Выбор

Вечерело. Цзиянь, лежа на кровати, задумчиво смотрел, как лучи заходящего солнца играли в алых волосах Мортефи, создавая пламенный ореол. Мортефи, впрочем, этого не замечал: вернувшись с работы физически, умом и душой он так и остался, и сейчас увлеченно писал отчет об очередном эксперименте. Цзиянь тихо вздохнул и повернулся на бок. Ему самому редко выпадали свободные часы, и сейчас он предпочел бы потратить их на своего любовника — на что-то чуть более физически активное, чем просто наблюдать. Но Мортефи, похоже, было не остановить. — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил Мортефи, не отвлекаясь, впрочем, от планшета. Цзиянь приподнял бровь и все-таки сел. — В пределах нормы. Все в порядке. — Потом измерим давление и пульс. Желательно еще взять кровь, но это подождет до завтра. — Все беспокоишься за данные эксперимента? Мортефи поднял голову и посмотрел поверх очков с совершенно нерушимой серьезностью. — Я беспокоюсь за тебя, — педантично поправил он и снова вернулся к работе. С момента получения нового антидота прошло всего четыре часа. Цзиянь вызвался быть подопытным — наверное, только потому, что порой не мог отказать Мортефи. Хотя причина, скорее, была в другом. Он не хотел снова видеть тех, кого не вернуть. — Я не рассказывал тебе, как действует антидот? — будто бы между прочим спросил Мортефи. — Мы отвлеклись, — невозмутимо напомнил Цзиянь. Мортефи хмыкнул почти самодовольно и невольно потер шею. Цзиянь помнил, что оставил на ней укус как раз около четырех часов назад. След наверняка уже расцвел багрянцем. Надо будет проверить. — Его действие скорее схоже с вакциной. Вводимое вещество позволяет научиться организму бороться с эффектом дождя. В малых дозах и при должном наблюдении опасности это не представляет и, скорее всего, ты никакого эффекта и не почувствуешь, зато получишь резистенцию. — Скореее всего? — Есть небольшой шанс, что пробудятся воспоминания, но именно поэтому ты и здесь. Цзиянь невольно рассмеялся: — А я-то думал, что ты позвал меня к себе, чтобы бы наконец потрахались в комфорте, а не урывали минуты между моей войной и твоей работой где попало. — И это тоже, — кивнул Мортефи. — Не волнуйся, намек я понял. Еще минутку. Цзиянь снова вздохнул, откинулся обратно на подушки и прикрыл глаза. Через минуту он ощутил движение рядом, а следом — тяжесть, опустившуюся на бедра. По груди скользнули ловкие пальцы, и Цзиянь открыл глаза: Мортефи, оседлав его, задумчиво не то ласкал, не то изучал его тело, и дьяволята, плясавшие в его глазах, контрастировали с неспешностью и плавностью движений. Одно движение — и Цзиянь перевернулся, укладывая Мортефи на лопатки и вжимая в кровать. Тот усмехнулся, сжал коленями его бока и выгнул спину, прижимаясь телом к телу. — Наконец-то, — пробормотал Цзиянь прежде, чем его поцеловать. В комнате будто бы стало жарче, пока они торопливо срывали друг с друга одежду, чередуя поцелуи, укусы и ласку в каждую возможную секунду. Кожа у Мортефи была нежной и тонкой; Цзиянь проверил — метка на шее действительно осталось, и он поспешил обновить ее, отчего Мортефи издал полный удовольствия стон. Цзиянь скольнул губами по коже, спускаясь от шеи к ключицам, то легко целуя, то оставляя метки и тут же зализывая их. Он знал, что этот участок был слабым местом Мортефи, и тот действительно едва ли не дрожал в его руках, а в живот ему упирался крепкий, едва ли не каменный стояк. — Выеби меня уже, — почти потребовал Мортефи, прижимаясь к нему сильнее. У Цзияня и самого уже стояло едва ли не до боли от этой возни, и просьбу он исполнил с удовольствием. Растягивать Мортефи после сегодняшнего секса уже было не нужно, а потому Цзиянь без излишних прелюдий просто направил в него член и плавно толкнулся. — Вот значит как, — услышал он за спиной и застыл. Потому что голос принадлежал Гешулиню. — Цзиянь? — негромко позвал Мортефи. — Кажется я предупреждал, что заводить любовника среди гражданских, не слишком замечательная идея, — продолжил Гешулинь, и на плечо опустилась рука. Цзиянь закрыл глаза и крепко сжал челюсть, подавляя дрожь. Слышать его снова было почти больно. Рана на сердце, рассекшая душу после исчезновения — смерти — Гешулиня так и не затянулась. Возможно, потому что его Цзиянь тоже любил. До сих пор. — Довольно неожиданно застать тебя в таком положении. Я задет. Это всего лишь иллюзия, рожденная антидотом. — Уходи, — едва слышно процедил Цзиянь. — Цзиянь! — снова позвал Мортефи, но пульс бился так часто, а кровь в ушах стучала так громко, что его голос раздавался словно из-под толщи воды. Знакомое до боли тело прижалось к нему со спины, уже обнаженное, горячее, такое настоящее. Горло накрыла ладонь; сжала, и Цзиянь едва не подавился воздухом, невольно подаваясь навстречу. — Цзиянь, открой глаза, — в голосе Мортефи звучал приказ. Щек коснулись теплые ладони, большие пальцы мягко огладили скулы. Цзиянь с трудом заставил себя разомкнуть ресницы: Мортефи смотрел на него внимательно, с явным беспокойством. — Воспоминания? — спросил он, и Цзиянь едва заметно кивнул. И вздрогнул — горячее дыхание обожгло тыльную сторону шеи, а затем на коже с силой сомкнулись зубы. — Тише, — пробормотал Мортефи, приближая к нему лицо. — Сосредоточься на мне и на моем голосе. Это ненадолго, количество действующего вещества в антидоте — в низкой концентрации. Слушай меня. Я знаю, как тебе помочь. Тебе нужен физический якорь. Что-то, что полностью отвлечет. — Я… — пробормотал Цзиянь и замолк — рука на горле сжалась сильнее. Он шумно сглотнул и удивленно выдохнул, ощутив, что Мортефи двинулся на нем. — Сосредоточься на ощущениях, — проинструктировал Мортефи. — Зацепись за них. Если будет проще, озвучь их. Это должно облегчить задачу. — Так ли это тебе нужно? — интимно прошептал Гешулинь ему на ухо и легко прикусил мочку. — Променяешь меня на него или все же сделаешь правильный выбор? — Я не могу… — сдавленно пробормотал Цзиянь, не зная толком, к кому из двоих обращается. — Я тебе помогу, — тихо рассмеялся Гешулинь, и Цзиянь почувствовал, как между ягодиц проехался член. — Я тебе помогу, — Мортефи смотрел серьезно — и поцеловал тоже с серьезной обстоятельностью. — Давай, — пробормотал он ему в губы, — я здесь, с тобой. Я настоящий. Воспоминание — это иллюзия. Оно исчезнет. Я останусь. Не позволь одурачить себя. — И упустишь такой шанс? — мягко спросил Гешулинь. Рука с горла спустилась ниже, коснулась груди, и на соске сжались пальцы. Цзиянь задушенно всхлипнул, одновременно с этим чувствуя, что Мортефи двинулся на его члене резче и быстрее. Все это едва ли не сводило с ума. На живот надавила рука, заставляя податься назад, а следом в дырку толкнулся член. Цзиянь снова зажмурился, стараясь сосредоточиться на Мортефи, но Гешулинь взял быстрый темп, двигаясь резко и размашисто, и задача казалась почти невыполнимой. — Толкайся, это отвлечет, — предложил Мортефи. Его голос звучал одновременно и сосредоточенно, и успокаивающе. — Двигайся, — с явной усмешкой согласился Гешулинь у него над ухом. — Не можешь выбрать — трахайся с обоими. Он укусил Цзияня за плечо, чуть замедляя ритм, и опустил ладони ему на бедра, заставляя исполнить то, что просили оба. — Продолжай, — голос Мортефи дрогнул. — Цзиянь, говори со мной. — Я не могу, — повторил Цзиянь. Тело отзывалось на прикосновения обоих неконтролируемой дрожью, предвестницей оргазма. — Ты недооцениваешь пределы своих возможностей, — произнес Гешулинь, вплел пальцы в его волосы и потянул на себя. Этого хватило, чтобы Цзиянь кончил. Ощущения чужого тела, прижимавшегося со спины, крепко сжимавших бедра ладоней, члена, ритмично и быстро движущегося в нем, исчезли практически в то же мгновение. Вместо них он явственно ощутил влагу на животе — Мортефи последовал за ним. — Цзиянь? — позвал Мортефи. — По нашим расчетам действие вещества должно пройти. Все в порядке? — Да, — с трудом ответил Цзиянь, вышел из него и рухнул лицом в подушку. — Я не буду спрашивать, что ты видел, — сообщил Мортефи, невесомо поглаживая его по спине. — Расскажешь, если сочтешь нужным. Цзиянь едва нашел в себе силы кивнуть. И почувствовал, как Мортефи обнял его. — Отдыхай, — мягко проговорил тот. — Сейчас тебе лучше не оставаться одному. По расчетам повторения иллюзий не должно быть, но я не хочу тобой рисковать. И моя рекомендация — принять снотворное. Судя по всему, ты испытал стресс, и кортизол просто не даст тебе заснуть без дополнительных мер. Цзиянь не стал отвечать, боясь не справиться с голосом. По щекам текли слезы впервые за очень, очень долгое время.