Гребанные дачи

Алина отложила книгу, сюжет которой расплывался в голове, и сжала переносицу двумя пальцами. Недалече чем вчера Николай предложил своей новоиспеченной царице выбрать летнюю резиденцию. В Большом и Малом (куда Алина изредка сбегала то ли за воспоминаниями, то ли от Апрата) Дворцах было хорошо, но по заверению Николая, двор должен соблюдать традиции и переезжать на лето. Все-таки наступило так трудно доставшееся им мирное время, и чрезвычайное положение, при котором королевская семья оставалась за толстыми стенами дворца в Ос Альте, можно было отменить. В его детстве и, непосредственно, перед гражданской войной резиденция располагалась в Карьеве. Николай предполагал, что именно из-за детских воспоминаний его недавно почивший брат, да помилует его Санкт-Демьян, так любил Карьев. Ланцов не мог не согласиться, что лошадки и поле — прекрасная локация для взращивания прекрасных воспоминаний. — Даже если мы захотим восстановить всю территорию после пребывания там Дарклинга, это все равно слишком далеко от Ос Альты и близко к границе с Шуханом, — но сейчас он качал головой на предложение реставрировать усадьбу. — А Удова, стало быть, не далеко, — всплескивала Алина руками, и солнечные зайчики прыгали по стенам — Заклинательница Солнца была раздражена. Что касается ее второй силы, она подозрительно затихла после инцидента на коронации Николая. В первый месяц после этого она плохо спала, и каждое утро нежные руки Жени пытались избавить ее от головной боли массажем висков и мешков под глазами с применением корпориальской силы. Алина была ей благодарна. Не думала, что Женя вновь будет прислуживать царице с таким рвением. Однажды она осмелилась спросить ее об этом, и тогда та ответила, что считает ее больше подругой, а не правительницей. Алину, на которую обрушилось бремя власти — необходимость находиться на всех приемах, раутах, званых ужинах, а еще и совещаниях Николая, так как она все еще оставалась представителем гришей — это вполне устроило. Теперь она даже могла согласиться с тем, что ужины в кругу Николая, Зои и Жени — семейные за неимением другой альтернативы. Конечно же, нынешний король, в бытность принцем бывший князем Удовской губернии, предложил в качестве места резиденции дачу в Удове. Ее можно было расширить за счет близлежащих земель и лесов. И море было рядом — важный критерий для Николая. Небольшой изгиб суши на карте в виде уютной бухта без волн, и Ланцов мечтательно вздыхал и прикрывал глаза. — Тогда, дорогая жена, можешь предложить другой вариант, — парировал Николай, подходя сзади и обнимая свою царицу за талию. Алина вздыхала. Легко было полюбить этого красноречивого, харизматичного и, что уж греха таить, красивого принца, а ныне короля и ее мужа. Теперь уже Ланцова помнила, как Николай обещал не целовать ее, пока она не только не забудет о Мале, но и не начнет думать о нем самом. В прочем, свое обещание он нарушал, однако все еще не слишком старательно. Дежурный поцелуй в часовне во время венчания, дежурные поцелуи по утрам, когда Николай уходил по своим делам, а ей не надо было учить маленьких гришей. Вечера они проводили вместе, иногда засыпали в обнимку, но брак, что называется, так и не консумировали. На самом деле, Алина часто задумывалась, что вряд ли бы расстроилась, если бы Николай нашел бы себе любовницу. Из нее жены, исполняющей супружеский долг, пока не получалось. Но Равке нужны были наследники, а не стесняющиеся друг друга король и королева. Потому бывшая Старкова решила взять все в свои руки. Мысли о наложнице начали странно свербить в груди дыру с четкими воспоминаниями о нелюбви в сиротском приюте. Да и вообще, может она и рада была бы подарить Николаю ребенка, но тот ни словом, ни делом, как это бывало, пока они не были женаты, не намекал на подобную близость. Иногда вечерами она видела, как он выходит из ванны в полурасстегнутом халате и желание яркой вспышкой подобно ее силе проносилось по всему телу. Алина пыталась убедить себя, что все это страсть, гормоны и химия, как однажды выразилась Женя. Что такое гормоны, девушка не подозревала, но судя по рассказам Жени, они правят ее телом всю жизнь. Звучало жутко. Каждый месяц она видела на своем белье кровь, и понимала, как ничтожно ее существование, раз она все еще не родила ребенка. Женя не могла ее в этом успокоить, потому что Алина все еще была той стеснительной на некоторые темы девочкой из Керамзина. Ана Куя с самого детства убеждала всех девушек в истинном пути женщины, и бывшей Старковой не так-то просто было выбросить эти мысли из головы. По осени она хандрила, засыпая рано без чтения книги с Николаем, как они изредка делали (Алина сидела между его ног, опираясь спиной на грудь, однако никаких непотребных мыслей у супруга не возникало, даже если ей и хотелось обратного), а царь не понимал причины грусти супруги, которая отнекивалась сложным днем. Николай знал, что подход к Алине, которую предавали множество раз, нужен особый, и поэтому с расспросами не лез. Боялся обидеть, не угодить шутками, которые сопровождали его всю жизнь во всех ситуациях, и навсегда потерять ниточку, которая вела его к сердцу жены. Кто он такой, чтобы давить на нее с супружеским долгом? Он всегда знал, что Алина вряд ли будет ему верна в традиционном понимании, предпочитая Мала. Но тот странным образом отдалился от Заклинательницы, и уплыл под личиной Штурмхонда, забрав его лучших друзей. Иногда Николаю хотелось, чтобы в их почти семейных посиделках с Зоей и Женей участвовали еще и Толя с Тамарой, но близнецы слишком любили море. Что решиши поговорившие Алина и Мал, он не знал. Судя по лицу Алины, Мал все же бросил ее. Но вдруг обещал вернуться, и Алина хранит верность лишь Оретцеву, считая их брак чисто политическим и создающим основу общества без ненависти отказников к гришам и наоборот? Засыпали они все еще в одной постели, но Николай не сомневался, что пройдет время, обычаи и общие воспоминания сотрутся из головы жены, и она навсегда уйдет от него. Однако, стоило поговорить, и разъяснить, что им делать с браком, а главное с потребностями тела. Случай представился, когда, вырвавшись из душившей их Ос Альты, на пару дней они решили съездить на ту самую дачу в Удове. Пока посмотреть, а то вдруг и расширять до резиденции нечего, а еще и жить не удобно. В пути Алина почти не говорила с ним, осматривая пустыню, которая раньше была Каньоном. Николай сомневался, что любое предложенное им название приживется, и потому народ по привычке будет величать пустыню Тенистым Каньоном. Доехали относительно быстро, пока Николай предпочитал зарыться в государственные бумаги. Простой деревенской дачей такой дом сложно было назвать. Скорее полноценная провинциальная усадьба. Чтобы дом не пришел в запустение и упадок, сейчас там жили некоторые привилегированные дворяне, и возможная резиденция была наполнена голосами. В прочем, хозяин близлежащих угодий был осведомлен о приезде царя и царицы и потому встретил их. Николай был радушным королем, и потому, когда они приехали лишь с охраной и фрейлиной Алины, которую навязала ей Татьяна, ныне проводящая остаток дней в Южных Колониях, дворянам не было нужды переселяться в свой дом. Нижний этаж был отделан деревом, верхние были более похожи на дворянский дом, а в полуподвале была еще и встроенная баня. Туда Алина и направилась, желая отмыть дорожную пыль. Как оказалось, в это время не она одна решила помыться. Муж ее уже сидел на одной из лавок, из одежды на нем было только обернутое вокруг бедер полотенце. В горле Алины пересохло, однако она решила списать это на нагретый воздух помещения. Сама девушка была в почти таком же полотенце, обернутом вокруг груди и бедер, поэтому, когда она присела на лавку рядом с супругом, заслышавшим стук ее тапочек издалека, полотенце почти оголило ноги до неприличной длины. К чести Ланцова, смотрел он только на ее лицо, и лишь глаза его потемнели, когда она придвинулась ближе, кладя голову ему на плечо. Тут же рука супруга скользнула по ее талии, и Алина порадовалась, что совершенно во всем его направлять не надо. Она заглянула в его глаза, отмечая, как его взгляд на секунду переместился на ее губы. — Послушай, — откашлялся Николай. — Нам необязательно это делать. — Но я хочу, — почти жалобно произнесла Алина, думая, что он отвергает ее, и это способ сказать ей "нет". После этих слов губы супруга почти мгновенно накрыли ее собственные, а рука на спине придвинула ближе почти властным жестом. Алина вздохнула Николаю в губы, и все ее тело затрепетало. Поцелуй кардинально отличался от тех, что мужчина дарил ей ранее. Губы мужа сминали ее собственные, и это ни разу не было похоже на те приветственные чмоки. Но Ланцов почти сразу отстранился, либо Алине момент их первой настоящей супружеской близости показался столь незначительным на фоне произошедшего далее. — Я думаю, — Николай посмотрел в глаза жены, их губы все еще находились на расстоянии миллиметра. — Наша первая близость должна быть в более подходящем месте. Алина уже задумалась над тем, что муж имеет в виду их дворец, но в следующую секунду он легко поднял ее на руки, так, что мышцы на плечах заиграли, и царица невольно залюбовалась этим. Каким-то образом они не встретили никого на пути, и путь до их роскошной спальни прошел без странных взглядов. Алина закусила губу и сжала ноги, когда супруг опустил ее на постель, стеснительность внезапно вернулась, хоть она и была уже близка и с Малом, и с Александром, даже сильнее, чем сейчас с Николаем. Бывшая Старкова была уверена, что Николай сейчас снимет с себя последнюю деталь одежды, но он остался в полотенце, склоняясь над ней. В приглушенном свете свечей тень его ресниц упала еа щеки, и Алина залюбовалась, пока не почувствовала дразнящий поцелуй в шею. Ее рот приоткрылся на выдохе, и Николай продолжил покрывать ее всю поцелуями, иногда касаясь языком оставленных краснеющих отпечатков. — Ты позволишь? — Алина даже не сразу осознала вопрос мужа в дымке возбуждения от поцелуев. Она приоткрыла глаза, и обнаружила, что Николай поглаживает ее от груди до живота через полотенце. — Да, — хриплым голосом произнесла Алина, и через секунду последняя деталь, закрывающая ее тело была отброшена в сторону. Ланцов осмотрел ее тело, раскинутое перед ним желающим взглядом, и дыхание царицы сбилось еще сильнее. Сам Николай раздеваться полностью не спешил, но обхватил грудь жены, заставляя ее кусать губу от волн наслаждения, чтобы не закричать. Мужчина обвел ее сосок пальцем и потянул, заставляя ее слегка прогнуться в спине, и тут же обхватил его губами, втягивая между зубов. Вторая рука тем временем нашла другую грудь, и Алина тихо захныкала, ощущая, как влага скапливается между бедер. Николай переключился на другую грудь, и свободная рука к ее счастью начала медленно прокладывать дорожку к самому сокровенному. Когда Алина зажмурилась от яркого наслаждения, Ланцов поцокал языком. — Так не пойдет, дорогая, — почти коварным голосом прошептал он. — Я хочу тебя слышать, иначе, как я узнаю, если что-то будет неприятным? Указательным и безымянным пальцем он раздвинул ее складки, и незаметно для себя Алина шире расставила ноги. Средний палец мужчины почти коснулся ее клитора, и девушка выгнулась в пояснице, желая приблизить момент наслаждения, но Николай еще дальше отодвинул руку. — Пожалуйста, — слова сами сорвались с языка, и лишь тогда Ланцов перестал мучать жену, позволяя своему пальцу вычерчивать круги на столь чувствительном месте. Из губ бывшей Старковой раздавались пока еще тихие, но стоны, и она была уверена, что это не из-за полуприказа мужа, а из-за желания слиться воедино и не сдерживать себя. Николай приблизился к ее губам, снова целуя, и Алина застонала ему в рот, чувствуя, как пальцы не прекращают сладкую пытку. Ланцов как-то по-особому повернул пальцы, и теперь средним начал водить вокруг ее входа, ожидая, когда она достаточно расслабится, а большим продолжил ласкать клитор. Ощущения набегали горячими волнами, и Алина тихо вскрикнула, когда палец преодолел узкий вход, и почти сразу в тандеме с большим пальцем начал потирать переднюю стенку. Царь чуть сам не застонал, не в силах терпеть желание на себе прочувствовать эту узость и влагу. Но не доставить удовольствие своей жене и не подготовить ее не мог. Девушка задохнулась, стеная с каждым ласкающим движением, не замечая, как уже два пальца Николая проникли в нее. Ланцов не отрывал взгляда от лица, считывая каждую эмоцию, и Алина натыкалась на его вкрадчивый взгляд каждый раз как открывала глаза и отрывала голову от подушки в очередном стоне. Девушка чувствовала, как сжимаются стенки вокруг ласкающих ее пальцев, как трепещет и пульсирует плоть. Последние минуты ее полноценно вело от запаха, который Николай распространял вокруг себя, и от подступающего оргазма она ничего не соображала. Однако, в очередной раз, когда волна оргазма готова была накрыть ее с головой и она как никогда близко приблизилась к разрядке, Николай убрал пальцы, быстро скидывая полотенце. Алина подумала, что его член — самый совершенный из виденных ею. В цвет его кожи, с красной головкой, на которой уже выступил предэякулят, и девушка внезапно вспомнила наставления Жени в том, что и от предсеменной жидкости она может забеременеть. Конечно, Сафина думала, что они переспят сразу после свадьбы. Она разочарованно и жалобно застонала, но тут же громче всех изданных ей звуков вскрикнула, когда Ланцов заменил пальцы членом. Алина думала, что не так просто воспримет его плоть в себе, но из-за обилия влаги она без усилий проскользнула внутрь. Царица оторвала руки от покрывала, которое сжимала в кулаках во время предварительных ласк, и положила ладони на плечи мужа, слегкая царапая и сжимая. — Николай, — простонала девушка. — Я хочу от тебя детей! — каждое слово было произнесено с новым толчком. Алина подозревала, что Николай предусмотрительно не закончит внутрь нее, если она не попросит От этих слов Ланцов задвигался быстрее и глубже, раскрыв ее сильнее после того, как положил ее ногу себе на талию, и если Алина до этого иногда могла стонать, то теперь только вскрикивать. Ее ладони засветились, посылая жар по спине мужа. Когда она касалась саднящих участков на его спине, он лишь сильнее стонал. Обоюдное наслаждение быстро вернулось. Алина почти и не отходила от грани, лишь затормозила у обрыва, балансируя на носочках. — А! — особенно громко вырвалось из нее, когда наслаждение взорвалось внизу живота, разбегаясь по всему телу. Николай гортанно застонал, уткнувшись ей в плечо, и излил семя внутрь нее. — Гребанная дача, — устало прошептала Алина, когда муж скатился с нее, устраиваясь рядом под боком. — Наоборот, прекрасная дача, — мурлыкнул Николай, устраивая свою руку на ее животе. Заснули через пару секунд, как полагается, вместе.