VI
8 июня 2024 г., 15:12
— Мисс Доу, это великолепно! Это просто потрясающе!
Профессор Снейп грохнул на стол стопку моих же записей, щедро разрисованных его красными пометками. Одни цифры были многократно обведены, другие — жирно подчёркнуты.
Никогда я не видела его таким восторженным — ни в фильмах, ни в жизни, ни в фантазиях, где я приходила к нему в плаще на голое тело (после коктейлей такие фантазии донимали особенно настойчиво). Но сейчас Северус Снейп, мрачный, суровый человек, позабывший, как улыбаться, радостно тыкал пальцем в тетрадь.
— Взгляните, после первокурсников пропадает это, это и это.
Он надавил на три строчки в моём рукописном отчёте так, что остались тонкие следы от безупречно подпиленного ногтя.
— Я вам скажу, что это — ингредиенты для зелья левитации. Усиливает заклинание левитации; распылите его над нужным объектом, и потратите куда меньше сил на его перенос. Маленькие бездельники намерены схалтурить у Макгонагалл, ну или… хотят летать. Это даже по-своему поэтично!
Восторг Снейпа меня заразил, и я смотрела в собственные записи с таким интересом, словно не сама же их вела. Снейп перебрал несколько страниц.
— У старших всё драматичнее. Здесь ищут любви. Смотрите, вот эти ингредиенты нужны для разновидностей любовных зелий.
Профессор Снейп показывал мне строчки в отчёте, а я делала вид, что всё понимаю.
Впрочем, в общих чертах я и правда понимала, о чём он. Люди, деньги, время, ресурс — всё кажется неисчисляемым, пока не посмотришь на точные цифры. Из минут складываются часы, из часов годы — не успеешь оглянуться, как треть жизни потратил на выписывание «выдан отделом УФМС России по Московской области». Посмотрев на точные цифры и сравнив их с референтными значениями из справочников, профессор Снейп понял всё — и кто таскал у него ингредиенты, и какие именно.
Сказать, кто и что намерен у него стащить, подходило бы под ту политику неразглашения, что навязал мне Дамблдор. Я промолчала, но профессор Снейп и не ждал от меня ответа.
— Мисс Доу, я хочу вам кое-что показать. Прошу, следуйте за мной.
Вероятно, я прошла какой-то внутренний, в голове профессора Снейпа существовавший экзамен. Он больше не держался со мной холодно и отстранённо, больше не смотрел на меня как на полезный инструмент, и, что было важнее всего — он пригласил меня в свою подсобку.
— Простите за бардак.
Бардак и правда был чудовищный.
Комната за классом, вероятно, была когда-то правильной формы, но ряд широких стеллажей под потолок и во всю стену ломал её пропорции, превращая пространство в узкий тесный коридор. На стеллажах громоздились коробки, шкатулки и ящики; с потолка свисали пучки трав, у стены, смежной с классом, стоял высокий узкий стол вроде верстака. Над ним висел календарь, напоминающий доску таск-трекера: ячейки в нём светились и трепетали, словно сообщая об обновлении расписания.
За верстаком виднелась столь же узкая койка со спинками из стальных прутьев — кое-как застеленная простым бельём и шерстяным одеялом, она была точно так же завалена коробками с ингредиентами, как и всё остальное. Запах сушёных трав под потолком кружил голову. Шконка была узкой, но при желании на ней можно было устроиться вдвоём…
— Мисс Доу? Вы меня слышите?
— Извините, задумалась.
— Я говорю, вы первый человек, кого я впускаю в эти позорные тёмные закоулки… по своей воле. Студенты, которые здесь шастают, пользуются нехваткой моего времени и присваивают себе кое-что из школьного имущества.
Снейп грохнул на верстак ящик, полный уже знакомых мне флаконов с опалесцирующей жидкостью. Смахнув с них пыль, он пояснил:
— Полюбуйтесь. Амортенция — совершенно ненужная, громоздкая магия, которую Министерство считает необходимой для изучения. Студенты даже не изучают её состав полностью, нет; я выдаю им прекурсор и инструктирую, как довести зелье до ума. Разумеется, «до ума» получается не у всех.
Он криво усмехнулся, и я тоже рассмеялась. От тесного, плотно набитого пряными запахами пространства подсобки в голове было легко и мучительно. Снейп — в одной только рубашке, без пиджака и без мантии — был слишком близко. Кровать была слишком близко. Потерять бы сейчас сознание от духоты, упасть на эту холостяцкую койку, а там будь что будет.
Нужно было завязать разговор — непринуждённый и лёгкий.
— Она доставляет вам немало забот, правда?
Мысленно я отхлестала себя по щекам. Ничего умнее не могла придумать. Непринуждённые разговоры не заводятся из-под палки.
Профессор Снейп улыбнулся и развёл руками, словно оправдываясь.
— Вы и сами видели. Не относится к препаратам строгого учёта, а потому на усушку и утруску приходится до трети этих флаконов. Какой бардак потом происходит, можете себе вообразить. На носу День всех Святых с обязательной пирушкой, поэтому здесь всё нужно пересчитать — чтобы потом оценить убытки и возможный ущерб.
— А какой ущерб?
— Изрядный. В лучшем случае это всплеск разврата, утрата нижнего белья, невинности и достоинства. В худшем — целый спектр самых разнообразных пищевых отравлений, которые мы с мадам Помфри только и успеваем врачевать. Мисс Доу, я не против, я сам не был примерным учеником! Но они же ни черта не слушают на уроках, а потом запираются в туалетах и варят там чёрт-те что!
Профессор Снейп всплеснул руками в карикатурном виноватом жесте. Мы рассмеялись.
— И вы никак не можете на это повлиять?
Снейп вздохнул и снова безоружно развёл руками.
— Мисс Доу, директор Дамблдор держал трёхглавого пса за дверью, запертой примитивным заклинанием, которое взломает и дошкольник. Таковы его воспитательные методы — школа, мол, территория доверия, никаких запретительных заклинаний. Пароли на дверях символические, охраны нет. В прошлом году Сириус Блэк, к счастью, невиновный, разгуливал тут как у себя дома, зато Министерство для имитации бурной деятельности нагнало дементоров… Ох.
Он отмахнулся, словно отгоняя глупую навязчивую мелодию или неприятное воспоминание, и откинул волосы на одно плечо.
— Я даже завидую, что вы лишились памяти. Хотел бы я не помнить этот маразм. А главное, проблемы это вообще не решило.
Я рискнула предложить:
— Вы могли бы запирать зелья на ключ.
Снейп уставился на меня непонимающе, и я пояснила:
— Обычный магловский ключ. Никакой магии. Просто поместите их в маленький запирающийся шкафчик. Дамблдор запрещает запрещать магией, но про магловские замки он ничего не говорил.
С полминуты профессор Снейп всё ещё разглядывал меня недоверчиво. Наконец он воскликнул:
— Это отличная идея, мисс Доу! Но где взять шкаф с магловским замком…
Я брякнула первое, что пришло мне в голову после Авито:
— Может, в Хогсмиде?
— А это мысль.
С минуту мы молчали. Профессор Снейп протирал ветошью флаконы с прекурсором амортенции, я принимала каждый из его рук и укладывала в другой ящик. Наконец, Снейп сказал:
— По выходным там проводятся блошиные ярмарки. В основном продают всякий устаревший магический хлам, но… Ведь не только чудаковатый отец парней Уизли собирает магловские безделицы.
Я бросила взгляд на календарь. Ближайшая субботняя ячейка была тусклой и пустой.
— Похоже, что в эту субботу у вас нет занятий. Вы можете прогуляться до Хогсмида, а я послежу за кабинетом.
— Вообще-то, мисс Доу…
Мне показалось, что щёки Снейпа слегка порозовели, но не успела я это обдумать, как он продолжил:
— Я хотел предложить вам отправиться на ярмарку вместе.
***
О том, чтобы покинуть территорию замка и отправиться в Хогсмид, я у Дамблдора не спрашивала: с одной стороны, была уверена, что он не позволит, с другой… С какой радости ему меня ограничивать? Я выполняю свою часть договора, работаю на профессора Снейпа и молчу в тряпочку о печальном будущем, а о запрете на передвижения ничего сказано не было. Вид у меня был унылый — выданная Макгонагалл мантия делала меня похожей на сиротку в казённом. На своей первой неформальной прогулке с Северусом… С профессором Снейпом… Словом, мне хотелось бы выглядеть элегантнее, но приходилось довольствоваться тем, что есть. В скованном молчании мы шли по узкому каменному мосту, отделявшему «парадную» туристическую часть Хогсмида от «жилой» — той, где располагались обычные лавки и конторы, старые пабы, почтовое отделение и прочие неинтересные школьникам места. Профессор Снейп поднял воротник плотной тёмно-серой мантии, напоминающей покроем шинель, и пробормотал: — Прекрасная погода… не правда ли? Над водой было ужасно ветрено. Погода была отвратительной. Я ответила что-то невнятное. Профессор Снейп ничего на это не сказал, и дальше мы шли в молчании. Снежинки шрапнелью летели в лицо, я щурилась и не разбирала дороги. Сразу за мостом застройка была плотнее. Дома, домики и хибарки наползали друг на друга, мешая пронизывающему осеннему ветру здесь разгуливать. Блошиный рынок расположился на укрытой от ветра небольшой площади. Кто-то торговал с прилавков, кто-то прямо с мостовой, разложив свой товар на старых пледах и коврах. И что это был за товар! Тут и там сверкали потускневшие украшения, ожерелья, броши и бусы. Громоздились вычурные резные этажерки, уставленные фарфоровыми, латунными, стеклянными статуэтками. Старинные зеркала были завешаны пёстрыми шалями — то ли из суеверия, то ли для красоты. Несмотря на крошечные размеры деревни, казалось, на её ярмарке можно было найти всё. Увлечённые поисками, я и профессор Снейп вскоре забыли о взаимном смущении. Я указала на россыпь мебельной фурнитуры на тёмно-зелёном покрывале: — Взгляните, какой изысканный ключ. Кажется, даже золотой! — Я бы не советовал вам на него засматриваться. Отсюда вижу, что он проклят. Кроме того, у нас всё равно нет для него замка. — Действительно. А как вам вон то зеркало?... — Населено нечистью. Засмотритесь — и на вас из него выпрыгнет боггарт. Я поспешно отвернулась от зеркала, и мой взгляд упал прямо на лицо Северуса Снейпа. Он едва заметно улыбался. — Вы же меня разыгрываете! Боггарты живут в шкафах, а не в зеркалах! Я шутливо толкнула его в плечо. Снейп перехватил мою руку. — А вы не всё забыли! Снейп рассмеялся, и я рассмеялась в ответ, но меня ужалила паника. Уж не сказанула ли я лишнего? Я съёжилась, ожидая, что меня грохнет молния, посланная лично Дамблдором. — Вы замёрзли? — Н-немного, — ответила я. — Согреемся в пабе? Кажется, здесь всё равно нет того, что нам нужно. Молния всё-таки грохнула. Северус Снейп зовёт меня… посидеть в пабе?! Я схватила винтажную фотокамеру и нацелила на него, чтобы скрыть загоревшиеся щёки. Да что там щёки, по-моему, я вся стала как человек-клубника. — Улыбочку! Камеру мы купили. Впрочем, как объяснил профессор Снейп, плёнок для неё днём с огнём не сыщешь — хотя в умелых руках это была отличная вещь. Она показалась мне похожей на старую немецкую «практику», но оказалась магической, поэтому оставалось лишь рассчитывать на то, что мы случайно найдём к ней плёнки. Магловских вещей на ярмарке было исчезающе мало. Завершив поиски, мы отправились к ближайшему пабу. Профессор Снейп придержал мне дверь, и мы очутились в уютном полумраке. Как только глаза привыкли к освещению, уют оказался невероятной захламленностью. Куда там подсобке в классе зельеварения! Кругом теснились этажерки, пуфики, столики, комоды и картотеки. Картины, светильники, чучела птиц и другие украшения — в том числе и предметы, которыми вряд ли можно было что-то украсить — свисали со стен, простенков и даже потолка. Паб выглядел как продолжение блошиной ярмарки, только всё здесь было куда более пыльным. — У нас ремонт, — пояснила ведьма, принёсшая нам напитки. — Будет. Когда-нибудь… Так что уж простите великодушно за бардак. С трудом протиснувшись между столом и небольшим шкафчиком, она выругалась: — Дурацкий магловский хлам. Шкафчик стоял враскоряку, загромождая проход — словно его готовились куда-то переставить, да так и оставили посреди тёмного, заставленного зала. Грубо сколоченный, украшенный простецкой резьбой, шкафчик был чуть выше моего роста и состоял из двух частей: две глухие створки в нижней и стеклянная дверка в верхней. Потемневшие от времени ключи торчали из тусклых скважин. За пыльным стеклом виднелись полки — маленькие и узкие, словно для баночек специй, флакончиков с духами или… — Профессор Снейп, вы думаете о том же, о чём и я? — А? — Как думаете, хозяйка согласится нам его продать? Маловат, но ваш запас амортенции туда влезет. Она сказала, он магловский! Последнее я прошипела заговорщицким шёпотом. Подумать только, какая удача! От радости и азарта я и сама не заметила, как вцепилась Снейпу в плечо. Снейп медленно кивнул. — А и правда, мисс Доу. Я отдёрнула руку и схватила свой бокал. В разбавленном соком вине болталась звёздочка аниса. Возможно, голова у меня от глинтвейна совсем помутилась, а возможно, Снейп мне подмигнул. — Давайте спросим, не уступит ли она нам этот прекрасный буфет по сходной цене. А пока… Не желаете ли ещё глинтвейна?***
Разгорячённый глинтвейном, профессор Снейп уговорил хозяйку паба принять деньги за шкафчик и прислать его в Хогвартс. Поначалу хозяйка сопротивлялась: наш интерес к «магловскому хламу» навёл её на подозрения, что хлам необычайно ценен. Торговалась она за него как проклятая. Мы были убедительны и пьяны. Хозяйка, наконец, согласилась сторговать шкафчик, и победителями мы отправились в Хогвартс. — Пожалуй, нам нужно немного проветриться, прежде чем идти в замок в таком состоянии. — Хотите сказать, в Хогвартсе никто не пьёт? Снейп рассмеялся. — В Хогвартсе не пьют разве что первокурсники. Одно время мы с профессором Стебль делали спиртовые эссенции растений. Это упрощает работу с некоторыми формулами зелий, но от затеи пришлось отказаться. Весь спирт успевали стащить до Рождества. Я расхохоталась, но профессор Снейп вдруг стал серьёзным. — Закрытая школа с налётом элитарности — питательная среда для злоупотреблений, травли, болезненной иерархичности и сомнительных экспериментов. Будь у меня дети, я бы в жизни не отдал их учиться в Хогвартс или любую другую закрытую школу. Да и сам бы на выстрел к ним не приближался. Последнее Снейп пробормотал под нос. Я осторожно заметила: — Вы, кажется, не в восторге от преподавания. Снейп усмехнулся. — Мисс Доу, я его терпеть не могу. По его тону и мрачной усмешке я поняла, что это не лучшая тема для разговора. Но всё же спросила: — Чем бы вы хотели заниматься? У вас талант к зельеварению… — Да им бы и занимался. Жил бы где-нибудь в глуши, растил травы в огороде, врачевал бы местных жителей и пользовался благоговейно-дурной репутацией. — Звучит неплохо. У моря? — А чёрт с ним, может, и у моря. На море сейчас было бы отлично. Нас окружили плотные сумерки. Утихший было ветер грозился разразиться злой колючей метелью поздней осени. Северус Снейп коснулся моей руки. — Мы не на море, мисс Доу. У вас пальцы совсем ледяные. Идёмте скорее в замок, иначе опять простудитесь.
