывается, но совсем не так как привык. Это не волна злости, не сокрушительная лавина ярости и даже не красная застилающая всё вокруг пелена. Это сотни петард, брошенных глупыми подростками под ноги ничего не подозревающих одноклассниц. Это вспышки сосновых поленьев, разлетающиеся в разные стороны из-за стреляющей смолы. Это те самые глупые бабочки, о которых пишут в каждой книжке, но в которые Лиам никогда не верил. Это что-то яркое и сокрушительное, и, одновременно, мягкое и искристое. То, что Лиам чувствует, пока они целуются где-то в полумраке за сценой.         Они забывают о так и не законченном выступлении, о брошенной на сцене группе, о стае Лиама, потерявшей своего бету в толпе, о снующем туда-сюда стаффе, кидающем на них заинтересованные взгляды, о том, что эту встречу никто не планировал — сюрприз не очень тянет на договорённость — о неожиданной истине их настоящих сущностей, о том, что им много чего придётся обсудить, когда их губы и руки разъединяться. Всё это сейчас не важно. Лишь Лиам и Тео, что наконец увиделись после нескольких месяцев переписки. Лишь чувства, что они боялись озвучить и так легко прочитали в друг друге при встрече.        — Спасибо, что отважился приехать, — шепчет между поцелуями Тео, и Лиам с ним абсолютно согласен.