В книге всё было по-другому

      В главном зале негде было яблоку упасть. Столы составили теснее, чем обычно; студенты вскакивали со своих мест, чтобы разглядеть прибывающих. Одна за одной появлялись делегации малых магических школ со всех концов света, звучали приветствия на разных языках, мелькали школьные мантии и костюмы самых разных цветов и фасонов.       Я в чёрном монашеском платье, лишённая голоса, была зажата между Снейпом и Макгонагалл и сидела за учительским столом, как наказанная.       Профессор Снейп кивнул на узкий проход между столами.       — Мелкая рыбёшка проплыла, сейчас пойдут крупные школы. Первой будет, полагаю, делегация Дурмстранга. Школа тёмной магии у них в полном порядке. Наши студенты могли бы у них стажироваться, если бы не Каркаров. Неприятный тип.       Я кивнула.       — Вы молчите?       Я указала на шею и виновато покачала головой. Снейп хмыкнул.       — Значит, новых блестящих идей по организации образовательного процесса мне от вас не ждать.       Не сиди рядом со мной Макгонагалл, мне хватило бы места для замаха, чтоб всадить ему вилку в ногу.       Профессор Снейп смягчился:       — Впрочем, сквозняки в это время года просто кошмарные. Я приготовлю вам снадобье перед сном.       Я сдавленно улыбнулась и кивнула, мол, очень любезно с вашей стороны. Надеюсь, там не будет какой-нибудь отравы.       Делегация Дурмстранга прошествовала по коридору, высекая посохами искры из древних каменных плит. Снейп едва заметно склонил голову в мою сторону и сказал:       — Полюбуйтесь, каковы спецэффекты. Они считают, что палочки — это несерьёзно, и предпочитают посохи. Интересно, что бы сказали про это магловские психоаналитики.       Я хихикнула — этот звук мне был доступен. Макгонагалл на меня покосилась.       — Впрочем, смотрите, вот и Шармбатон. Школа зельеварения у них самая слабая в Европе, а может, и во всём мире — только грубые яды и всякая эротика. Зато какие манеры.       Студентки Шармбатона и вправду показались мне манерными и жеманными, а студенты были и того хуже, словно осознание собственного шика заменило им простую человеческую приветливость. Ни дать ни взять армия Эдвардов из «Сумерек».       Я покосилась на Седрика Диггори. От актёра, который играл и его, и Эдварда, настоящего Седрика отличали слегка торчащие уши и куда более живая мальчишеская улыбка. И на девушек из Шармбатона, и на Кубок на постаменте в центре зала он смотрел с живым любопытством.       Вот уж кому точно не повезёт.       Гости расселись, и начался приветственный пир. Столы ломились от угощений. Все вокруг трапезничали, а я ковыряла вилкой жаркое. Слишком много всего на меня навалилось за последние два дня — невольное путешествие в пространстве и времени, проклятие немоты, а теперь ещё и Северус Снейп сидит ко мне впритык.       Я бы и слова не сказала (ещё бы), сиди он с поджатыми губами и молча жуй свой салат. Но скупые комментарии в стиле «Радио Змея FM» заставили меня сначала посмеяться, потом согласиться, а совсем потом — задуматься.       Он смешно шутит. Он не лишён обаяния. Он очень, очень красив и сидит совсем близко, я даже тепло его тела через ткань чувствую. Хорошо, что Макгонагалл меня прокляла — с меня бы сталось ляпнуть какую-нибудь двусмысленность. Особенно когда он сказал про эти посохи.       Из забытья меня вырвал голос Макгонагалл.       — Вы устали?       Я кивнула.       — Я провожу вас.       — Не стоит, профессор Макгонагалл, — ответил Снейп, выходя из-за стола.       Не соображая, что происходит, я встала следом за ним.       — Я провожу мисс Доу до учительского крыла и дам ей снадобье от простуды. Ловкая ассистентка — слишком ценное приобретение, чтобы остаться без неё в первый же день.       Оба они обменялись весьма ядовитыми взглядами. Гадая, к чему бы это, я поспешила за Снейпом.       В классе зельеварения он быстро смешал что-то в высоком стакане и элегантным жестом протянул мне — ни дать ни взять ловкий бармен из красивого кино. Зелье искрилось и пузырилось, только дольки лимона и соломинки не хватало. Я смотрела на пузырьки недоверчиво. Северус Снейп медленно кивнул.       — До дна, мисс Доу.       Я выпила зелье мелкими глотками, гадая, какой эффект последует. Превращусь в жабу? Умру от похмелья? Потеряю сознание прямо здесь и очнусь в цепях, прикованная к стене в живописно разорванных одеждах? Жутковато, но не так уж плохо.       Не последовало ничего.       — Найдёте дорогу до своей комнаты?       Я кивнула.       — Отлично. Жду вас завтра к восьми утра. Доброй ночи, мисс Доу.

***

      Может, Макгонагалл слукавила, а может, действительно ошиблась ненамеренно, но голос ко мне не вернулся — ни к вечеру, ни наутро, ни двое суток спустя. Профессор Снейп ещё дважды дал мне снадобье, но я оставалась нема, как рыба.       От необходимости изъясняться кивками я чувствовала себя голубем, но в остальном всё было сносно. Учебные дни пошли своим чередом. В святая святых, свою подсобку, Снейп меня не допустил, но предоставил письменный стол в углу.       Мой рабочий инвентарь состоял из тряпки, весов с гирьками (пришлось вспомнить лабораторные работы по химии) и большой корзины — с ней я проходила между рядами в конце урока, собирая у студентов оставшиеся ингредиенты.       — Сдаём всё, что осталось, мисс Доу. Малфой, вас это тоже касается.       Драко Малфой выругался и швырнул в корзину какие-то корешки. Я пошла дальше.       Было ещё кое-что. В ящике рабочего стола нашлись бумага, запас чернил и перьев — для ведения отчётности. Отчёт, пиши его хоть в экселе, хоть на бумаге гусиным пером — это всё равно отчёт, так что работа была проста и понятна.       Вот только писать пером у меня получалось хуже всего на свете, что человек вообще может делать руками. Заметив мои мучения, профессор Снейп в первый же день выдал мне упаковку угольных карандашей, хотя я не видела, чтобы хоть кто-то в Хогвартсе ими регулярно пользовался. Видимо, уголь недостаточно обычный для обычного мира и недостаточно магический для магического. Застрявший между мирами уродец, прямо как я.       Я начала вести записи. Перед первым уроком я взвешивала все выдаваемые студентам на руки ингредиенты и записывала значение в журнал. После последнего урока взвешивалось всё, что осталось. Мои наблюдения продолжались всего три дня, и пока что говорить о каком-то анализе данных было рано, но в перспективе это могло оказаться полезным — если не мне, то уж во всяком случае профессору Снейпу, который время от времени заглядывал мне через плечо.       К концу недели я столкнулась с Малфоем во второй раз.       Урок у четвёртого курса слизеринцев подходил к концу, когда в класс влетел скворец с запиской. Профессор Снейп прочитал её, выругался и метнулся к двери.       — Сдаём ингредиенты мисс Доу и молимся, чтобы в женской спальне Гриффиндора я не нашёл никаких следов вашего присутствия. Салазар Слизерин в гробу бы перевернулся, узнай, как нелепо его последователи обстряпывают свои интрижки!       Дверь за ним захлопнулась, и класс загудел. По моим прикидкам, статус бессловесной ассистентки в глазах студентов-слизеринцев был где-то между домовым эльфом и цветком в горшке, поэтому меня можно было не стесняться. С грехом пополам я собрала остатки ингредиентов и выпроводила студентов из класса.       Драко Малфой выскользнул из подсобки. Я перегородила проход.       — Прочь с дороги.       Подать виду было нельзя, но меня трясло. Четырнадцатилетний Драко Малфой был почти с меня ростом, и вид у него был вовсе не такой аристократично-тщедушный, как полагалось персонажу Тома Фелтона. Лицо у него было узкое, светлые волосы напоминали пух, зато под тонкой шерстяной мантией бугрились мышцы. Шансов против него у меня не было.       — Благодарю, мисс Доу.       Я вздрогнула — так неслышно профессор Снейп приблизился. Но вместе с тем испытала облегчение. Малфой не задушит меня голыми руками — во всяком случае, сегодня.       Из рук Малфоя Снейп забрал флакон с прозрачной, едва опалесцирующей жидкостью.       — Прекурсор амортенции… и кого же вы намерены соблазнить, мистер Малфой?       — Не ваше дело, профессор.       — Вы правы, не моё. Но впредь будьте так любезны решать свои дела без помощи моих ингредиентов. Вероятно, присутствие студенток из Шармбатона толкает неокрепшие умы на преступления.       Бледные щёки Малфоя вспыхнули, и он принялся изучать носки своих ботинок.       — Останетесь после уроков. Будете помогать мисс Доу мыть котлы.       Драко огрызнулся:       — А вы вообще видели их школьную форму, профессор? Весь этот шёлк вокруг… вокруг…       Он обрисовал руками в воздухе что-то вроде округлой восьмёрки. Профессор Снейп сощурился.       — Я даю вам последний шанс, Малфой. Или вы сейчас называете мне все алхимические свойства натурального шёлка, или моете котлы следующую неделю.       Драко замялся.       — Так я и думал. Что ж, мисс Доу, у вас появился помощник. А теперь — вон!       Как только дверь за ним захлопнулась, Снейп обратился ко мне:       — Если позволите, это полный…       Я не была уверена, как перевести это слово на русский, но догадалась, как оно могло бы звучать. Профессор Снейп метнул на стол какие-то склянки и принялся остервенело болтать серебряной ложкой в котле, ругаясь:       — Я предупреждал, я говорил Дамблдору, что школа не готова принимать турнир, что у нас не хватает площадей и административного персонала для поддержания порядка, но нет, к чёрту, важнее же престиж, красивая история! Директор Дамблдор возрождает древнюю традицию! Мудрая улыбка седовласого старца на всех передовицах, от «Пророка» до «Придиры», а в коридорах, гостиных и спальнях — кромешный бардак!       Професор Снейп был не просто раздражён, он был офигенно раздражён. Он негодовал, и мне было не по себе — а ну как сейчас я окажусь виноватой в дурной слежке за порядком в классе. Это ведь я проворонила шуршащего в подсобке Малфоя…       Снейп перевёл дыхание, разлил содержимое котла в два стакана и протянул один из них мне. Не рискнув возразить, я сделала осторожный глоток.       Что бы он там ни намешал, в основе был отличный торфяной виски. Профессор Снейп осушил свой стакан в три больших глотка.       — Вот такие дела, мисс Доу. Из-за того, что вы молчите, у меня складывается впечатление, что вы единственный разумный человек в этом сумасшедшем доме. Хотя есть ещё кое-что.       Польщённая комплиментом столь внезапным, сколь сомнительным, я проводила его взглядом. Профессор Снейп скрылся в подсобке и вернулся со стопкой бумаги — это были мои записи, которые я собственноручно сшила суровой ниткой в тетрадь. Теперь Снейп раскрыл её на середине и провёл пальцем по ровным строчкам.       — Я посмотрел ваши записи, и это… это очень хорошо. Вынужден признать, ваша идея оказалась весьма полезной. Если я дам вам справочники со средними значениями расхода тех или иных ингредиентов в зависимости от рецептуры, станет видно — даже с поправкой на повышенный расход у особенно косоруких студентов — где у нас что-то тащат. Согласны?       Торфяной виски кружил голову. Засияв, как медный таз, я кивнула. Профессор Снейп смерил меня озабоченным взглядом.       — Однако меня беспокоит ваше горло. Я приготовил сильнейшее снадобье против различных поветрий, а вам ничуть не лучше. Уж не прокляли ли вас часом?       Наябедничать на Макгонагалл я не решилась, а потому только пожала плечами.       — Не подумайте, вы и без голоса прекрасная ассистентка, но я был бы рад… с вами пообщаться.