✿
7 июня 2024 г., 19:11
В один летний день Феликс с Хёнджином встретиться решают, время вместе провести хотят. Они в магазине продуктов закупают, чтобы после отправиться на станцию. Ли в электричку заходит и места занимает, дожидаясь своего парня. Хёнджин следом приходит, рюкзак убирает, чтобы не мешался, и рядом садится.
Феликс в окно смотрит, следит за сменяющимися деревьями и к Хвану с улыбкой поворачивается. За руку его берёт и пальцы переплетает. Хёнджин приближается к чужому лицу, шепчет что-то для них двоих значимое и на щеке Ли поцелуй лёгкий оставляет. Феликс только шире улыбается, чувствует, как по его ладони пальцем водят, и на вид за окном вновь взгляд устремляет.
Электричка через пятнадцать минут к станции подъезжает, останавливается и пассажиров высаживает. Хёнджин первым выходит, сумку на плечо закидывая, и Феликсу галантно руку подаёт. Ли крепко цепляется за ладонь, со ступеней соскакивает и вперёд идёт по широкой тропинке, ведя парня за собой.
Они мимо народа, встречающих родственников, проходят, Феликс со знакомыми поздороваться успевает и дальше направляется. У двухэтажного дома Ли останавливается, Хёнджин со всем вниманием взглядом место изучает. Чувствует, как на душе тепло вдруг становится, и с искрами в глазах на Феликса смотрит, руку мягко сжимая.
Хван помнит каждое мгновение того времени, когда они с Феликсом приезжали на эту дачу, будучи детьми, не думающими о своём будущем. Помнит, как строил шалаш вместе с Ли вон там, под раскидистым деревом вишни. Помнит, как помогал отцу Феликса ставить бассейн на газоне, почти перед самым крыльцом. И помнит, как плескался в нём, брызгая водой на маленького веснушчатого мальчика, который по началу противился плавать. Помнит, как они с Феликсом этот бассейн случайно порвали и как получали потом нагоняй каждый от своих родителей, что на даче семьи Ли собрались.
Хёнджин улыбается мыслям, смакует каждое воспоминание, проносящееся в голове, представляет, будто попал в то весёлое детство. Даже фантомно ощущаются занозы от тех деревяшек, из которых шалаш строился, и ступнями словно идёт по мокрой траве, что долго оставалась такой после небольшого потопа по их с Феликсом вине.
Ли на кухню заходит, продукты из рюкзака Хёнджина достаёт и убирает по местам. У Хвана в голове вновь картинка всплывает, как тринадцатилетний Феликс, не смыслящий ничего в кулинарии, учил его готовить за этим деревянным столом и у той газовой плиты. Помнится, что Хёнджин тогда спалил часть их совместного ужина и чуть не устроил пожар. Помнит, как родители Феликса ругали обоих, конечно, не без доли шутки. Господин и госпожа Ли после того случая долго припоминали то подгоревшее нечто, по-доброму смеясь. Они же потом и учили двух подростков готовить без таких приключений.
— О чём ты думаешь? — спрашивает Феликс, замечая нежную улыбку на чужом лице.
— О тебе, — говорит Хёнджин, — о нашем детстве.
Феликс улыбается, прекрасно понимая парня. На него самого ностальгия напала, стоило сойти с электрички. Он же постоянно на дачу ездил, почти жил тут. Помнит каждую дорожку и тропинку, знает каждого жителя этого маленького дачного посёлка. Ли помнит, как к нему сюда впервые Хёнджин с родителями приехал. Помнит, как он радостно показывал дом своему другу, который стеснялся лишнего шага сделать. Помнит, как они веселились, играя в бои подушками, вот прямо здесь, на кухне, мешая взрослым готовить ужин.
Ли в общий зал выходит, Хван за ним следом. Феликс у большого дивана проходит, не садится. Просто ходит рядом и рукой водит по высокой спинке.
— А помнишь, как мы тут смотрели ужастики, а потом не могли спать нормально несколько ночей? — смеётся Ли и к Хёнджину подходит.
— Мы тогда везде вместе ходили, потому что боялись, что нас по отдельности монстр найдёт и убьёт, — Хван чуть рычит, руки перед собой выставляя, словно нападает.
— Пошли-ка в комнату, переоденемся, монстрик мой, — хихикает Феликс и к лестнице идёт, поднимается на второй этаж.
Перед глазами Хёнджина предстаёт деревянная дверь, украшенная разными поделками и рисунками. Ли неспешно заходит, посреди комнаты замирает и с улыбкой на лице осматривает всё. На кровати сложенное стопкой постельное бельё лежит, на столе органайзеры с карандашами стоят, на стенах всё так же висят гирлянды, пока не включенные, и фотографии в рамках повсюду.
Хёнджин помнит, как они сидели здесь, разговаривали обо всём на свете. Помнит, как обоих романтика заинтересовала, отношения всякие. Помнит чуть смущённое лицо и невнятную просьбу Феликса, которому стало слишком интересно узнать, каково это — целовать кого-то. Хван тогда помог утолить любопытство пятнадцатилетнего парня, первым поцеловав. Однако тот поцелуй они постарались побыстрее забыть. Нет, не потому, что плохо было, наоборот, хорошо, но как-то неловко им становилось. Хёнджин всё это прекрасно помнит до сих пор, он не пытался забывать, как и Феликс, что выяснилось совсем недавно. Просто вид оба делали, что не было никакого поцелуя.
Хёнджин помнит, как невинный интерес перерос в нечто большее, как они медленно переставали быть просто друзьями на этой самой кровати, у которой сейчас Феликс стоит и снимает футболку, чтобы после домашнюю кофту надеть. Хван смотрит на парня с улыбкой, сам переодевается в более удобные вещи, что с собой привёз.
Они на первый этаж спускаются, на кухню возвращаются. Ли к столешнице подходит, шкафчики открывает и ищет что-то очень долго. А когда находит, Хёнджин видит, что это старенький чайник с рисунком на боку. Феликс водой его наполняет, на плиту ставит и газ зажигает.
— Пойдём пока погуляем, — говорит Ли и во двор выходит.
Погода на улице хорошая, солнце приятно греет, а тёплый ветерок едва волосы развевает. Феликс идёт по дорожке в цветочный сад и по сторонам смотрит, разглядывая отросшую траву. Недавно родители на дачу приезжали, порядок наводили и в доме, и во дворе, траву тоже косили. Но думается Феликсу, что завтра снова придётся брать в руки газонокосилку.
Они к цветам подходят, на лавочке садятся и бутоны раскрывшиеся рассматривают. Ли улыбается нежно так, замечая у металлического забора несколько десятков ромашек, белых таких, больших, которые впервые за всю жизнь Феликса тут выросли.
Однако в голове Хёнджина воспоминание всплывает, связанное с этими летними цветами. Помнит, как они ходили в поле, что недалеко от посёлка есть. Помнит, как глаза его загорелись от того представшего вида, когда они только подходили туда. Поле то было усыпано нескончаемым количеством ромашек. Феликс тогда бегал по нему и резвился, как маленький ребёнок, а потом, уставший, улёгся прямо посреди цветов. Хёнджин, всё то время наблюдавший за парнем, только подошёл поближе со счастливой улыбкой на лице, склонился и хотел помочь подняться. Только вот Ли за руку его тогда потянул и рядом уложил. А потом поцеловал. Сам. Просто так. Без слов. Кажется, что их отношения вышли на новый уровень именно в тот день, в том ромашковом поле.
— Давай немного нарвём и в вазочку поставим? — из мыслей вырывает голос Феликса, который уже поднялся на ноги и подошёл к белоснежным цветам с жёлтенькой серединкой.
— Давай, — улыбается Хёнджин.
Они несколько ромашек срывают, находят вазу и водой её наполняют. Феликс на веранду заходит, цветы на стол ставит, а после вместе с Хёнджином в дом идёт. Ли чай заваривает, печенье, которое они с собой привезли, в тарелку выкладывает и на веранду возвращается.
На небе солнце начинает за горизонт заходить, Феликс с Хёнджином за столом сидят и чай ромашковый пьют. Смотрят друг на друга и не могут перестать улыбаться.
Это место многое для них значит, тут прошла добрая половина их жизни. Когда-то они были просто друзьями, детьми, которые не думали о будущем, не размышляли о прошлом и точно не представляли такого настоящего, как сейчас. Такого, где Хёнджин стал возлюбленным Феликса, а Феликс стал всем для Хёнджина.
