Часть 23
2 апреля 2025 г., 10:00
Члены организации собрались в тёмном помещении, где единственным источником света были они сами. Их силуэты светились красноватым, зелёным или золотистым светом, отражая чакру каждого из присутствующих. Благодаря способностям Пейна физическое присутствие на встречах не требовалось, что в значительной степени развязывало руки и повышало мобильность.
Сегодня их собрали, чтобы запечатать в Гедо Мазо чакру очередного хвостатого, но лидера, казалось, это совсем не радовало. Не то чтобы кому-то хоть раз доводилось видеть его улыбку, но сегодня Пейн пребывал в особенно плохом настроении, и не почувствовать зловещую ауру от него было невозможно. Для Акацуки последний месяц выдался тяжёлым, но и будущие дни не обещали быть лёгкими.
Первым тишину нарушает Тоби, как всегда живущий в каком-то своём мире. Этот шиноби вызывал у многих только вопросы. Несерьёзный, безответственный, глупый и временами откровенно нелепый. Сильным он тоже не казался, но решения Пейна не обсуждались, и всем оставалось только косо поглядывать на это нечто в оранжевой маске. Радостно хлопнув в ладоши, он весело, по-детски восклицает:
— Мы перевыполняем план, Лидер-сама! За одну неделю схватить сразу двоих!
— Если бы в прошлый раз кто-то не упустил его, то нам не пришлось бы гоняться за ним по всему свету, — криво усмехнувшись, говорит Джузо.
День был паршивый от начала и до конца — каждую минуту. Они только покинули Страну Дождей, а неприятности уже настигли их. Головы мечников были в цене, и дураки решили, что смогут набить себе карманы. Кисаме и Джузо вырезали их быстро, но это стоило им времени и сил. Шиноби чертовски устали и выдохлись после столкновения с джинчуурики. Его напарник исчез, а девятихвостый сбежал. Мечникам пришлось изрядно попотеть, чтобы вытащить Трёххвостого из своего убежища на глубине озера в Стране Клыка. Исобу ждал их и напал с такой яростью и агрессией, что им, изрядно потрёпанным после сражения с другим хвостатым и жабьим отшельником, в какой-то момент пришлось отступать.
Эти мальчишки по своей глупости не смогли доделать дело до конца, тем самым только разозлив хвостатого. Впервые услышав их небылицу про то, что огромный монстр исчез прямо в разгаре боя, Джузо разве что рассмеялся. Но узнав о том, что хвостатый оказался в Стране Клыка за много миль от того места, где его пытались захватить Дейдара и Тоби, задумался. Нет ли у того сообщника? Извлечь биджу из джинчуурики, не убив при этом последнего, невозможно, как и то, чтобы такая махина спокойно перемещалась по земле и оставалась незамеченной. Даже короткое время.
Джузо уже сталкивался с Исобу раньше, и ничего хорошего эта встреча не принесла. С тех пор по многим причинам мечник избегал Страну Воды и всё, что с ней было связано. И будь его воля, продолжил бы это занятие. Он даже пошёл на риск и отказал Пейну в недавней миссии и не зря: Кисаме и Итачи наткнулись на пылающего ненавистью Четвёртого Мидзукаге — тогда ещё джинчуурики Трёххвостого — и отряд шиноби Тумана. Бой был сложный, и синекожему здорово досталось, в основном, конечно, потому что тот не ожидал такого напора. Тогда ситуацию спас Итачи, а сейчас им пришлось разбираться самим.
— Так в чём проблема? Мамочка не научила плавать? — усмехается пепельноволосый.
— Заткнись, Хидан, — оскаливается Кисаме. — Если бы там оказался ты, то уже давно кормил рыб на дне озера и никакой Джашин бы тебе не помог.
— Я бессмертный, — флегматично раскинув руки в сторону, протягивает язычник. — Да и как я понял, это место уже занято Учихой.
Все исподлобья, не скрывая искреннего любопытства, поглядывают на лидера, ожидая его реакции. Отсутствие брюнета заметили сразу же, но вопросов, как обычно, никто не задавал. Мечники быстро обменялись тяжёлыми, понимающими взглядами. Они подключились чуть раньше и уже всё сообщили Пейну.
Вопреки всеобщему мнению, обиду на Итачи мечники не держали. Напротив, брюнет даже вызывал у них уважение. Кисаме, которому по приказу Мадары было поручено следить за каждым шагом напарника, считал, что разгадал его мотивы. Брюнет, как мог, защищал своего младшего брата, незримо находясь всегда рядом. И хотя они никогда не обсуждали этого, Кисаме знал: Итачи заботится о Саске. По-своему конечно. Возможно, именно эта забота о брате и помешала им в прошлый раз захватить девятихвостого.
Саске так сильно хотел сразиться с Итачи, что стал создавать слишком много проблем Акацуки. Саске бросил все силы на поиски брата, намереваясь убить его. Пейн сообщил им о команде Така сразу после запечатывания Роуши и добавил, что, стремясь отследить отступника, Коноха создала отряд во главе с Какаши Хатаке и джинчуурики девятихвостого. На тот момент Джузо и Кисаме позволили себе язвительные смешки, находя сложившуюся ситуацию по меньшей мере забавной.
Однако через пару дней стало не до смеха. Логово, в котором они находились на тот момент все вместе, обнаружили и напали на них.
По молчаливой договорённости Кисаме и Джузо дали Учихам разобраться в своих делах самостоятельно, а сами взяли на себя команду Саске, в которой неожиданно оказался Суйгетцу — младший брат Мангетцу. Мечники ещё помнили времена, когда два беловолосых шиноби соперничали за место в рядах легендарной Семёрки Тумана. Мангетцу был невероятно талантливым, став единственным в истории шиноби, кто овладел всеми семью мечами. Однако достичь совершенства ему не удалось: не успел. Суйгетцу, желая идти по стопам брата, по праву завладел Хирамекарей, но замахнувшись на Самехаду и Кубикирибочо, практически подписал себе смертный приговор.
Суйгетцу повезло. Мадара буквально спас ему жизнь, предвидя развитие событий и предупредив Кисаме о том, что члены команды младшего Учихи могли бы быть полезны организации, вступи Саске в неё после смерти брата. Решение Мадары ещё сильнее укрепило подозрения синекожего в том, что с резнёй в клане Учиха было что-то не чисто, но вслух своих теорий он не озвучивал. Не имел привычки лезть не в своё дело.
Дейдара и Сасори столкнулись с Саске… Впоследствии Какудзу пришлось восстанавливать подрывнику руки, в то время как тот сбивчиво объяснял случившееся. В порыве творческого максимализма блондин взорвал себя, пытаясь доказать Учихе значимость своего искусства… И не то чтобы ему удалось направить Саске на путь истинный, о чём Хидан ему и сообщил, не ограничивая себя в выражениях. Впервые даже лидер Акацуки был солидарен с язычником.
Тоби, Какудзу и Хидан занялись остальными — командой шиноби из Конохи. Тот день вполне мог стать для некоторых членов организации последним, не перемести Пейн всех в безопасное укрытие вовремя. Расстроив встречу братьев Учиха и сорвав засаду Конохи, лидер Акацуки настоял на восстановлении сил, но с тех самых пор каждому стало понятно: проблемы Итачи больше нельзя было игнорировать.
Преступников ранга S искали не за их преступления, а для того, чтобы узнать ответ на единственный вопрос — местоположение Учихи Итачи. И если на младшего брата можно было закрыть глаза, то на постоянное преследование со стороны Конохи — нет.
Наверное, потому, придя в себя на окраине Страны Клыка, мечники скорее удивились, чем разозлились. Действия Учихи, конечно, можно было расценивать как предательство, ведь только он мог столь незаметно затащить двух мечников Тумана в гендзюцу.
Но в тот момент шиноби не осудили его, понимая, что, пожалуй, поступили бы на его месте похожим образом. Джиинчурики девятихвостого так сильно хотел найти Саске, что готов был пойти на что угодно, а оказавшийся рядом с ним Джирайя создавал дополнительные сложности. Итачи дал напарникам возможность выполнить первоначальную миссию, сместив всё внимание на себя. Саске, услышав о том, что брат захвачен шиноби Конохи, на время отстанет от организации, тем самым позволив им закончить начатое. Такой расклад устраивал всех.
— Итачи поступил благородно, хоть и несколько опрометчиво, — ледяным голосом говорит Пейн, нарушая напряжённую тишину. — Его действия можно рассматривать как попытку защитить организацию от излишнего внимания. Но допустить захват и потерю члена организации мы не можем. Его возвращение станет одной из наших приоритетных задач.
— Твою мать, — с явным раздражением протягивает пепельноволосый, сверкнув глазами. — Кто потерял пусть и возвращает! У нас же теперь такие правила, как я понял?!
Владелец риннегана смерил Хидана тяжёлым взглядом, заставив того, пусть и ненадолго, замолчать. Бессмертие вселяло в язычника такую безграничную уверенность, что даже Пейн не вызывал в нём страха. В жизни Хидан боялся только двух вещей: гнева Джашина и того, что Какудзу, его напарник, будет несколько дней игнорировать его. Сложно сказать, что он переносил лучше.
— Почему мы должны спасать его? — раздражённо восклицает Дейдара, наклоняясь вперёд. — Он вырезал свою семью за одну ночь. Настоящий психопат, как и его брат. Пусть шиноби Конохи с ним и разбираются!
Джузо злобно хмыкает и насмешливо спрашивает:
— Когда ты успел стать таким проницательным, Дейдара? Тогда, когда Итачи надрал тебе зад, или чуть раньше? Я, видимо, пропустил.
Зал наполняется сухими, язвительными смешками, а лицо Дейдары в мгновение становится пунцовым от ярости и стыда.
— А сколько бы ты выстоял, Джузо, против шарингана?! Я отвечу за тебя — нисколько. Он обвёл вас вокруг пальца, как маленьких девочек, а вы и не заметили. Видимо, в мечники берут всех желающих, а не лучших.
Мечники знают, что нанести блондину вред сейчас невозможно, и потому только чуть склоняют головы, рассматривая его. Кисаме скалится, а Джузо одаривает блондина ледяным, плотоядным взглядом и с угрозой в голосе добавляет:
— С наслаждением жду встречи, Дейдара.
— Джузо, — ровный, но громкий голос Пейна эхом отражается от стен пещеры и резко обрывает нарастающий конфликт. — Акацуки близки к завершению своей цели. Семь хвостатых уже в наших руках.
На этих словах его взгляд останавливается на Дейдаре, который, тяжело дыша, молчит, продолжая бросать раздражённые взгляды в сторону мечников.
— Мы не можем позволить себе разбрасываться ценными шиноби сейчас. Тем более, в Конохагакуре находится один из оставшихся джинчуурики. — Рыжеволосый делает паузу и несколько отстранённо, с минуту раздумывая, добавляет: — С ним я разберусь сам. Хидан и Какудзу в ближайшие дни захватите восьмихвостого.
Получив в ответ утвердительные кивки, мужчина начинает процесс извлечения чакры, призывая всех членов организации сосредоточиться.
***
POV Зецу Как же давно я не злился так сильно. Внутри всё кипело от ярости! Каа–Сан возродится, и мне плевать сколько жизней шиноби для этого потребуется! Они ничто. Ненужный хлам — мусор Хагоромо. Проклятый Обито! Если бы не он, в моих руках уже был бы шаринган, и никаких проблем в виде неожиданно вернувшихся с того света. Если бы мечники наткнулись на них, то убили бы. А если нет — это сделали бы наёмники, которых я нанял. Но эти жадные твари решили напасть не на них, а на Джузо и Кисаме, давно разыскиваемых в Стране Воды. Глупцы. Джирайя и Наруто. Эти двое смешали все карты. Их вмешательства можно было бы избежать, если бы Учиха не решил следить за операцией лично. А в итоге что? Итачи сбежал. И, скорее всего, с Шисуи. Теперь они, вероятно, направятся к Саске и вернутся в Коноху. Три Учихи сразу, и все против нас. Джирайя и Наруто теперь с Яхико, Рин и этой странной девчонкой-кукловодом. Они идут в Амэ. Хуже сценария и придумать нельзя. Что за техника вернула их? Я сразу отбросил вариант с Нагато. Он ничего не знал о Рин и Шисуи. Да и возвращать Яхико сейчас слишком рано — он бы не решился на это. А тело Шисуи мне вообще найти не удалось. Если это не Пейн, то кто? Я не мог оставаться в неведении. Мне нужен был ответ и я в тот же день отправился к Кабуто. Скользкий и высокомерный, как и его учитель. Но так даже лучше. Такими всегда легче управлять. — Ты правда думаешь, что кто-то мог использовать мою технику без меня? — усмехнулся он, щуря глаза. «Не лжёт». — Значит, кто-то нашёл другой способ… — я прищурился. — Возможно ли воскресить человека без тела? Кабуто на мгновение задумался, прежде чем улыбнуться. — Возможно всё. Но если бы я знал, как, ты был бы первым, кто об этом услышал. «Значит, это не он. Но кто тогда? Как же я ненавижу, когда что-то выходит из-под моего контроля». Я мог бы разобраться с ними… Допросить. Особенно длинноволосую шатенку. Кто она такая? И откуда взялась? Даже Мадара не знал некоторых вещей обо мне, но эта девчонка знала. Как? Но их не достать. Обито следит за Рин, он всегда где-то поблизости. Боится допустить прошлых ошибок. И не зря. Я должен играть с теми картами, которые у меня уже есть. А что у меня есть сейчас? То, о чём не знает никто… Я задумался. Оставалась ещё одна неразгаданная загадка. Окино Юки. Девушка, так неожиданно появившаяся рядом с Конан и Нагато. Быстро заслужившая их доверие, хотя в её личном деле не было ни капли правды. Ну, может, только о профессии. Мы пытались убить её дважды. Дважды. И всякий раз она ускользала. Ни наёмники, ни мои собственные силы не смогли её достать. Будто сама судьба встала на её сторону. Но я в судьбу не верил и пригляделся к девчонке. Блондинка обладала весьма полезной способностью: умела поглощать чужую чакру и затем использовать её как собственную. Но самое важное — она могла её блокировать. Я почувствовал это на себе в резиденции Ооцуцуки. Мне стало интересно, и я решил оставить её в живых. Этой девчонке удавалось скрыться от меня в толпе. Пожалуй, единственной, за всё время. Она словно исчезала. Её собственная чакра была едва ощутима, словно не существовала. Именно поэтому она могла затеряться среди других шиноби, и я из раза в раз её упускал. Это было… впечатляюще. Нагато именно поэтому держал её возле себя? Или были и другие причины? В любом случае, я мог бы использовать её. Если бы только… Учиха. Я знал, что он появится. — Ты мне объяснишь, — голос Обито звучит ровно, но я чувствую, как его трясёт от злости. — Как так получилось, что Рин жива? Ты знал? «Конечно, знал. Плохо лишь то, что теперь знаешь и ты». Я остаюсь безразличным, но лёгкая насмешка всё же проскальзывает: — Разве это так важно? Ты должен радоваться, Обито. Твоё самое большое желание исполнилось. Настоящее чудо. — Вздумал в игры со мной играть?! — он перебивает меня, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. — Что ты задумал? Если ты хоть пальцем тронешь её… «Какой грозный…» С показным извинением я добавляю: — Ах, да, Рин. Твоя единственная слабость. Как трогательно. Шаринган вспыхивает. Воздух вокруг становится тяжёлым, давящим, жарким. Но я даже не дрогнул. Я просто продолжаю, зная, что он мне не угрожает: — И что ты собираешься делать? Убить меня? А потом что? Как долго ты собираешься скрывать правду от неё? — О чём ты говоришь?! — он шипит, как раненый зверь, и хватает меня за горло. Я громко смеюсь, даже не пытаясь освободиться. — Уже забыл свои подвиги? — я склоняюсь ближе, почти шепчу. — Ты напал на родную деревню, убил своего учителя и его жену… оставил маленького мальчишку сиротой. Я вижу, как он замирает. Он никогда не испытывал угрызений совести за свои поступки… Но Рин? Она воспримет это иначе. Его взгляд дрожит. Как и его мир. Он понял. Ухмыляюсь. — Мне продолжить, Обито? — склоняюсь ещё ближе. — Будь хорошим мальчиком, слушайся, и, возможно, мы сможем придумать что-то насчёт Рин. Обито стиснул зубы, но не сказал ни слова. Понял, что я прав. Я спокойно добавляю: — Вопрос не в том, боишься ли ты меня. А в том, как долго ты сможешь скрывать правду от неё. Всё это — не моих рук дело, но последствия… разгребать нам с тобой. — Ты хочешь убрать их? — наконец выдавливает Обито. «Я? А он не хочет? Конечно, хочет. Он хочет, чтобы Яхико исчез. Хочет, чтобы Рин осталась в неведении. Хочет, чтобы Нагато продолжал быть марионеткой в его руках. Но он не понимает главного. Я управляю этой шахматной доской, а не он. Обито думает, что ведёт игру. Но это я решаю, сколько ещё она будет продолжаться».***
POV Хироми Разговор был долгим и временами напряжённым. Яхико, осторожно подбирая слова, рассказал саннину всё, что произошло с ним с тех самых пор, как учитель покинул их, не опуская ту часть истории, где создает Акацуки. Джирайя слушал внимательно, в некоторые моменты с неприкрытым восхищением рассматривая своего ученика. А потом Яхико подошёл к концу своей прошлой жизни, сбивчиво объясняя мотивы будущих поступков Нагато. Мужчина хмурился, но на его лице не было и тени осуждения, что вселяло мне и рыжеволосому хоть какую-то надежду. По обоюдному согласию мы решили не разглашать мои способности, и рассказали о Зецу всё так, будто бы тот поведал нам это сам, уверенный в том, что убьёт нас. Рин добавляет о загадочном мужчине в маске, о котором нам рассказывал и Яхико, и Исобу. Я закусываю губу, понимая, что тот совсем не загадочный, но узнав правду, Рин никогда не примет Обито. Возможно, покончи он с собой, наши шансы на победу против Кагуйи возросли, ведь стало бы на одного противника меньше. Только вот и на ещё одного потенциального союзника тоже. Такие сложные планы и закулисные игры были совсем не в моём духе, но других вариантов у меня не было. Услышав нашу версию, саннин задумался, соединяя в голове детали паззла, который он так много лет не мог разгадать. Как выяснилось, он и сам держал путь в Амэгакурэ, а Наруто, узнав об этом, решил последовать за ним, и, как оказалось, совсем не зря. Этот парнишка умудрялся создавать и поддерживать воодушевленную атмосферу, веселя своими комментариями. Чего только стоила его фразочка о том, что когда он всё-таки станет Хокаге, в мире всё наладится. Сильное заявление, но как раз в его духе. Мне так многое хочется рассказать, но я держусь в стороне. Мы совсем немного переговариваемся с саннином о Роуране и о том, как удивительно, что в Стране Снега есть кукловоды. Приходится сказать полуправду, что при жизни я была писателем, время от времени практикуя узкую часть медицины, а не боевым шиноби, и лишь после смерти по чистой случайности один житель Суны заставил меня освоить это искусство. Если саннин и подозревает что-то, то не показывает вида. До Страны Дождей мы доходим пугающе быстро, решая всё же выждать, прежде чем пытаться проникнуть в Амэгакурэ. Своё название это место оправдывало полностью, хотя густой лес и пытался защитить нас. Но от такого ливня спасения не было, и мне казалось, что само небо бьётся в непрекращающейся агонии, проливая тонны горьких слёз. Я ёжусь и замечаю на лице рыжеволосого тень умиротворения и даже счастья. Наверное, именно так я чувствовала бы себя дома, будь у меня возможность вернуться. И плевать, какие обстоятельства поспособствовали этому. — И надолго это? — спрашиваю, насупившись и кутаясь в свою уже насквозь промокшую накидку. Яхико тихо смеётся, а Джирайя подхватывает следом. — Дождь здесь идёт почти всё время, Хироми, — с лёгкой улыбкой на губах произносит рыжеволосый. — Если его нет, это настоящее событие. Мы хмуро переглядываемся с Рин, а затем ловим такой же недовольный взгляд Узумаки. А потом я вспоминаю пустыню, и становится легче. Ведь что угодно лучше, чем палящее солнце, от которого абсолютно негде скрыться, и горы песка, тянущиеся на сотни километров. В Стране Дождей есть вода, а где есть она — там есть жизнь. И я подставляю своё лицо, в надежде прочувствовать эту атмосферу, которую всегда показывают в фильмах. Чистая свобода, тотальное принятие. «Бр-р… Ну и идиотка! На улице и так свежо, а теперь я ещё быстрее продрогну. Так ещё и эти чёртовы кудри теперь запутаются в колтуны. Не знаю, как этим актёрам в фильмах удаётся сделать такое меланхоличное лицо, может быть, они закаляются где-то или что…» — раздасованно думаю я, снова кутаясь с головой в свою одежду. Тру глаза, а как заканчиваю, замечаю насмешливый взгляд Яхико и возмущённо провожу пальцем по своей шее, показывая, что он покойник. Поистине волшебным образом шиноби удаётся разжечь небольшой костёр и даже создать навес, который хоть как-то защищал от дождя в этом лесу. Неудивительно, что жители Амэ показаны такими хмурыми в аниме. Сюда вообще хоть кто-то переехал добровольно? Наруто благородно выделил мне свой лежак, и я устраиваюсь недалеко от костра, не спуская взгляд с леса. Рин с Наруто нашли неисчерпаемую тему для обсуждения — Какаши, и каждый из них удивляется, услышав всё новые подробности о копирующем ниндзя. — Какаши? Опаздывает? Он всегда был таким пунктуальным… — Пунктуальным? Он ни разу не пришёл вовремя за все годы, что я с ним знаком. Он чуть не опоздал на наш экзамен на чуунина! Услышав слова блондина, сразу же вспоминаю Саске с его: «Всё ясно. Я не могу ответить ни на один вопрос», которого я всегда мысленно цитировала на своих собственных экзаменах. На самом деле мне было не до сентиментального трёпа, я не могла избавиться от мыслей о Шисуи. Он не мог уйти вот так. Что если что-то пошло не по плану, и он надеется на нашу помощь где-то там? Дождь так и не кончился, и его капли, стекая с листьев, создавали меланхоличную мелодию. Лес медленно окутывали сумерки, хотя раньше из-за серого неба, мне казалось, что они давно наступили. От земли тянуло сыростью и холодом. В темноте на листьях зелёных растений поблёскивали капли дождя, а ветки приятно потрескивали в костре. — Не можешь уснуть? — раздаётся тихий голос Джирайи, прерывая мои размышления. Мужчина осторожно присел рядом на корточки, скинув на плечи капюшон своего плаща. — Просто думаю, Джирайя-сама… — отвечаю, не поворачивая головы. — День был долгим. — И я, — после короткой паузы произносит шиноби. — Всё никак не выкину из головы неожиданное исчезновение Акацуки. В ответ молчу в ожидании его предположений. Что бы он ни надумал, до правильного ответа ему не добраться. А нас и подозревать нечего. — Брюнет, про которого ты спрашивала… «Блять, Ирина…» Замираю и просто дышу. Вдох-выдох. — Мне показалось, что там был кто-то ещё… Беловолосый мужчина неспешно кивает и прикрывает глаза, вслушиваясь в шум дождя. Шиноби начинает рассказывать о тех временах, когда он в последний раз был здесь. Джирайя мастерски опускает подробности, стараясь передать лишь хорошие и забавные моменты, но мой мозг подкидывает мне совсем другие картинки. Мне довелось родиться в мире, где ни одна война не задела меня. Мне не пришлось спасать своих товарищей и друзей и выходить в поисках пропитания, дрожа от страха, что каждая моя вылазка может стать последней. Чертовски сложно, вырастя здесь, научиться доверять. Кому угодно. А Джирайя поверил, и маленькие дети, признав в том вражеского шиноби Листа, тоже. «Господи, как же мне надоело врать. Моя ложь множится с каждым разом, как только я открываю глаза и начинаю новый день». — Нас было четверо, — говорю шёпотом. Мужчина замолкает, внимательно слушая. — Брюнет, о котором я спрашивала, это Шисуи Учиха. Он захватил тех шиноби в гендзюцу, а потом исчез. — Вот как, — произносит Джирайя удивлённо, а затем погружается в раздумья. Мне кажется, что он давно ушёл, но тот подаёт голос только спустя время, накрывая меня непонятно откуда взявшимся пледом и встаёт. — Постарайся вздремнуть. Следующая возможность может представиться совсем нескоро. Я кутаюсь, возвращая взгляд к деревьям. Капли дождя скатываются с папоротников, создавая ощущение, будто кто-то под ними идёт. Без интереса наблюдаю за их шевелением и чуть не вскрикиваю, когда из травы перед моим носом появляется маленький ворон. Я прогоняю его рукой, но тот совсем не боится меня, а даже наоборот подходит ближе. Удивлённая такой наглостью и бесстрашием сажусь, рассматривая птицу. «Я знаю, что Итачи использует воронов, но никогда не видела, чтобы к ним прибегал Шисуи. Но вдруг это его способ позвать на помощь? Будет чертовски глупо, если это окажется самая обычная любопытная ворона». — Ты от Шисуи? — шёпотом спрашиваю я, не до конца понимая эту технику и варианты связи с птицей. Чёрное создание кивает, а затем к моему ужасу начинает говорить голосом брюнета. — Хироми, возьми Рин и отправляйтесь к небольшой хижине у дороги. Ворон проводит. Я, как болванчик, киваю несколько раз и, лишь развернувшись к костру, задумываюсь о том, как ускользнуть в дождь из-под внимания саннина и Наруто. Поджав губы, бегаю глазами по лицам шиноби. Первым замечает моё странное поведение Яхико. — Хироми, ты в порядке? — Да, я просто… — не зная что придумать, бормочу я, заставляя всех обратить на меня внимание. Рин встаёт и подходит ближе, вопросительно поднимая бровь. Я неловко кашляю и одними губами выговариваю имя брюнета. Шатенка моментально оживляется, оборачивается к остальным и молчаливо смотрит пару минут, видимо придумывая варианты. Благо мужчины интерпретируют всё по-своему. И никаких подозрений, зачем мы идем вдвоём. — Не отходите далеко, — говорит саннин, пробегаясь глазами по нашим лицам. Мы коротко киваем и аккуратно отходим вглубь леса, следуя за вороном, пока не отходим достаточно далеко от костра, а затем… рванули сверкая пятками к дороге, за которой стояла хижина. К нашему счастью, всё оказалось довольно близко. Вид у постройки потрёпанный: обветшалый, скрюченный домишко с прогнившими досками, когда-то, вероятно, служил кому-то домом. Я не могу скрыть улыбку и вздох облегчения, когда, войдя внутрь, вижу Шисуи. Здорового и живого. Итачи стоит рядом и едва кивает, приветствуя. — Как всё прошло? — улыбаясь, спрашивает Шисуи. — Кажется, всё нормально. Они идут вместе с нами в Амэгакурэ. Шисуи довольно кивает, а затем обращается к Рин, указывая на Итачи: — Сможешь пересадить мне глаз и попробовать вылечить его? Шаринган забрал у него все силы. Рин хмурится, но соглашается. Итачи призывает ворона, в глазах которого я замечаю шаринган, и спустя мгновение в руке парня материализуется глаз. Выглядит жутко. Шиноби неуверенно передаёт его Рин, а та просит Шисуи прилечь и снять повязку с отсутствующего глаза. Брюнет следует её инструкциям и ложится прямо на прогнившие доски, а я сажусь на колени рядом, внимательно наблюдая, как из рук шатенки начинает исходить зелёное свечение. Шисуи выглядит расслабленным, но я прекрасно знаю, что он отлично владеет своими эмоциями, да и порог боли у него высок. Последний раз двухглазым брюнета я видела в Роуране, что даже успела привыкнуть к повязке на его отсутствующем глазу. Рин справляется довольно быстро, а затем накладывает на его глаз бинт и закрывает всё повязкой. — Хоть ты и можешь использовать его сразу, постарайся всё же дать глазу привыкнуть. Полежи пока, а я займусь твоим другом. Нохара уходит, а я осторожно касаюсь рукой груди шиноби. Брюнет ловит мою руку и накрывает своей, легко сжимая. — Не заставляй меня нервничать, Шисуи, — серьёзно шепчу я. — Мне ужасно стыдно, Хироми, — с лёгкой насмешкой в голосе произносит брюнет. — Как я могу загладить свою вину? Я недовольно выдыхаю и сжимаю его пальцы. Нашёл время шутить. Шатенка времени зря не теряет, опустив уже второго Учиху за день на колени. Страшная женщина. Остается только гадать, что такого сказал Шисуи, что Итачи так легко доверился Рин, но лицо длинноволосого находилось в крошечных ладонях шатенки, которая лечила его. Куноичи едва слышно расспрашивала Учиху о природе его болезни и симптомах, а тот, как послушный пациент, отвечал. Неужели возможно вылечить последствия использования шарингана? В способностях Нохары я не сомневалась, но у всех же должен быть предел. — Я не всесильна, к сожалению, — с горечью произносит Рин, отстраняясь. — Скорее всего болезнь вернётся, если ты продолжить так себя загонять. Важно не переутомляться и избегать истощения чакры. Итачи тихо благодарит, слушая другие рекомендации Рин, внимательно осматривая помещение. Чёткий мир и правда интересное место. Какое-то время мы сидим молча, и я размеренно поглаживаю пальцы Шисуи, пытаясь успокоить больше себя, чем его. — Мы отправляемся за Саске, — произносит брюнет, не открывая глаз. — Мы вернёмся в Коноху и разберёмся с Данзо, а затем будем ждать в деревне, на случай если наша помощь понадобится. Я молчу, понимая, что это самый здравый план в сложившейся ситуации. Мы должны разделиться, но как же тяжело отделяться друг от друга. Эти трое стали для меня семьёй, опорой, на которых держится моя жизнь, и отпустить его равносильно тому, что отрезать себе руку. Шисуи открывает глаз и медленно поднимается на ноги. Им пора идти, как и нам. Не хотелось бы, чтобы кто-то поднял панику. Учиха смотрит на меня, улыбается и на прощание одаривает тёплым, спокойным взглядом. Подорвавшись, бросаюсь к нему и крепко обнимаю его. — Береги себя, — шепчу я, утыкаясь в его куртку. Он улыбается шире и слегка поглаживает меня по спине, успокаивая. — Всё будет в порядке. Ты не избавишься от меня так просто. Я закатываю глаза, но стоит мне едва отстраниться, Шисуи исчезает, прошептав на ухо: «В противном случае ты знаешь, где меня искать», а вместе с ним и Итачи.***
POV Окино Когда Хаюми появляется в квартире, то едва держится на ногах и выглядит уставшей. Несколько прядей выбилось из всегда идеальной причёски, под глазами залегли тени. — Что случилось? — спрашиваю, откладывая в сторону блокнот. В кое-то веки решила порисовать. Я пыталась перенести на бумагу ночную панораму Амэгакурэ, открывающуюся с Башни Пэйна. Нагато не соврал: это была лучшая точка обзора. Конан моргает, будто только сейчас осознаёт, где находится. Она медленно проходит внутрь и практически плюхается на диван, вытянув ноги. Синеволосая чем-то здорово расстроена. — Я в порядке, Окино, — голос звучит чуть хрипло. В ответ смотрю на неё укоризненно. «Кого ты хочешь обмануть, Хаюми?» — Просто тяжёлый день, — отнекивается девушка, снимая с себя плащ. — А у тебя бывают другие? Подруга криво усмехается и прикрывает глаза, но ничего не отвечает. Тяжело вздыхаю и разворачиваюсь к кухне, чтобы приготовить ей восстанавливающий отвар. Хаюми сама показала мне этот рецепт, и вот его час настал. На вкус он отвратительный, но зато эффективный. Добавляю нужные ингредиенты в кастрюльку и ставлю на огонь. Кажется, одного стакана Конан будет мало. Рюк, кажется, чувствует состояние синеволосой, потому подходит к дивану осторожно и касается её ноги носом. Девушка легонько гладит его морду, и тот, довольный, опускается на пол. В комнате воцаряется тишина. Лишь я время от времени бросаю встревоженные взгляды на подругу. «Надеюсь, ничего страшного не произошло». Когда отвар наконец готов, осторожно наливаю его в чашку и возвращаюсь к Конан. Аккуратно вручаю ей напиток и присаживаюсь рядом. — Ты должна отдохнуть. Выпьешь это, а потом пойдёшь спать. Даже не спорь. Конан и не спорит. Девушка берёт чашку, медленно отпивает, чуть морщась от горьковатого привкуса. — Спасибо. — И сделав ещё пару глотков тихо добавляет: — Но не стоит переживать. Правда. Я внимательно смотрю на неё, приподнимая бровь. — Конечно. Как скажешь. Когда Хаюми допивает отвар и на некрепких ногах уходит в спальню, я провожаю её взглядом, а затем чуть толкаю Рюка. Пусть присмотрит. Это не помешает. Пёс потягивается и семенит следом, а я остаюсь одна. Я вяло перевожу взгляд на блокнот. Линии выстраиваются в знакомые башни, но в голове у меня совершенно другая картина. Если та же Хаюми сейчас пришла такая измученная, то как себя чувствует Нагато, учитывая, что он всегда тратит большие запасы чакры? Я поднимаюсь и медленно подхожу к окну. Дождь стучит по стеклу, капли ползут вниз медленными дорожками. В одном из этих, на первый взгляд неприветливых, зданий сейчас и находится Узумаки. Сколько прошло времени с нашей встречи? «Вот ведь чёрт, у него даже телефона нет… Когда у него день рождение? Подарю коммуникатор и ему, и Хаюми! Толку, конечно, будет немного, но что-то лучше, чем ничего». В тот день увиденное стало для меня шоком, но, пожалуй, не тем, какой обычно испытывают люди в похожих ситуациях. Я знала, что он не в лучшем состоянии. Только представляла всё иначе. Что он, как тяжелобольной пациент, прикован к кровати и множество трубок поддерживает его жизнь. На деле эти самые «трубки» много лет выкачивают из него жизненную энергию и передают чакру в другие тела Пэйна. Насколько же он сильный? Даже одно тело Пэйна требовало серьёзных затрат чакры, а он использовал их все. А сколько других техник он применяет ежедневно для защиты Деревни? Я не уверена, что кто-то ещё в мире шиноби способен на подобное. Разве что джинчуурики? По тому, как выглядел Нагато, было понятно, что себя ему было совсем не жаль. Он был настолько худой, что, казалось, вот-вот исчезнет. Надави на грудь чуть сильнее — и рёбра пробьют лёгкие. Стоять рядом и видеть его таким было непросто. Какой же внутренней стойкостью он обладал? Ради блага Амэгакурэ и достижения целей Акацуки шиноби выжимал из себя всё, что только возможно. Пожалуй, ему не помешал бы браслет, подобный моему. Я стряхиваю с себя нахлынувшие мысли и направляюсь на кухню. Пора готовить ужин. Хаюми наверняка проснётся голодной, да и мне давно пора что-нибудь съесть. Я включаю плиту, зажигаю огонь и достаю из холодильника нужные ингредиенты. Руки автоматически нарезают овощи, обжаривают мясо. Синеволосая спит несколько часов. За это время я проверяю её только один раз — аккуратно заглядываю в спальню и замираю. Конан лежит на спине, сложив руки на груди, как покойник. На самом деле, для неё это была привычная поза, а учитывая, что она и ворочалась во сне редко, я в шутку окрестила её мумией. Я прикрываю дверь и невольно усмехаюсь. Как она вообще так умудряется? Наверное, привычка шиноби — всегда быть начеку. Хотя сейчас она выглядит совершенно расслабленной. Когда Хаюми просыпается, то выглядит намного лучше. Она ничего не рассказывает, а я не лезу в душу. Накладываю ей еду, а себе наливаю чай. Активно работая челюстями, Хаюми интересуется тем, как прошли мои дни. Я на мгновение задумываюсь. Стоит ли ей рассказать? Конечно стоит! — Я встретилась с Нагато. Настоящим Нагато, имею в виду. Хаюми не скрывает удивления. Я замечаю, как напрягаются её плечи. — Я о тебе ничего не сказала, если что… В общем, ещё когда мы только с Нагато познакомились, я сдуру ляпнула, не ходил ли он в дом своих родителей потом, во взрослом возрасте. Ну, взять на память какие-то вещи… Понимаешь? Это было глупо, учитывая его историю… Но он прислушался. И недавно взял меня с собой. Я не сразу поняла, что к чему. И лишь когда стала разбирать вещи, которые мы оттуда забрали, начала догадываться. Конан внимательно слушает, отложив в сторону палочки. — Там была фотография и мой ботаник, Танака, узнал их. Я сходила в архив и выяснила, что это и есть родители Нагато, а на фото он. Я поднимаюсь и вытаскиваю из коробки детскую фотографию Нагато. Хаюми аккуратно берет её в руки, и на её губах на долю секунды появляется улыбка. Наверняка, когда они познакомились, Нагато был примерно этого возраста. — В общем, я навестила Нагато, и заодно он провёл мне экскурсию по другим своим обличиям. Синеволосая на мгновение замирает, и в её взгляде я замечаю беспокойство. — И как? Я вздыхаю, обхватывая чашку пальцами, и невесело усмехаюсь: — Как в фильме ужасов. Знаешь, был один старый фильм, где маньяк делал из людей восковые фигуры. Ощущения были похожие. Хорошо, что хоть никто из них не встал. Я бы сознание прямо там потеряла. Конан прищуривается, и я поспешно добавляю: — Но не то чтобы у Нагато есть другие варианты. — Запинаюсь, а потом, после небольшой паузы, продолжаю: — Я всё происходящее воспринимаю как сериал. А я в нём — массовка, не знающая сценария. И слава богу. Но, знаешь, иногда сценаристы и мастера спецэффектов откровенно раздражают. Конан чуть поджимает губы, но её глаза вспыхивают лёгким весельем. Она ненадолго отводит взгляд, задумчиво разглядывая детскую фотографию, которую всё ещё держит в руках. Затем молча кладёт её на стол. — Ты первая, кому он позволил увидеть себя таким, — наконец произносит она. — Не то чтобы он много с кем общается, — уверенно замечаю я, скрещивая руки на груди. Синеволосая задумывается, а затем согласно кивает. — Когда ты рассказывала мне о Нагато, я и понятия не имела, что всё обстоит настолько плохо… Ты столько лет рядом с ним, столько лет заботишься о нём. Ты просто памятник заслужила. — Ничего подобного, — твёрдо говорит Конан. — Нагато спасал мне жизнь не единожды, всегда был на моей стороне и заботился обо мне так, как мог. Он — моя семья. И у меня даже мыслей не было, что я могу поступить иначе. Я протягиваю руку, молча обнимая подругу за плечи, и кладу голову ей на плечо. Всё так. У них нет никого ближе друг друга. Её ладонь накрывает мою и сжимает. Её пальцы тёплые, а мои — холодные. Подруга удивлённо оборачивается. Да, сегодня я решила не надевать браслет, и вот результат — терморегуляция нарушается моментально, и мои руки снова ледяные. Наверное, это всё нервы. Какое-то время мы сидим в тишине, а затем Конан чуть помедлив произносит: — Итачи исчез. Вероятно, с шиноби из Конохи. Я резко поднимаю на неё непонимающий взгляд. — Его брат, Саске, давно выслеживает его, чтобы убить. А того выслеживает его лучший друг, джинчуурики девятихвостого. Собрал целый отряд на его поиски. — И что… случилось? — На последней миссии на Итачи, Кисаме и Джузо напал этот джинчуурики, — она переводит взгляд на чашку с отваром и покручивает её в руках. — С ним был мой учитель, Джирайя. — Конан… — Итачи применил на мечниках иллюзию, и они покинули поле боя, — ровно продолжает она. — А сам пошёл с шиноби Конохи. — Он… сдался? — Вероятно. Или кто-то хотел, чтобы мы так думали. — Они убьют его? — Не сразу. Для начала допросят. В голове тут же всплывают яркие картинки. Какой ужас… Меня передёргивает. — Мы не можем допустить этого, — спокойно заявляет Конан. Я не успеваю ничего сказать, как она добавляет: — Нагато отправится в Деревню Скрытого Листа, чтобы заполучить Девятихвостого и вернуть Итачи. Я резко вскидываю голову. — Один?! — Я пойду с ним. — Вдвоём?! Что будет, если Деревня откажется выдать их? — Мы убьём их. — На лице Конан ни одного сомнения. Я чувствую, как по спине стекает капля холодного пота. Убьют? — Ты же сейчас про военных? Тех, кто их охраняет? Да? Конан не сразу отвечает. — Окино. Мы убьём всех, кто встанет у нас на пути. Если понадобится, уничтожим целую Деревню. У меня перехватывает дыхание. Паника накрывает с головой, сковывая тело ледяными оковами. Воздуха будто не хватает, а в ушах начинает неприятно звенеть. Зачем она мне это рассказывает? Никогда прежде не говорила о таких вещах, не посвящала в планы. А теперь вдруг решилась? Так спокойно, так буднично, будто мы не о жизнях людей разговариваем. Шайори рассказывала, что Акацуки захватили целую страну меньше, чем за день. Боже… Моя подруга готова пойти на такое… Мысли мечутся. Я пытаюсь отыскать оправдания, но их не существует. Итачи — преступник. Вырезал собственный клан, пожалев лишь младшего брата, и вступил в Акацуки. Нет ничего удивительного в том, что Коноха хочет наказать его. Безусловно, шиноби Листа хотят узнать планы Нагато, и тот не может позволить им этого. Но неужели Узумаки со своими способностями или другие члены Акацуки не могут обойтись без жертв? — Окино… у тебя кровь. Голос Конан звучит глухо, словно доносится издалека. Я моргаю, растерянно касаясь лица. Пальцы мокрые и тёплые. Опускаю взгляд и замечаю на столе капли алой жидкости. Хаюми быстро встаёт, подходит ко мне, всматривается в лицо и протягивает салфетку. Я машинально беру её, прижимаю к носу. На ватных ногах я поднимаюсь и ухожу в ванную, закрывая за собой дверь. Засовываю ватные диски в ноздри, запрокидываю голову и сажусь прямо на холодный кафель. — Ты в порядке? — раздаётся приглушённый голос Конан из-за двери. «Какой тут, к чёрту, порядок?!» Прикрываю глаза, пытаясь собраться, переварить услышанное. Дверь осторожно приоткрывается, и девушка проходит внутрь. Чувствую, что она садится рядом и касается рукой плеча, оставляя мне возможность отстраниться. Я не двигаюсь. — Зачем ты мне это рассказала, Конан? — Я решила, что пришло время. Окино, ты не можешь вечно оставаться посередине. Наступает момент, когда нужно выбирать сторону и действовать решительно. Я резко вскидываю голову и смотрю на неё. — Конан, хватит! Как я могу поддержать убийство невинных людей?! Она удивляется моей резкости, но я не останавливаюсь. — Нужно действовать иначе! И если вы уже отказались от идеи действовать через добро и переговоры, так хотя бы рассмотрите другие варианты! — Невинных? — разочарованно переспрашивает куноичи. — В Конохе таковых нет. Вспомни, что они сделали с Амэгакурэ. — А что изменится, если вы будете делать то же самое? Если ты и Нагато действительно хотите мира, разве можно прийти к нему через кровь? Я сжимаю пальцы в кулаки. Хаюми впервые за весь разговор выглядит… раздражённой? — Что вы делаете с хвостатыми? Конан не отвечает сразу. — Мы извлекаем их из джинчуурики и запечатываем в Гедо Мазо, — говорит она. — Эта статуя — оболочка десятихвостого. Когда все биджу будут собраны, Нагато сможет использовать их силу, чтобы создать мощное оружие. Одного удара хватит, чтобы уничтожить целую страну. — Это безумие… — шепчу я. — Что происходит с джинчуурики после извлечения? — Обычно они умирают. — Обычно? — мой голос звучит чужим. — Есть исключения, — кивает Конан. Нагато и Конан перевернули мир с головы на ноги и пытаются убедить меня в том, что я смотрю неправильно. В её словах действительно есть зерно правды, и многие поддерживают их идеи, но… — Ясно. — Резко поднимаюсь, чувствуя, что мне нужно уйти отсюда. Немедленно. Иначе меня сейчас просто разорвёт. Уже в дверях Хаюми окликает меня. — Окино, я не хочу, чтобы ты думала, что для нас это всё легко. Мы не можем иначе. Стоит лишь показать слабину, уступить — и тебя съедят.
