untitled (сборник)

Хенджин любит в Чонине все, абсолютно. Каждую его часть. Но всегда находятся маленькие элементы, на которые он раньше не обращал должного внимания. И раз за разом у него в голове что-то щелкает — он словно зацикливается, запечатляется, не может нормально существовать, пока не коснется Чонина, пока не воплотит свою фантазию. И эти острые коленки, виднеющиеся в прорезях чересчур узких джинсов, буквально сводят его с ума. Все выступление Хенджин старается не думать о том, как ему хочется опуститься на колени перед своим парнем, чтобы поцеловать его в оголенные участки кожи. Это тяжело, но он справляется. Гораздо сложнее не думать о Чонине становится после выступления. Чонин просит Хенджина сфотографировать его, ведь именно у его парня получаются самые лучшие, самые атмосферные фото. Ян садится на какое-то оборудование в коридоре, широко разводя ноги. Призывно. Хенджин держится, с трудом, но держится. А потом Чонин приоткрывает рот и мажет шаловливым языком по губам. О, Хенджин знает, на что способен этот язык. И это делает ситуацию только хуже. Воздух ощутимо тяжелеет. Уже давно восстановивший дыхание после шоу Хван чувствует, как оно снова сбивается, ускоряясь. Руки подрагивают, так что несколько снимков получаются не очень четкими. Чонин тянется за телефоном: — О, прикольно вышло, — говорит он, когда видит эти смазанные фотографии. От них исходит какая-то особая энергетика, и парень думает, что стэй должно понравиться. — Можешь еще поближе сфоткать... типо детали? Хенджин слушается, подходит ближе и думает, что это может стать роковой ошибкой. Он наклоняется так, чтобы сделать действительно хорошие снимки, и ощущает ком в горле, когда осознает, как близко приоткрытое колено Чонина к его паху. Он залипает на этом лишь на мгновенье, но Чонин замечает. Он чуть сгибает ногу в колене, так что теперь касается паха хенджина, ощущая его привставший член. Сверху слышится шумный выдох. — Джинни, что-то случилось? — в голосе искреннее желание поддержать, но взгляд снизу вверх лисий, бессовестный. Хенджин мотает головой и тогда чувствует, как чужое колено сильнее в него вжимается. Это не должно показаться со стороны чем-то странным, они уже давно научились заботиться о своей безопасности. Но даже когда вы одни в коридоре, рисковать не следует. Так что Чонин берет замершего Хенджина за руку и тянет к туалетам. Если не для сброса напряжения, то хотя бы для того, чтобы привести парня, слишком увлеченного его стройными ногами, в чувства. Уже в туалете Хенджин берет инициативу в свои руки: тянет Чонина к дальней кабинке, заталкивает его внутрь, а потом заходит сам. Яна опускает на захлопнутую заранее крышку унитаза, а сам падает на не такой уж грязный пол (спасибо аджумме, которая, судя по всему, отлично справилась со своей работой). — Джинни, — зовет сверху Чонин, все еще не понимающий, что случилось с его парнем на этот раз. Что его так сильно завело. — Чего ты хочешь? — Показать? — Давай. Хенджин улыбается уголками губ, прерывая зрительный контакт, установленный со своим парнем, целует (наконец-то) коленку, оголенную дыркой на джинсе. Кожа под губами холодная и чуть-чуть соленая, но Хенджину нравится, очень. Ему хочется запустить руку прямо в дыру на одежде, сжать сильное бедро не через слой ткани, а напрямую — так, как он делал после недавнего выступления, когда низ сценического костюма чонина состоял из шорт. Хенджин, не прекращая смотреть в глаза парня, прикусывает правое колено: там почти не за что зацепиться зубами, только кость, обтянутая кожей, так что Чонину немного больно. Но желание, постепенно поднимающееся в нем от паха и растекающееся по телу, сглаживает неприятные ощущения, делает возбуждение острее. Чонин довольно наблюдает за хенджином, расположившимся на полу туалета между его ног на коленях. Там ему самое место. — А еще чего ты хочешь? — улыбается Чонин. Один из его разрисованных конверсов, тот, что с надписью "i.n", ощутимо давит на пах Хенджина — тот только неровно дышит и задушенно стонет: — Отсосать тебе. — Давай.