Путь Кайсэй

      POV Хироми       Мы покинули храм ранним утром, когда первые солнечные лучи начали робко пробиваться сквозь густые кроны деревьев. В воздухе витала приятная свежесть, смешанная с ароматами утренней росы и земли, а где-то высоко, спрятанные в листве, щебетали птицы. Лес, казалось, дышал размеренно и спокойно, будто приглашая нас забыть о своих тревогах, но расслабляться сейчас было нельзя.       То, что впереди нас ждала засада, было очевидно. Зецу был не из тех, кто смиренно позволит кучке шиноби разрушить его многолетний план, когда он так близок к своей цели. В отличие от обычных шиноби он не имел привычки недооценивать своих противников, а так как основную угрозу для него представляли Рин и Яхико, свидания было не избежать. Будь сейчас я на его месте, то поторопила бы своих марионеток и крепко сжала бы их горло.       Благодаря своим способностям Зецу был почти неуязвим, но самым главным его оружием оставались тонкие манипуляции. В этом искусстве он так преуспел, что по праву мог считаться мастером. Меня тревожило, что за столько лет нахождениям рядом с Нагато и Обито он мог забраться к ним под кожу настолько, что образумить этих двоих уже будет невозможно, как, впрочем, и остановить. Это было худшее развитие сюжета, но исключать его было нельзя. Страшно было не за себя — со своей участью я смирилась ещё тогда, в Роуране, а за шиноби, идущих рядом, наполненных надеждой увидеть дорогих сердцу людей и привести мир к шаткому равновесию.       Единственной хорошей новостью во всём этом было то, что, судя по поведению Зецу, Пейн и Обито живы, Коноха ещё не разрушена и война шиноби пока не объявлена. Это обнадёживало. Значит, у нас оставалось время и шанс всё изменить.       Так я и плелась позади своей команды, делая вид, что беззаботно наслаждаюсь прохладным утренним воздухом, изо всех сил стараясь скрыть волнение, с каждой минутой всё больше захватывающее мой разум.       Яхико шёл впереди и держался уверенно. Пожалуй, я впервые за всё время смогла разглядеть в нем не просто забавного паренька, а того лидера, за которым шли другие, вдохновлённые его идеями и стремлениями. Чакроприёмники Нагато на нём смотрелись нелепо и театрально, хоть и бесспорно добавляли образу элемент устрашения.       Рыжеволосый был полон жизни, шуток, детской непосредственности и непринуждённого обаяния. Он казался человеком, для которого мир — это место возможностей, а не бесконечных угроз. Я вспоминаю, как в пустыне поделилась с Яхико своими страхами о том, что никогда не смогу влиться в общество шиноби. В те дни команда только узнала о том, что мои знания о будущем делали меня подобно пророку, а настоящие видения, которые мне даровала Рюмьяку, накатывали на меня волнами и мне с трудом удавалось различать прошлое и настоящее. Рыжеволосый внимательно выслушал меня, а затем рассмеялся и добавил, что его сенсей был бы в восторге от напарника, который мог угадывать выигрышные цифры в лотереях. И тогда, и сейчас эта нелепая шутка вызывает у меня улыбку. Если бы я действительно могла видеть будущее, то наверняка именно так зарабатывала бы себе на жизнь.       И сейчас, рассматривая спину Яхико, отчётливо вижу, как неестественно смотрится на нём образ Пейна — шиноби, который решил увековечить свою боль и через неё же заставить мир осознать свои ошибки. Две разные философии, которые никак не могли гармонировать в одном человеке. Информация о том, что случилось с предыдущими членами Акацуки, его лучшим другом и возлюбленной, сильно ударила по нему, породила сомнения и заставила несколько закрыться в себе от окружающего мира, но даже так Яхико оставался верен своим убеждениям. Сейчас он нёс в себе не только собственные надежды, но и мечты тех, кто верил в него, и кого он, по его собственному мнению, подвел.       — Ты что, нарочно идёшь так медленно? — с ноткой веселья в голосе спрашивает Яхико, вырывая меня из раздумий. Шиноби обернулся, недоуменно подняв одну бровь.       — Н-нет, задумалась просто, — оправдываюсь, прибавляя шаг, чтобы догнать рыжеволосого. — Ты вообще уверен, что мы идём правильно?       — Мы уже близко, — невозмутимо отвечает он, бросая на меня внимательный взгляд. Кажется, провести его не удалось.       «Почему Нагато не чувствует тебя? Если я всё правильно помню, то именно благодаря чакроприёмникам Узумаки управляет другими телами, так в чём же проблема? Хотя для этих целей он обычно использует трупы…»       В глазах рыжеволосого замечаю лёгкое беспокойство и, сжав губы в тонкую линию, отрицательно мотаю головой. Ему и так нелегко. Рин и Шисуи идут чуть поодаль, увлечённо обсуждая какую-то технику. В их голосах слышатся задумчивые нотки вперемешку с лёгкими подшучиваниями друг над другом. Эти двое вели себя так расслабленно и непринужденно, что сегодня я им даже завидовала.       Невольно прислушиваюсь к их разговору. Они обсуждают свои первые дни в академии, неудачные техники и опыт товарищей по команде. Шисуи рассказывает, как часто подшучивал над Итачи, предлагая маленькому Саске, часто скучающему в отсутствие брата, всё новые способы порадовать старшего. Энтузиазма тому было не занимать, и к каждому делу мальчуган подходил ответственно, заставляя своего брата усилием воли сохранять лицо, рассматривая забавные картины на стенах своей комнаты.       Прыскаю, представляя эту картину. Рин с наигранным осуждением цокает, а Шисуи тихо смеётся в ответ и добавляет, что лучший друг всегда высоко оценивал труды Саске, а вот ему повезло меньше: однажды Итачи не выдержал и отомстил, записав на его счёт ужин целого подразделения АНБУ.       Отвлёкшись, не замечаю выступающего корня дерева, нога цепляется за него, и я неуклюже заваливаюсь вперёд.       — Осторожно! — резко бросает Яхико.       Его рука быстро хватает меня за предплечье, удерживая от падения. В карих глазах мелькает смесь укора и лёгкой насмешки.       — Ты либо слушай, либо смотри, если затрудняешься делать всё это одновременно, — говорит он, помогая мне выпрямиться.       — Очень смешно, — театрально вздыхаю и закатываю глаза.       Яхико едва заметно улыбается в ответ, но тут же принимает серьёзный вид. Под ногами задрожала земля, и с каждой секундой вибрации только увеличиваются. С досадой достаю марионетку из-за спины, внутренне готовясь к столкновению с Зецу или наёмниками, которых он послал. Однако почти сразу понимаю, что сражение уже началось, но нас пока не пригласили. Впереди раздаются крики, а среди листвы деревьев мелькают чёрные плащи с красными облаками — Акацуки.

***

      POV Обито       — Как интересно… — губы сами растягиваются в усмешке. День обещает быть насыщенным.       Когда Зецу решил сообщить мне, что засёк трёххвостого, я уже как минимум пару дней знал об этом. И это лишь укрепило мои подозрения: Зецу больше нельзя было доверять. За столько лет он не давал поводов сомневаться в его лояльности. Но времена меняются, а вместе с ними и союзники. Иногда они начинают играть в свою игру, наивно полагая, что другие этого не заметят.       Зецу предложил отправить за Исобу мечников Тумана. Логично. Они и правда лучше всех знали, как охотиться на этого биджу, а в водных просторах им не было равных. Но именно это и насторожило. Когда это Зецу стал так уверенно советовать нам, что делать?       — С ними должен пойти Итачи, — бросил я тогда Нагато. — Мы не можем позволить себе ещё одну ошибку.       Нагато не спорил. Зецу же был недоволен. Чертовски недоволен. Если бы я не знал его так хорошо, то, возможно, даже не почувствовал бы этого. Что он задумал? Забыл, что на кону?       Итачи мешал. Не сильно, но им было сложно управлять. Он сохранял свою автономию, наблюдал, анализировал — и мне постоянно приходилось оглядываться. Было лишь вопросом времени, когда он сунет нос туда, куда не следовало бы. Он не разделял истинных целей Акацуки, а потому в любой момент мог ударить в спину.       Нагато же он нравился. Слишком правильный, слишком похожий на него самого. Но я знал, что от Итачи необходимо избавиться. Просто нужно было сделать это так, чтобы не остаться с пустыми руками.       Вне зависимости от того, признается Итачи Саске об истинных причинах убийства их родителей, парень, без сомнения, возненавидит Коноху. Это и было нужно. Его гнев, ненависть и сила станут идеальным оружием в моих руках.       Напрягал только его друг — джинчуурики Девятихвостого. Наруто был упрямым, как и все Узумаки. Он не просто верил, что сможет вернуть Саске, — он заставил поверить в это других. Он собрал целую команду по возвращению Учихи, убедил их следовать за ним. И, что хуже всего, ему почти удалось достучаться до Саске в прошлый раз.       От шиноби Конохи и вправду появилось много шума. И прошлая их долгожданная встреча не завершилась так, как я рассчитывал.       И в этот раз провалов быть не должно. В общем, я решил отправить Саске весточку: пустил слух о примерном местоположении Итачи и поручил Зецу проследить за всем. А затем пришёл посмотреть сам. Оставаться в стороне сейчас было нельзя.       В отличие от остальных, для Зецу моё присутствие не должно было стать сюрпризом. Он не мог не почувствовать меня. Если он действительно задумал предательство, то вскоре всё вскроется. Он слаб. И до сих пор избегал своей смерти только благодаря верности и невероятной полезности. В противном случае необходимость в нём давно бы отпала.       Но, похоже, слухи дошли не только до Саске…       «Наруто. Разумеется, этот мальчишка не мог остаться в стороне. И, конечно же, он притащил с собой Джирайю. С сенсеями ему, похоже, особенно везёт. Сначала Какаши, теперь Джирайя…»       Акацуки приходится защищаться. Хотя Кисаме и Джузо решили совместить приятное с полезным и попытаться захватить сразу двух хвостатых. Что ж, амбициозно. Ценю их усилия.       Я наблюдаю за битвой, не желая вмешиваться. Ещё рано. Пусть истощат друг друга.       «О, у нас, кажется, гости» — с насмешкой думаю я, пока не замираю, теряя почву из-под ног. — «Знакомая чакра. Слишком знакомая. Я не чувствовал её много лет…но, это просто не может быть правдой…»

***

      POV Хироми       Мы обмениваемся взглядами и, сохраняя осторожность, начинаем двигаться вслед за ними, наблюдая, как они теснят своих противников к каньону. Разделяться сейчас — плохая идея, да и бездумно вступать в бой тоже. Мы не знаем, кто их противники.       Держась на расстоянии, медленно подходим к краю, как только те спускаются ниже. Я с ужасом охаю, когда замечаю на поле боя жабьего санина и Наруто, источающего чакру Курамы.       «Какого чёрта здесь творится?! За Наруто в Коноху должен прийти Пейн, а Джирайя сейчас должен направляться в Амэгакурэ».       Я впервые в жизни видела джинчуурики в действии. Наруто представлял собой яркий, чистый поток энергии, от которого хотелось держаться как можно дальше. Его атаки были стремительны и хаотичны, но противники, казалось, абсолютно не замечали этого. Коснуться и задеть Итачи блондину почти не удавалось, но и тот, справедливости ради, похоже бился не в полную силу. Учиха не хотел убивать Наруто, и я была почти уверена, что тот в конце концов позволит им уйти.       Правда напарник брюнета — незнакомый, коротко стриженный шиноби с разрисованной нижней частью лица придерживался другого мнения. Он использовал для атак широкий меч, напоминающий нож для разделки мяса, который не уступал в размерах своему владельцу. Я замечаю на оружии два необычных выреза на лезвии… будто для головы. А спустя мгновение мечник перестает быть незнакомым…       «Подождите… Почему в Акацуки два живых мечника тумана?! Мать твою, как вообще я могу быть уверена в будущем, если в настоящем тут творится полный хаос?! Что если им удастся захватить Кураму? Святые угодники, даже думать не хочу! Без нарутотерапии этот мир обречён!»       Рвано вздохнув, возвращаю внимание к полю боя. Джирайя, активировавший режим отшельника, двигается с невероятной скоростью, но Кисаме отражает его удары, не забывая наносить собственные. Его Самехада раз за разом впитывает чакру, а каждый взмах меча рождает гигантские волны, из-за которых и сотрясалась земля. Санин, не теряя времени, складывает печати и выпускает мощный поток жабьего масла, смешанного с огненной техникой. Пламя взметается ввысь, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. Земля под ногами Кисаме шипит, и в воздух поднимается густой пар, лишая на короткое время видимости и возможности передвигаться. В ответ синекожий активирует водяную сферу, которая, как купол, закрывает его и стремительно несётся к мужчине.       Яхико замер сразу — его взгляд мечется между бойцами. Он ещё не видел новый состав организации в действии, да и вряд ли ожидал увидеть их нападающими на своего сенсея. Внутри меня всё сжалось от растущей паники. Убив сейчас кого-то из членов новых Акацуки, рыжеволосый вполне мог накликать на себя гнев Нагато, с которым у того и так намечался непростой и долгий разговор, но бездействовать сейчас нельзя.       Рин и Шисуи наверняка уже всё для себя решили и атаковали Акацуки, не раздумывая ни секунды. Не надеясь увидеть их, оборачиваюсь, но удивлением обнаруживаю этих двоих позади себя, таких же ошеломлённых и растерянных. Брюнет уже активировал шаринган и ни сводил глаза с лучшего друга. Зная способности Итачи, я не сомневалась в том, что тот уже засёк нас, а значит, действовать необходимо быстро и без проколов. Шисуи мне удаётся поймать за минуту до его исчезновения, схватив того за шкирку и с божьей помощью останавливаю Рин, тоже решившую вмешаться.       «Подождите… Яхико же буквально выглядит как лидер Акацуки, к которому привыкли эти ребята. Интересно, этот безумный план может сработать или нам всё равно надерут задницу?»       — Нам нельзя совершать необдуманных поступков. Удивительно, что говорю это я! — начинаю, судорожно вспоминая, говорил ли Нагато своим голосом или голосом Яхико. — Яхико всё ещё лидер Акацуки, и эти трое привыкли видеть его в таком виде. Мы можем попробовать обойтись без жертв, хитростью убедив их отступить?       Шисуи отрицательно мотает головой даже не успев дослушать меня и резко отвечает:       — У них разная чакра. Они её почувствуют. А ещё, если я правильно помню, его друг владеет риннеганом. Это сложно не заметить.       «Черт, риннеган! Как я могла забыть?!»       — А можно попытаться захватить их в гендзюцу? — спрашиваю неуверенно. Шисуи бросает взгляд на поле боя, и я без слов понимаю, о чём он думает. — Ты сможешь как-то договориться с Итачи? Уверена, потом мы что-то придумаем.       На самом деле особой любви к Акацуки я никогда не испытывала, и в сохранении жизней мечников острой необходимости не было. Но размениваться потенциальными союзниками в надвигающейся войне было бы глупо, учитывая, сколько неприятностей усилиями Кабуто могут доставить мёртвые шиноби Тумана.       Брюнет неуверенно кивает и исчезает в лучших традициях чеширского кота. Глубоко вздохнув, чувствую, как в лёгкие проникает запах горящей листвы и металла. Кажется, кто-то использует катон.       — Так какой у нас план, Хироми? — спрашивает Рин, и я изумлённо поворачиваюсь, выгибая бровь. Рыжеволосый тоже смотрит на меня вопросительно, ожидая дальнейших инструкций.       «Да вы что, мать твою, прикалываетесь? Не помню, чтобы участвовала в выборах лидера нашей команды. Какой у меня может быть план? У меня, которая иногда так затрудняется решить, что есть на завтрак, что не ем вовсе!»       Раздаётся очередной взрыв, а за ним следует шум, который обычно издают гейзеры, бьющие прямо из-под земли. Подрываюсь, но разглядеть ничего уже нельзя — всё поле медленно окутывает белый плотный туман, который не пропускал ни свет, ни звуки, и лес неожиданно накрыла ужасающая тишина. Я притянула своего мима ещё ближе, прижимая его к себе, скорее, как мягкого плюшевого зайца, чем боевую марионетку, и стала ждать.       — Хироми, этот мальчик… почему в нём Курама? — спрашивает Рин, с силой сжимая кулаки. Самое сложное для неё — бездействовать. И только услышав её вопрос, я осознаю, что шатенка не признала в блондине сына её сенсея. Еще бы, ведь последним джинчуурики Курамы для неё бессознательно остаётся Кушина.       — Это На… — начинаю я, но резко затыкаюсь. Мне не следует вызывать лишних подозрений. — Не знаю, Рин. У хвостатого всегда должен быть носитель… Меня больше удивляет, почему Акацуки здесь.       — Исобу говорил, что за ним охотились. Вероятно, кто-то из местных заметил его или Зецу… Думаю, изначально их целью были не они, но потом планы изменились, — впервые подал голос Яхико.       «Чем меньше у Акацуки хвостатых, тем больше шансов, что их план провалится. Надеюсь, Исобу сделал работу над ошибками и уже сменил своё место обитания».       Дерево в руках едва ли успокаивало, но я доверяла и верила в Шисуи. В противном случае, сомневаюсь, что погибнет Джирайя или Наруто. Они одни из сильнейших, а про Учих и говорит нечего. Как вообще Джузо выжил? Помнится, его должен был убить Четвёртый Мидзукаге, а тот уже и сам мёртв.       Рыжеволосый стоял на месте, напряжённый, как натянутая тетива, всматриваясь в белое полотно.       — Яхико, необязательно рассказывать всё. Ты можешь сказать только то, что хочешь и знаешь, — тихо говорю я, положив руку ему на плечо.       — Хироми, я не знаю как сказать сенсею о том, что его ученики, которых он спас от ужасов войны, решили сами стать палачами. Эти люди носят плащи моей организации, целью которой был мир и только он. Он будет разочарован и раздавлен.       — Яхико, сейчас ты должен беспокоиться не о его чувствах, а о своих. В произошедшем нет твоей вины, и пока всё можно изменить, у Нагато и Конан тоже есть шанс. Хочешь их защитить, обелить? Хорошо! Будь по-твоему!       — Джирайя-сама может помочь, — уверенно говорит Рин. — Прошло много лет и что-то изменило твоих друзей. Мы не можем так рисковать, надеясь, что они молниеносно поменяют своё решение. Надо быть готовым вступить в бой, если придётся.       Я была согласна с Рин, но последняя не знала, что риннеган делал Нагато почти что богом. Благо и у того были слабые места, которые при первой необходимости можно рассказать. Я думала о том, чтобы сообщить Джирайе о разрушении Конохи, о Кагуйе и надвигающейся войне шиноби. И ещё хорошо бы пнуть его жабью задницу, чтобы он наконец-то признался уже в любви Цунаде, если до сих пор этого не сделал. Эти двое должны быть вместе. Конечно, в нынешних обстоятельствах это последнее, о чём я должна переживать, но всё же…       Туман медленно рассеивается, словно театральный занавес, открывая взгляду поле боя. Запах горелой древесины и металла усилился, заставляя прикрыть нос. Мы напряжённо вглядывались в размытые фигуры впереди. Я машинально крепче прижала к себе марионетку, а сердце колотилось так, словно могло выпрыгнуть из груди в любую секунду. Напряжение шатенки рядом только усиливало мою тревогу. Её пальцы судорожно сжимали кунай, она смотрела вперёд, нахмурившись, а в её взгляде была непоколебимая решимость.       Когда туман полностью отступил, перед нами предстают Джирайя и Наруто. Поле пустынно: ни Шисуи, ни Итачи, ни мечников Тумана видно не было. Лес вокруг выглядит словно после урагана: деревья обуглены, земля изрыта глубокими бороздами.       Беловолосый санин выглядит измотанным, но держится прямо и уверенно. Рядом с ним стоит Наруто, охваченный слабым золотистым сиянием, которое время от времени вспыхивает вокруг него. Как только взгляд Джирайи останавливается на нас, его лицо искажается от удивления. Смесь эмоций от узнавания до шока молниеносно сменяют друг друга, словно его сознание отказывается принимать увиденное.       — Яхико? — его голос едва заметно дрогнул от недоверия и облегчения, когда он сделал шаг вперёд. — Это… ты?       Рыжеволосый слегка улыбается, кивая. Он стоит прямо, но я видела, как опустились его плечи. Сенсей не знал ничего о своих учениках с тех пор, как покинул Амэгакурэ: ни о том, что Яхико основал Акацуки, ни о его смерти… да что уж там, даже о смерти Саламандры никто, кроме жители Деревни до последнего не знал. Но что-то рассказать Джирайе всё-таки придётся, а его осуждения рыжеволосый боится больше всего на свете. Хотя, справедливости ради, Яхико не за что было извиняться. Всё, что случилось потом — дело рук Пейна.       Джирайя подходит ближе и пронизывающе осматривает бывшего ученика, будто не верит своим глазам. Его взгляд задерживается на чакроприемниках на лице Яхико, а затем шиноби затаскивает своего ученика в медвежьи объятия. Тот не сопротивляется, а Наруто смотрит с неприкрытым интересом. Не каждый день увидишь, как твой сенсей тянется к кому-то кроме Цунаде и не получает в ответ шаннаро.       — Я думал что… — Джирайя обрывается на полуслове. Санину не просто далось решение уйти из Амэгакурэ, оставив сирот одних, но делать было нечего. Он и так провёл с ними слишком много времени, научил всему, что знал сам. В Конохе в нём нуждались, и он не мог пренебречь долгом перед родной деревней. Мужчина ушёл с тяжёлым сердцем и долгие годы не мог вернуться в Амэ — Ханзо не жаловал чужаков на своей земле, а затем эти новости о гражданской войне… — Как Нагато, Конан?       У рыжеволосого едва заметно дрожат губы и он прикрывает глаза на мгновение. Шиноби отстраняется и коротко говорит о том, что они в порядке. Ведь как иначе? Он же сам учил их выживать.       Санин не сразу замечает Рин, но когда это случается, то мужчина замирает, его глаза расширяются еще сильнее.       — Рин? Нохара Рин? — голос его хриплый от волнения. — Ты же погибла…       Шатенка подходит ближе, сохраняя спокойствие, в её голосе скользит лёгкая горечь:       — Так и было, Джирайя-сама, — подтверждает она и кивает. Мужчина хмурится и ждёт, когда девушка продолжит, но та отмахивается, лишь добавив: — Слишком долгая и невероятная история…       Наруто, до этого с любопытством наблюдавший за происходящим, нахмурился, когда услышал её имя.       — Нохара Рин? Подружка Какаши? — удивлённо переспрашивает он, оглядывая девушку с недоумением.       Рин широко и приветливо улыбается:       — Ты знаком с Хатаке Какаши?       — Ну как… Он мой учитель, даттебайо, — с гордостью произносит Наруто, делая шаг вперёд. — Я Наруто Узумаки.       Рин, поражённая, сначала смотрит на Джирайю и, когда тот едва заметно кивает с грустной улыбкой на устах, не может удержать свои эмоции. Она открывает рот, но слова не могут найти выход. Ничто так ярко не показывает потерянное время, как взрослый сын твоего учителя.       Наруто не сразу осознал происходящее, с недоумением посматривая то на шатенку, то на отшельника, ведь обычно никто и никогда не реагирует на него так. Лишь спустя мгновение до блондина доходит, что, возможно, Рин первая, кто увидела в нем сходство с его родителями, с которыми она была знакома.       — Ты так похож на них, — медленно произносит шатенка. — Даже Курама достался по наследству.       Наруто смеётся, заявляя, что хвостатый его самый близкий друг, тем самым шокируя Рин. Я же лишь краем уха слушаю их диалог, а сама во все глаза осматриваю лес и поле боя. Куда подевались мечники и Учихи? Надеюсь, с последними всё хорошо. Шисуи не мог просто так уйти, он должен был хотя бы попрощаться.       — Куда подевались остальные? — спрашиваю я, как только предоставляется возможность. — Мы видели с вами как минимум трёх мужчин до того, как появился туман.       — Да, Акацуки неожиданно напали нас, — кивая, сообщает Джирайя. — Меня тоже беспокоит факт их неожиданного исчезновения. Я послал жабу проверить окрестности, возможно, станет яснее.       — А брюнет? Вы видели в тумане кого-то ещё кроме Акацуки?       — Брюнет? — нахмурившись, переспрашивает саннин и смотрит на Наруто. Тот пожимает плечами. — Никого кроме тех троих. Если бы был кто-то ещё, мы бы почувствовали его присутствие.       Я сжимаю челюсти.       «Куда ты подевался, Шисуи Учиха?».       С задержкой осознаю, что все уставились на меня в ожидании.       — Хироми, — коротко говорю, замечая, как шиноби, не скрывая интереса и любопытства, рассматривают меня. Наруто цепляется взглядом за мою марионетку, чей внешний вид и раньше удивлял прохожих. Неловкую паузу нарушает Яхико, совсем не делая лучше.       — Она ваша фанатка, Джирайя-сенсей, — серьёзно говорит рыжеволосый, с насмешкой смотря мне в глаза. — Хироми, не стесняйся. Она недавно купила новую книгу и просто мечтает об автографе.       Брови саннина взметнулись вверх, а на лице появляется лёгкое смущение, которое в итоге сменяется добродушной улыбкой. Рин закусывает губу, чтобы не засмеяться, а Наруто, кажется, окончательно запутался в происходящем.       «Поверил в себя? Это ты зря. Там где ты учился, Яхико, я преподавала. Хрена с два ты меня переиграешь».       Имитируя на своём лице смущённую улыбку, достаю из рюкзака новый экземпляр творчества извращённого отшельника и протягиваю ему. Саннин открывает книгу и достаёт откуда-то из одежды ручку.       — Спасибо большое, — благодарно киваю мужчине. — Яхико так нахваливал ваши книги, что я не смогла пройти мимо. Замечательный сюжет, персонажи, но где-то не хватает описаний… понимаете о чём я? Вот хочется иногда какой-то перчинки, а её нет.       Рыжеволосый смотрит на меня с укором, а саннин заливисто смеётся и говорит, что с удовольствием выслушает мои предложения. Временами ему бывает сложно создавать сюжетные повороты и переносить на бумагу то, что есть в его голове.       — Да, Хироми у нас писатель. Будущий конкурент так сказать, — с улыбкой добавляет Яхико.       — Это всё твоё влияние, Яхико. Без твоей поддержки у меня бы ничего не получилось, — с такой же улыбкой отвечаю я. Мы просто испепеляем друг друга взглядами. Услышав мои слова, Наруто делает ещё один шаг ближе к Рин, видимо пытаясь откреститься от общества извращенцев.       — Рин-чан, а ты знаешь что у Какаши-сенсея под маской? — вкрадчиво спрашивает блондин у девушки, получая в ответ звонкий смех. Прошло так много лет, а главная тайна Конохи так и не раскрыта.

***

      POV Шисуи       Мне не пришлось искать Итачи: стоило мне оказаться на поле боя, как друг материализовался сразу же, используя свою излюбленную воронью технику. Он почти не изменился: всё тот же холодный, нечитаемый взгляд, заставляющий врагов напрягаться. На себе я его почти никогда не чувствовал, так что криво ухмыльнулся этому засранцу.       «Сомневается. Ещё бы».       А затем он бросается вперёд. Я понимаю его реакцию, ведь будь сам на его месте, не поверил бы в происходящее.       Я отражаю его удар, и звук металла раздаётся в воздухе, блеснув короткой вспышкой. Мы оба отступаем лишь на долю секунды и снова несёмся друг на друга. Я так счастлив видеть его, что не могу сдержать улыбку, а временами и смех. С того момента, как мы покинули Роуран, я каждую ночь сходил с ума от волнения, ведь мог опоздать. Хироми давала мне надежду, но не гарантии. Зачастую она видела будущее образами и расплывчато, всё ещё не привыкшая к своему дару. Оставалось слишком много неизвестных.       Рука друга двигается вниз, а затем вверх, кунай направляется к моему плечу, но я вовремя уклоняюсь и наношу удар по его защите. Отражая мой удар, он проворачивает его в руке и пытается ударить боком ладони в моё предплечье, вынуждая меня переместиться, используя технику телесного мерцания.       Нам повезло: Джирайя взрывает сферу Кисаме, и поле захватывает туман, позволивший Итачи отделиться от других членов Акацуки. Он оказывается рядом в мгновение ока, используя воронов и атакуя мечом. Он наносит удары быстро и резко — его стиль боя нисколько не изменился за эти годы. Мы оба напряжены и сражаемся с силой, которой хватило бы на целый отряд. Я уклоняюсь от его резкого выпада, пытаясь поднырнуть под клинок, и отвечаю ударом, направленным в его бок. Он с силой отталкивает меня, вынуждая отступить.       Но я не даю ему перевести дыхание: атакую слева, затем справа, наращивая темп, пока наши движения не сливаются в единый танец, и выпускаю катон. Я горжусь им, замечая, что когда-то слабые места друга исчезли. Лучший способ для членов Учиха отточить свои боевые навыки — это тренироваться друг с другом.       Внезапно Итачи прыгает вверх, метнув сюрикены. Я отбиваю их, но едва мои ноги касаются земли, он оказывается прямо передо мной. Его кулак стремится к моему лицу, я блокирую удар, проехавшись по земле. Мы замираем на мгновение, осознавая происходящее, и вот я вижу как в глазах брюнета наконец-то мелькает надежда.       — Это действительно ты? — едва слышно произносит Итачи голосом, полным сомнения.       Я легонько киваю, поднимаясь, схватившись за его протянутую руку. А затем в шутливой манере прикладываю два пальца к его лбу, точно так же, как он всё время делал непоседливому Саске.       — Я чертовски рад видеть тебя, друг. Ты и представить себе не можешь как, — выговариваю я. — У меня много вопросов. Уверен, у тебя тоже, но сейчас мы должны разобраться с этими двумя.       Итачи касается пальцами меча, но я отрицательно мотаю головой.       — Используем гендзюцу. Я беру на себя человека-акулу. Нужно увести их как можно дальше от этого места и Амэгакурэ.       Безмолвный вопрос так и не вышел из уст лучшего друга, за что я был ему благодарен.       — Хорошо. Туман не продержится долго, — говорит Итачи.       Я киваю и активирую технику телесного мерцания, чтобы подобраться к синекожему ближе. Тот не оставляет своих попыток убить Джирайю, а я, создав несколько отвлекающих проекций, останавливаюсь, отчётливо осознавая, что на самом деле не знаю, получится ли у меня осуществить задуманное с глазом Кагами.       — Мангекё Шаринган.       К всеобщему заблуждению, не для всех техник гендзюцу Учихам необходим зрительный контакт. Иногда достаточно и того, чтобы жертва находилась в поле зрения. Так она ничего и не заметит.       Для того, чтобы создать ложные воспоминания, нужно тщательно покопаться в настоящих, что я и делаю. Их целью был другой хвостатый — Исобу, а Джирайя и джинчуурики девятихвостого просто оказались не в том месте и не в то время. Хотя я и не сомневался, что и при других обстоятельствах мечники живыми с этого поля боя не ушли.       Я убеждаю Кисаме в том, что жабий отшельник сбежал вместе со светловолосым парнем, словно провалились под землю. Шиноби раздосадован и взбешён, но вместе с Итачи и Джузо решает продолжить свою миссию по захвату трёххвостого, которого совсем недавно упустили Тоби и Дейдара. Лидер будет в ярости, если это произойдет снова.       Иллюзия продержится пару часов. Этого времени должно хватить, чтобы Хироми с остальными смогли добраться до страны Дождя. В погоню Акацуки не отправятся, а если повезёт и к моменту их возвращения Яхико удастся уладить разногласия с Пейном, всё это станет неважным. Если же нет — они сообщат о предательстве Итачи, которое для лидера Акацуки не должно стать новостью. По тем фрагментам, которые мне удалось увидеть в голове Кисаме, мужчина был совсем неглупым и отличался особенной проницательностью. Жаль видеть его на противоположной стороне.       Впервые в жизни я увидел ринненган — глаза мудреца шести путей, которые в совокупности со старой (тело Яхико) и новой (длинноволосый мужчина) внешностью навевали страх на многих. Кисаме вступил в организацию добровольно, всецело разделяя её цели. Он уважал Пейна и совсем небеспочвенно, но истинным лидером для синекожего был мужчина в маске, которого тот называл Мадарой. Кисаме много лет, ещё до вступления в Акацуки, поддерживал и по его указке сеял хаос…       Синекожий покинул поле боя стремительно, а за ним ушёл и Джузо. Туман ещё не рассеялся и мы могли уйти незаметно вместе с ними. Чакру Итачи я засёк на отдалении и последовал прямо за ним. Нам пришлось уйти достаточно далеко, чтобы избежать лишнего внимания. Лес вокруг поглотил нас, оставив только приглушённое эхо и тихий шелест листьев. Какое-то время мы молчали, стараясь привыкнуть к мысли, что сейчас стоим друг перед другом после стольких лет.       — Но как? — спрашивает Итачи, с подозрением всматриваясь в моё лицо. — Я даже тело твоё не смог найти.       — Это хорошо, — отвечаю я, присаживаюсь на зелёную траву и откидываю голову на ствол дерева. — Когда я умирал, то по-детски надеялся, что на той стороне меня будут ждать. Но всё это ложь, Итачи. После смерти только нескончаемая темнота, в которой ты немощно тонешь, лишённый всего.       Друг смотрит, не моргая, и остаётся на месте. Наблюдает и молчаливо слушает.       — Я и сам до конца не могу в это поверить, но по воле случая мне и ещё паре человек удалось вернуться. Сначала мы оказались в Роуране — что-то вроде загробного царства для жителей пустыни, которым управляет жрица, возраст которой определить я не смог, но в том, что она намного старше мира шиноби, сомневаться не приходится. Это царство, как лимб: все замерли, законсервировались и отказались делать выбор. Я бы и не подумал возвращаться, пока не узнал, что случилось с кланом и тобой… Мираи отпустила нас, воскресила — и вот я здесь.       Итачи выгибает бровь и поджимает губы в насмешливой улыбке. Смотрю на него с такой же улыбкой и шумно вздыхаю.       — Никогда бы не подумал, что буду рассказывать такую историю. Но правда в том, что другой у меня нет.       — Допустим, я тебе верю, Шисуи, — говорит длинноволосый, присаживаясь рядом на траву. — Но как ты вернул шаринган?       — А я и не вернул. Мне одолжил его Кагами Учиха. Я должен был остаться слепым вернувшись сюда, но Мираи смогла найти выход. Мне нужно вернуть их, как только появится возможность, — отвечаю и вижу, как друг хмурится и непонимающе смотрит на меня.       «Да, понимаю о чем ты думаешь, Итачи», — с досадой думаю я и пожимаю плечами, а вслух говорю:       — Понятия не имею как.       — Мне удалось сохранить твой шаринган, но забирать второй у Данзо я не стал, хотя и должен был, — последнее брюнет говорит спокойно, но нотки гнева и вины всё же проскальзывают.       — Поэтому я и здесь. Что произошло? — спрашиваю я, положив руку ему на плечо, приободряя.       Итачи опускает взгляд, избегая прямого зрительного контакта. В его движениях читалась усталость, будто этот вопрос задавали так часто, что ему уже надоело отвечать. Это вполне могло быть правдой, если бы не его молчаливость и мрачная репутация. Выпустив из лёгких воздух, он резко поднимает голову, и я замечаю в чёрных глазах боль и вину, которые, как маленькие черви, годами сжирали того изнутри.       — Ты должен знать, что я пытался, но после твоей смерти клан мне уже не доверял. Моё слово ничего не значило. Переговоры провалились. И если бы я не сделал это, Коноху поглотила бы война. Реки крови обрушились бы деревню, и отмыться от этого было бы уже невозможно.       Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди нарастает горечь. Ясно. Учихи были слишком гордыми, чтобы стерпеть необоснованные подозрения и унижения, потому и решили взять всё в свои руки.       — Данзо поставил меня перед выбором: либо Коноха уничтожит весь клан самостоятельно, либо это делаю я и они сохраняют жизнь Саске.       «Сумасшедший дед! Даже детей? Не слишком ли…» — с возмущением думаю я, продолжая слушать друга и пытаясь понять причины его поступков.       — Но я был не один, — говорит Итачи, и я выжидательно смотрю на него. — Он представился как Учиха Мадара — но я не уверен в том, что это правда — и предложил свою помощь.       «Снова Мадара Учиха? Он предлагал свою помощь Яхико, в конце концов захватив Акацуки после его смерти, обманом или убеждениями заставив его друзей изменить первоначальным целям организации. Не удивлюсь, что и к смерти рыжеволосого тот приложил свою руку. Кто же он на самом деле? Его принадлежность к клану была бесспорной — со слов Яхико, единственный глаз у него был красным, а его техники, судя по воспоминаниям Кисаме, особенно гендзюцу, были отточены до совершенства, делая его поистине сильным».       Друг прикрывает глаза и поджимает губы, и я с грустью замечаю влагу в уголках его глаз. Когда он начинает снова говорить, его голос дрожит.       — Я взял на себя гражданских, Шисуи. Без какого-либо сопротивления. Родители знали, что я иду… Они не стали сражаться из любви ко мне и попросили присматривать за братом.       При всех разногласиях, Фугаку в конце концов не стал сопротивляться и доверился сыну... А деревня сделала из него без      рассудного безумца, и все поверили. Ни у кого не возникло даже тени сомнения. Переварить услышанное непросто, но видеть, как друг страдает, принеся в жертву так много ради деревни, невыносимо... Если Итачи взял на себя гражданских, то...       «Лжемадара расправился с боевой частью клана? В одиночку?!» Кем бы он ни был, этот шиноби действительно силён и опасен. Нужно попытаться разузнать о нём чуть больше...       — Что с Саске?       — Он как раз возвращался из Академии… Я не мог Шисуи. Не мог с этим жить тогда и не могу сейчас.       — Это ты сказал ему тот бред про то, что уничтожил целый клан из-за безумной прихоти? Ради всего святого, зачем, Итачи? Он же твой брат!       — Он должен стать сильнее, а так как я не могу быть рядом, ненависть ко мне будет заставлять его идти вперёд и совершенствоваться. И когда он будет готов, то придёт за мной. Убьёт. И тогда, только тогда, я скажу ему правду, — тихо говорит Итачи, робко добавляя: — Мне уже немного осталось.       Выжидающе смотрю на брюнета, стараясь никак не показывать своих эмоций. Я в ужасе и переполнен чувством несправедливости, слушая каждое слово, вылетающее из его рта. Все пошло наперекосяк и ничего уже не исправить.       — Из-за мангекё? — Лучший друг кивает. — У нас в команде есть медик. Рин Нохара.       Глаза шиноби на мгновение округляются, когда он слышит имя шатенки, но затем отрицательно кивает. Прекрасно известно, что ни одна медицинская техника не способна остановить этот процесс.       — После возвращения в мир живых у каждого из нас немного изменились способности. Они стали другими. Рин смогла вылечить свою сквозную рану, которая осталась от чидори. Лицо Итачи вытягивается, а в глазах отчетливо видны шок и недоверие.       — Не без помощи Мираи, конечно, — я коротко усмехаюсь, вспоминая наше возвращение, — но её прогресс впечатляющий. Мы должны попробовать. Итачи открывает рот, чтобы возразить, и мне приходится его оборвать:       — Не хочу даже слышать об этом. Видимо, планы не твоя сильная сторона, друг, хотя я всегда и считал иначе.       Брюнет отвернулся, будто ему стало трудно выдерживать мой взгляд.       — Нет, это моё наказание.       — Своим поступком в конце концов ты заставишь брата ненавидеть родную деревню, думая что те всю жизнь держали его за дурака. И кто знает, чем это обернётся для него и Конохи! — возмущённо восклицаю, пытаясь вдолбить в голову друга истину. — Где сейчас Саске? И что вообще вы здесь делали? Почему Акацуки, Итачи?       — Оказалось, Данзо не согласовал свой приказ с Третьим, но другого выхода всё равно не было. Либо Коноха, либо клан Учиха. Третий дал мне слово защитить Саске, но в деревне я уже быть не мог.       «Так вот в чём дело… Данзо… Как ты мог поверить ему снова, Итачи?!»       — Мадара предложил вступить в Акацуки, и я решил держаться своих врагов, быть в курсе всех планов, чтобы по возможности помешать их воплощению. Сейчас их главная цель захватить всех хвостатых, чтобы с их помощью обрести безграничную власть над деревнями шиноби.       «Слово в слово как говорила Хироми. Вот только у Мадары собственные планы на хвостатых. А Зецу… тот решил обыграть всех».       — Саске… Он стал отступником, выбрав своим наставником Орочимару, в конце убив последнего, и в итоге создал свою собственную команду, единственная цель которой — поиск меня.       Я горько хмыкаю, хотя и не могу скрыть гордость за младшего — Орочимару один из великих санинов, который в какой-то момент решил отказаться от своих идеалов. Убить его пытались многие шиноби, но до этого не удавалось никому.       — Что ты знаешь о текущем лидере Акацуки, Итачи?       — Он называет себя Пейн… Подожди, текущем?       — В Роуране я познакомился с настоящим лидером Акацуки — Яхико и с удивлением обнаружил, что изначально цель организации была другой. Они хотели остановить войну, но его смерть заставила друзей пересмотреть свои взгляды. Не без помощи некоего Зецу и того Учихи, который представился Мадарой. Они уже много лет сталкивают шиноби друг с другом, преследуя свои цели.       — Что ты знаешь о Зецу?       — Со слов Хироми, на самом деле он никому не подчиняется. Зецу — воплощение последней воли Кагуйи и благодаря своим способностям отличный манипулятор. Его истинная цель совсем другая — воскресить десятихвостого и разбудить Кагуйю, запечатанную основателями.       — Хироми? — переспрашивает Итачи.       — Да. Она тоже погибла и затем воскресла. В отличие от нас у неё здесь никого, как я понял, она совсем не отсюда и ей непросто свыкнуться с этим местом. Мираи подарила ей возможность видеть будущее и прошлое.       — Видит будущее и прошлое? Шисуи… — с подозрением в голосе говорит Итачи, но заметив мой серьезный взгляд спрашивает. — Ты ей доверяешь?       — Да. Каждому из этих троих.       Итачи утвердительно кивает в ответ.       — Мы должны вернуть мой шаринган, найти Саске и попытаться остановить надвигающийся хаос. Грядет война шиноби, друг, и мы должны сделать всё, чтобы этого не произошло. Так что умирать ты собрался совсем невовремя, Итачи. Придётся тебе задержаться.       — Похоже ты прав, Шисуи. — Губы шиноби дрогнули в лёгкой улыбкой, а во взгляде замелькала слабая тень надежды.       «Прости меня, друг. Если бы я только знал, сколько испытаний выпадет по твою душу, то не оставил бы тебя одного...»       — Мне нужно вернуть глаз, а теперь, когда Саске ничего не угрожает в деревне — для этого самое время.       — Кстати, твой шаринган… — В руке Итачи появляется ворон, чей глаз кажется мне уж слишком знакомым.