Доброе сердце

      Зачем идти работать в детский лагерь, если не любишь детей? Катара не могла этого понять.       Всё в её напарнике-вожатом в дневном лагере говорило девушке о том, что детей он не просто не любит, а на дух не переносит. Однако это не мешало ему благополучно делать вид, будто это не так. Нет, не то чтобы он изображал невообразимую любовь, просто девушка была уверена: такие люди как он просто не могут действительно заботиться о ком-то, кроме как о себе.       Что-то (вернее, абсолютно всё) в его виде не давало Катаре покоя. Он создавал впечатление законченного эгоиста — и всё тут. Сколько бы он ни проявлял участия, сколько бы ни улыбался, для неё это была не более чем маска. Тем более, что стоило им оказаться один на один, как от его доброты не оставалось ни следа. Лицемер.       Катара просто отказывалась верить, что в действительности ему не наплевать на детей. А вот сами дети этого не понимали. Они тянулись к нему, как будто отстранённый всё время, кроме моментов прямого взаимодействия с ними, вожатый был хорошим человеком. Да, конечно, он приглядывал за ними, помогал, мирил или разнимал при необходимости и всё в этом духе… Но это же его работа. Катара не отрицала, что юноша был исполнительным, пожалуй, даже ответственным, но это не отменяло того, что она считала его волком в овечьей шкуре.       Иногда девушка задавалась вопросом, почему она так невзлюбила его с самого начала. Но первого взгляда ей хватило, чтобы сформировать о нём окончательное и бесповоротно негативное мнение. Чутьё на людей никогда не подводило Катару, девушка всегда сразу определяла, кому можно доверять, а от кого держаться подальше. По крайней мере, так она думала в тот момент.       Тогда Катара ещё не знала, что, переехав в другой район, она будет жить по соседству с тем, кого хотела видеть меньше всего…       Обычно съёмные квартиры в центре города стоят как крыло самолёта. Но Катаре в каком-то смысле повезло: немолодая женщина сдала ей в аренду жилплощадь с видом на зелёный сквер и море по очень даже приемлемой цене. Дело было в том, что в квартире давно не было ремонта, в котором та, пожалуй, нуждалась. И всё же старина и запылённость квартиры не помешали девушке снять её и поселиться там с превеликим удовольствием.       Всё в полуторавековом доме казалось ей настоящим произведением искусства, всё от фасада до лестниц. Снаружи дом был светлый, бежевый с декоративными элементами. Изнутри же хранил неповторимую атмосферу старины, которая девушке была по душе. Серый, более менее чистый подъезд с высокими потолками и широкими лестницами, обрамлёнными витиеватыми кованными перилами тоже радовал глаз.       Так было ровно до тех пор, пока в один пасмурный денёк картину не подпортила одна персона, внезапно появившаяся на лестничной площадке в пролёте между вторым и третьим этажами.       Катара, отпиравшая входную дверь, так и замерла, не провернув ключ до щелчка.       — А ты что здесь делаешь? — без обиняков спросила она. В тоне не было ни намёка на вежливость, в нём скорее можно было услышать претензию.       — Живу, — сухо и безразлично бросил юноша, проходя по этажу.       Мысленно Катара фыркнула и прилепила напарнику ещё одно нелестное прозвище — индюк. Но тут же переключилась на более важную тему.       «Пройди мимо. Давай же, поднимись выше. Ну! Давай! Для кого ещё два этажа построили?!» — про себя ругалась она. Главной надеждой девушки в тот момент было то, что они не окажутся соседями.       Но тот остановился на этом этаже аккурат напротив съёмной квартиры Катары.       Дверь в дверь. Это фиаско…

***

      Катара была уверена (прямо как в своём чутье), что после переезда будет приходить на работу раньше всех, ведь теперь она жила совсем рядом.       Но он и здесь умудрился ей всё испортить.       Администратор на входе сказала, что ключи уже забрали, и Катара поднималась на нужный этаж, гадая, что же означало это таинственное «забрали». Кому настолько не спалось, чтобы прийти на работу в такую рань? Девушка думала, что она-то — самый, что ни на есть настоящий жаворонок, а, оказывается, нашлась более ранняя птичка. Что ж, она будет рада такой компании — у них определённо будет много общего.       — Доброе утречко! — излучая позитив, сказала она, когда только открыла дверь. И весь хороший настрой моментально улетучился.       Напарник и сосед по совместительству скучающе сидел на компьютерном кресле, закинув ноги (к счастью, не обувью) на табуретку. Юноша лишь лениво поднял на неё взгляд и уткнулся обратно в телефон.       Нет, Катара определённо ошиблась: у неё с этим человеком нет и не может быть общих интересов и чего бы то ни было общего вообще. Поэтому девушка огорчённо повесила кофту на вешалку и, ничего больше не говоря, ушла сплетничать с администратором — милой, чудесной девушкой по имени Джин.       Но когда Катара вернулась в комнату, обстановка в ней удивительным образом изменилась.       Первым, что заметила девушка был её напарник. Вернее, его отсутствие на прежнем месте. Она бы тихо порадовалась и даже взглядом не стала его искать, если бы этот нахальный упырь не имел привычки появляться в самое неподходящее время, а сама Катара не была такой пугливой. Уж что-что, а давать парню возможность спровоцировать её испуг, она не хотела, так что пришлось осмотреться. Чисто из практических соображений.       К великому её удивлению, напарник обнаружился на полу, напротив внезапно появившегося ребёнка. Что-то Катара не припоминала в графике работы семи часов утра… Решив, что об этом надо будет как-нибудь уточнить у старшей вожатой — ещё одного замечательного человека (не то что этот придурок) — точные часы работы.       Заваривая себе чай на лоджии, Катара вполглаза наблюдала за ними. Про себя она удивлялась, как вообще можно с этим человеком оставлять детей, тем более один на один.       Тем временем девочка восьми лет и вожатый сосредоточенно выставляли дощечки домино в замысловатую фигуру. Оба молчали, но девушке казалось, что они и без слов понимали друг друга. Но как такое возможно? Как кто-то может понять этого человека?       Но дощечки всё выстраивались в стройные ряды, трепетно поправляемые поглощёнными процессом людьми. Наконец дощечки закончились.       — Это все? — пытливо спросила девочка, поднимая голову, чтобы посмотреть на вожатого.       — Похоже на то, — подтвердил юноша.       — Запускаем? — вдохновенным тоном уточнила девочка.       — Да, — согласился юноша.       Они отодвинулись от своего творения. Девочка какое-то время ещё по ёрзала, но после толкнула последнюю дощечку. Цепная реакция была запущена и быстро, с характерным стуком уложила все до одной дощечки. Ребёнок счастливо заулыбался и захлопал в ладоши с радостным выражением лица, которое невозможно было подделать (хотя Катаре и хотелось верить в обратное).       Юноша улыбнулся и поправил насыщенный жёлто-зелёный платок цвета группы. Под чёрной кофтой с замком-молнией показалась форменная жёлтая футболка. Катара всё не могла понять, как он умудряется летом ходить в кофте с длинным рукавом, потому что ей было жарко с одним только платком. Но они должны одеваться по форме, а форма есть форма — какой бы дурацкой она ни была… Видимо, парень считал иначе и перекрывал ярко-жёлтое недоразумение в виде футболке чёрной зипкой.       Дверь открылась, обрывая мысли девушки и впуская нового ребёнка в сопровождении родителя. Катара тут же оживилась и принялась добродушно отвечать на вопросы женщины.       Дети начали налаживать контакт самостоятельно, так что юноша молча вернулся на компьютерное кресло с таким видом, словно он и вовсе не сдвигался с места.       Когда мамочка ушла, Катара взглянула на мальчика и девочку. Они были сверстниками и быстро нашли общий язык, так что её помощь им не понадобилась. Девушка снова взяла свою кружку с чаем и сделала неторопливый глоток. От наблюдения за детьми она неожиданно для себя вернулась к наблюдениям за напарником.       Последнему, судя по всему, всё же стало жарко, потому что парень слегка расстегнул молнию, но снимать кофту или хотя бы расстёгивать её полностью не стал. Несмотря ни на что, юноша натянул рукава и продолжал смотреть в телефон.       — Чего пялишься? — вполголоса спросил он, не отрываясь.       — Что? — от растерянности переспросила Катара. Повторять юноша не стал, но суть вопроса стала ей ясна. — Я не пялюсь! — запротестовала девушка.       Какое-то время он и вовсе не реагировал, пока не пробормотал что-то вроде: «Ага, конечно».       Катара чуть не подавилась чаем от негодования.