Демон с жёлтыми глазами

      Стоило только завернуть за угол, как странное чувство беспокойства всполохнуло разум. Громкие мысли в голове вопили об опасности, а ноги предательски подкашивались и вязли в черной субстанции.       Что это?        Разве только что она не шла по улице, разве под ногами не был твердый асфальт? Почему же теперь все вокруг поглотила тьма, а собственное тело растворилось в ее гадкой слизи?       Это место причиняло боль. Оно заползало чернильными иглами под кожу, обхватывало белоснежную шею, пытаясь прервать и так еле уловимое дыхание. Бесформенная тварь пожирала даже звук, который хрипло срывался с ее губ. Но во всей этой безнадежной темноте где-то далеко звучала мелодия, чистая, нежная и такая печальная. Это нечто звучало одновременно со всех сторон, словно расколовшись на множество крупиц и пытаясь вбить из последних сил в ее фарфоровое сердце жизнь. Но как бы таинственный шепот не пытался разорвать цепи, тело продолжало теряться во мраке.       — Все в порядке? — затормозив, спросил юноша и свесил тонкий провод наушника на плечи. — Ты бледнее, чем обычно.       — Не знаю.       Она бы так и исчезла где-то там, далеко за пределами этого мира, если бы один вопрос не вырвал ее из цепких лап черной мерзости. Неро коснулась шеи, не веря, что теперь ничто ее не сжимает. Когда доказательство свободы стало очевидно, она посмотрела вниз. «Ноги, как ноги. Асфальт, как асфальт» – пронеслось у нее в голове.        — О чем задумалась? — окончательно сняв наушники и также опустив взгляд на собственные ботинки, спросил Ник.        — Ни о чем…       — А знаешь, о чем думаю я?       — О еде?        — О еде, — подтвердил довольный Ник. — Если тебя что-то беспокоит, то расскажи мне.       Он чувствовал, что подруга что-то скрывала, но хотел верить, что глупые вопросы отвлекут Неро. Ему были знакомы и ее опустошенный взгляд, и судорожное подергивание уголков губ – что-то внутри боролось, рвалось сломать хрупкое кукольное тело.       — Предчувствие, — тихо произнесла Неро, придав словам особый тон. — Мое нутро кричит об опасности, которой нет.        — Ты поэтому весь день такая грустная?        — В том числе. В последнюю неделю приступы участились и меня не покидает чувство, что в будущем случится что-то очень плохое.       — Не знай я, что все твои предсказания сбываются, то предложил бы тебе забить на это х*й и уйти в недельный пивной отрыв. Но, увы, Нострадамус, если ты сказала, что быть беде, так еще и большой… — интригующе оборвав предложение, Ник тяжело вздохнул. Не в первый раз он сталкивается со странными видениями подруги, которые загадочным образом сбываются.       — А ты умеешь утешать, говнюк, — толкнув друга в бок, ответила девушка. Она чуть ускорила шаг, чтобы в итоге оказаться лицом к лицу с Ником, идя спиной вперед. — Но идея с пивом мне понравилась.        Нехорошие мысли терялись в мелодичном хрусте осенней листвы под ногами, которые они нещадно давили, а страх растворялся в глупом бормотании единственного друга. Дар или проклятье? Как обозвать то, что дает тебе возможность чувствовать будущее?        — Знаешь, я считаю так, — продолжил Ник, слегка притормозив.        Он скинул с плеч рюкзак и начал что-то искать, перекидывая содержимое из стороны в сторону. Неро последовала примеру друга и замедлила шаг, ожидая увидеть какое сокровище вылезет из глубин потрепанного хранилища. Но чем дольше Ник пытался отыскать драгоценную картонную коробочку, тем быстрее детский трепет от ожидания сползал в унылую гримасу осознания.        — Твоя чуйка – это ведь не всегда должно быть что-то плохое? Вдруг из-за того, что ты ждешь беды что-то хорошее проходит… О, нашел, — не меняясь в голосе вдруг произнес Ник. — Да, что-то хорошее проходит мимо.        Закончив мысль, юный механик вытащил из рюкзака сигареты.       — И опять будешь вонять… — недовольно констатировала девушка. В ответ Ник натянул злобную улыбку, достал сверток табака и, предвкушая долгожданное удовольствие, закатил глаза.        Пачка была вновь брошена в недра сумки, а ее хозяин, смакуя горькую смесь дешевых сигарет, все с той же улыбкой протянул свободную руку к беловолосой подруге.                                               — Без зажигалки?        — Естественно. Так, что скажешь, я не прав?        — Ты думаешь – я пессимист, но это не так, — продолжая уверенно идти, не глядя на дорогу, произнесла Неро. — Когда с детства чувствуешь и видишь только плохое, конечно, сложно в хорошем распознать хорошее.       Немного помешкав, она сунула руки в карманы мешковатой куртки и достала пластиковый пузырек с жидкостью. Как только зажигалка оказалась в вытянутой ладони Ника, он тут же поджег кончик сигареты и глубоко вздохнул, пытаясь втянуть как можно больше ядовитого дыма в легкие.        — Да и видения эти жуткие. Как такая хрень может быть предвестником добра и позитива? Мне просто не верится, — проговаривая это, она будто вновь оказалась в черной яме.        От воспоминания о том, что произошло всего несколько минут назад, тело непроизвольно вздрогнуло.        — И лучше я буду готова к самому худшему, чем, как последняя дура начну надеяться на хорошее, — продолжила Неро, по-детски растирая пальцем круглый носик.       — Да ну тебя, так я про это и говорю. Хватит ждать конца света, живи одним днем и кайфуй. А дурой ты будешь, если не перестанешь видеть вокруг одно зло, — выдохнув, Ник накинул на плечи рюкзак и вновь ускорил шаг.       — Может ты и прав… — неуверенно прошептала она.        Может прав… Нет, наверняка он прав. Но какой толк от этой правоты, если она не убеждает, не заставляет искренне поверить в себя.        Она вспомнила каждый их разговор, который кончался ровно также, как и сегодня. Те-же доводы, та-же попытка успокоить. Жить, игнорируя не только пугающие видения, но и кошмар вокруг. Так, будто ее дом не сгнившая помойка, в которой счастье сыщет только раздутый от грязи таракан. Просыпаться не с покрасневшими от слез глазами и не переживать каждый день, что в вонючем холодильнике не окажется и крошки еды.       Этот разговор циклично завершает каждый вечер, который они проводят вместе. Бесконечный замкнутый круг, как яд, который временно притупляет гадкие мысли. Он копится внутри, отравляет и даже приятное послевкусие спокойствия со временем исчезает.       Неро понимала бессмысленность этих разговоров, также, как и понимала, что таковы они отнюдь не из-за Ника, а из-за нее самой. Только она виновата в том, что не способна разломать внутри стену недоверия к окружающему миру и наконец признать, что в нем есть не только плохое. Но даже так ей было приятно, что близкий человек готов изо дня в день повторять каждую вымученную фразу лишь бы помочь. Эта теплота, с которой Ник поддерживал ее, вселяла надежду, что она хоть кому-то нужна. И даже сейчас, когда голова погружена в поток темных и страшных мыслей, его глупая искренняя улыбка сияет, как маленький путеводный огонек.       — Дорогуша, я всегда прав. Даже, когда не прав, — самодовольно вскинув голову, сказал Ник.        — Спасибо.        Кажется теперь, когда напряженность из-за мистического предчувствия немного утихла, они могли спокойно продолжить путь по ночной дороге.       В это прекрасное время года осень украшала город, разбрасывая золотые холмы по улицам. Бродя по старинному каменному кварталу, два юных гостя наслаждались редкой тишиной. Никто не смел перебить молчание города, дороги были пусты и ни что не предвещало беды для маленькой Фортуны.       Они шли, изредка прерывая безмолвие смехом, брошенным в адрес нелепых плакатов от местной паствы, которая сквозь таинственные балахоны призывала чтить порядок. И когда их вновь отвлекла абсурдная заповедь, они услышали внезапный рев. Нечто стремительно пронеслось позади них с пугающей для старого городка скоростью, да так, что попутный ветер вырвал приклеенную бумажку и припечатал ее в лужу.        Чужак.        Первая мысль, возникшая при виде неизвестного на мотоцикле. Громкое появление таинственного гостя взбудоражило подростковые умы. Любой житель испытал бы страх перед чужаком, но только не они, которые, не проронив ни слова, провожали единственный алый огонек средь мрачных стен. Это было что-то новое, что-то способное встряхнуть запылившийся в молитвах город.        — Кажется, эти выходные будут веселыми, — тихо произнес Ник, боясь быть услышанным не только подругой.       — Кого же занесло в это Богом забытое место? — подхватила Неро.               — Хорошо, что мы уже дошли.       Конечная точка их внезапного путешествия была за очередным поворотом. Небольшое вытянутое здание из кирпича, окруженное со всех сторон своими близнецами стояло перед ними. У дома было три этажа. Они были сплетены ржавой лестницей вдоль дверей и забитых чем попало окон. Его нелепая конструкция напоминала самый обыкновенный старый мотель. От этого он казался еще страннее, так как в Фортуне отродясь не было гостей. Не знающий человек побежал бы прочь, признав в нем заброшенный аттракцион ужасов. Но в его стенах бурлила жизнь. Это был дом для тех, кто не вписался в правила Церкви, тех кто жил поодаль от лживой сказки веры.         Неро безразлично окинула взглядом все это безобразие и остановилась на собственной двери. «Гадкая зеленая дверь на втором этаже» — пронеслось в голове девушки, когда она уже собиралась подняться.       — Неро, я могу кое-что тебе рассказать? — вдруг отдернул подругу Ник.       Юноша нервно осмотрел пустую площадку перед домом, желая удостовериться в том, что никто не станет свидетелем их сокровенной беседы. Он знал, что только в этом полуразрушенном месте можно было произнести запретные слова.       Ему не нужно было дожидаться ответа. Ник был уверен, что подруга никогда не откажет ему в такой маленькой просьбе. Они дошли до потрескавшейся от влаги скамейки и синхронно уселись на нее. Никто не решался начать первым: Неро потому что не она была инициатором, а Ник потому что боялся.       — Ты не хочешь пить? — наконец прервал паузу неловкости Ник.        Он сунул горбатый нос в портфель и достал небольшую алюминиевую банку. Когда напиток оказался в цепких пальчиках Неро, он потянулся за вторым, но уже для себя.       — Я обожаю твой портфель, — улыбнувшись, с неподдельным восторгом произнесла Неро. — Так что же ты хочешь такое рассказать, раз для этого тебе понадобилось пиво?       Звонкое шипение в такт хрустящему треску банки так приятно нарушало тишину. Детские умы вскипали от шалости, которая могла принести им много неприятностей, стоило кому-то из жильцов дома заметить их. Но именно в этом таился шарм истинной дружбы, в которой есть место подобным глупостям. И хоть морозная ночь не совсем располагала к такому не благородному напитку, они уверенно чокнулись перед первым глотком.        — Ты только не смейся, — интригующе прошептал Ник, для храбрости сделав еще один глоток. — Этот город меня пугает…        — Ты про Церковь?        — Именно про нее и только про нее.       Ник боялся. Боялся собственных мыслей, боялся могущества паствы и больше всего боялся реакции Неро. Могла ли она не понять его страха, оттолкнуть и забыть, как предателя «истины»? Даже если и так, больше он не мог скрывать переживания и отрицать в одиночку очевидное варварство, которое совершала Церковь под лозунгом веры.         — Это же ненормально, что они заставляют весь город, каждое чертово утро молиться в центральном храме, — произнес Ник, неуклюже придвинувшись ближе к подруге.        — Так уж и заставляют, что ты не ходишь.       — Мне страшно, — проигнорировал колкое замечание юноша.        Совсем недавно веселое и жизнерадостное лицо вдруг помрачнело. От тяжести слов, которые застряли в горле, он потерянно смотрел вдаль. Паника медленно нарастала внутри, прогрызая себе путь от кончиков пальцев до самого сердца.        — У меня нет доказательств, я даже не уверен в том, что просто не сошел с ума, — он схватился свободной рукой за голову, сжав копну кудрей у лба. — Но мне кажется, что они хотят убить Нелл.       Из потаенных закромов, где память хранит самое страшное, выбрался его кошмар. Ник резко замолчал, обдумывая сказанное. Слишком долго он в одиночку отгонял мысли о смерти той единственной частицы семьи, которая осталась рядом. Теперь же, когда силы иссякли, он растерянно перевел взгляд с пустоты к белому образу подруги. Потускневшие от усталости глаза испуганно метались из стороны в сторону, пытаясь уловить любое изменения на ее лице. Он хотел услышать опровержение, услышать, как очевидна его глупость, что он просто обезумел от ядовитых паров его изобретений. Признать сумасшествие было гораздо проще, чем неминуемую угрозу жизни близкого человека. Ведь Фортуна стала тюрьмой для Нелл. И виноват в этом только Ник, который брошен здесь своими обезумевшими родителями. Ради него бабушка покинула дом и бросила остатки своей прежней жизни. И теперь стала заложницей сказки Церкви, которая не прощает вольнодумцев и устраняет угрозы для своей лживой утопии.        — Ник… — аккуратно коснувшись его плеча, Неро нахмурила еле заметные белоснежные брови.        — Погоди пока называть меня идиотом, — юноша остановил бурный поток мыслей, тихо цыкнув и прислонив палец к ее губам. — Я не только за бабушку беспокоюсь. Ты не замечала, что они следят за тобой? В школе, на улице, да везде эти уроды в бомжатских капюшонах ходят за тобой.        — Замечала, — резко ответила Неро.        — Не верю я, что они ради твоей безопасности ходят по пятам, — Ник сделал очередной глоток, почти полностью осушив маленькую баночку. Его примеру последовала и девушка. — Они ведь с детства презирают тебя, а если они хотят навредить?        Неро неодобрительно прищурилась.        — Ник, постой, — она тяжело вздохнула, стараясь подобрать нужные слова. — Ты не сумасшедший. Я и сама об этом задумывалась.       Девушка знала, что в глазах друга выглядела угрожающе и всеми силами пыталась смягчить тон. Неро нежно улыбнулась и отпустила плечо друга.       — Но я знаю, что с Нелл все будет в порядке. Она самый умный человек из всех, кого я знаю и если она почувствует угрозу, то найдет способ ее устранить.        — А ты? — отчаянно произнес Ник.       — А я… — задумалась Неро. — Тоже в безопасности. Вряд ли обычный 15-летний подросток может представлять угрозу для паствы. Пусть следят себе на здоровье.        — И все-таки, этот город ненормальный. Будь осторожнее.        — Если тебя это успокоит, завтра я расспрошу Кредо о странной заинтересованности Церкви в моей фигуре. А пока, выброси идиотские мысли о смерти, — девушка внезапно выставила кулак перед лицом друга и оттопырила мизинец. — Пока мы вместе, дружище, мы со всем справимся.       — Пока мы вместе, я спокоен, — повторив жест и обхватив тонкую руку подруги массивными пальцами, юноша притянул ее к себе. —  Ну ладно, хватит этой глупой сентиментальности, а то еще расплачусь, как девчонка, — с облегчением усмехнулся Ник, отпуская Неро. — В общем, мне уже пора топать домой…       Вместе они дошли до зеленой двери, но даже оказавшись вплотную к ней все никак не могли расстаться. В ночной тишине друзья неловко обменивались взглядами, не желая наконец прервать затянувшуюся беседу. Им казалось, что столько всего нужно было обсудить, столько важных и интересных тем остались незамеченными. Однако, каждый раз, когда они пытались оттянуть расставание новой идеей для разговора, то с удивлением замечали, что подходящих слов не находилось.        — Завтра утром в центральном парке… — решился сказать Ник. — Я, как обычно буду ждать твою белую задницу там.        Неро молча кивнула и попрощалась с другом, прежде чем провернуть ключ в замочной скважине. Она не стала включать свет. В кромешной темноте, пробираясь сквозь длинные коридоры к гостинной, девушка искала встречи с тем, кто ждал ее все это время. Она нервно заглатывала холодный воздух, стараясь успокоить предательски громкий и частый стук сердца.        — Привет, мам…