XII
13 июня 2024 г., 16:06
В кабинете Дамблдора мы сидели вдвоём. Проводив взглядом телефон, Макгонагалл выругалась и сказала, что идёт спать. Теперь Дамблдор разглядывал меня, вертя в руках палочку.
— Любопытное решение. Почему вы так поступили?
— Возможно, иногда стоит отбросить рациональное и довериться чувствам?
— А вы уже доверились чувствам, мисс Доу?
— А это, при всём уважении, не ваше дело, профессор.
Дамблдор ткнул палочкой в шкаф, и на стол один за другим выплыли графин с настойкой, две рюмки, чашки из костяного фарфора и даже вазочка с лимонным печеньем. Источающий аромат мяты чайник появился следом.
— Минерва передала мне ваше послание слово в слово. Не скрою, на поиски этой информации у меня ушёл бы не один год. У меня не было времени как следует её изучить, но по всему выходит, вы правы. Но ведь профессор Снейп вам ничего из этого не говорил? Как вы обошли заклятие непреложного обета?
— Профессор Снейп наговорил достаточно, чтобы я поняла, что ему известно. Поэтому я рассказала Макгонагалл не о том, что знаю я. А о том, что знает профессор Снейп. А уж откуда я знаю, что он знает… Полагаю, ваша магия не учитывает этой маленькой лазейки.
— Как обычно, — хмыкнул Дамблдор.
Мы выпили по рюмке настойки и принялись за чай. Директор продолжил:
— Не скрою, моё отношение к Северусу Снейпу не всегда было справедливым…
— Вы его использовали, — подсказала я.
Дамблдор поморщился.
— Я не отвернулся от него и помог его таланту раскрыться. Возможно, с другой точки зрения это можно и так назвать. Так что я могу понять, почему профессор Снейп не посчитал нужным или не захотел выложить мне всё, что знает.
— Есть вещи, которых Снейп не знает. И которые знаю я.
— Например, кто убил бумсланга?
— Это наименьшая из проблем. Тот, кто убил бумсланга, и что он собирается сделать — проблема.
— И кто же это? Это прямой вопрос, мисс Доу. Вы можете ответить.
Дамблдор пристально смотрел на меня поверх очков-половинок.
Вид у директора был измотанный. Уставшие люди не способны концентрировать внимание, а уж пьяные и уставшие — просто абзац; пару раз у нас на заводе таких доставали из молотилки. Старый чёрт забыл, что снял с меня заклятие — ну или сделал вид, что снял.
— Вы подтверждаете, что это прямой вопрос и мой ответ на него не повлечёт проклятия?
— Подтверждаю.
— Хорошо.
Я жестом попросила налить ещё настойки. Дамблдор кивнул, ткнул палочкой в графин, и тот подчинился.
В ту ночь мы говорили долго. Одним ответом Дамблдор не удовлетворился — едва услышав, что бумсланга убил человек, которого он считает Аластором Грюмом, он засыпал меня другими вопросами.
Наконец он был готов меня слушать, и я могла бы радоваться. Вот только Северус Снейп меня слушать не желал.
Дамблдор будто угадал мои мысли.
— Кажется, вы с профессором Снейпом из-за чего-то поссорились?
— Я должна отвечать?
— Вовсе нет. Но раз вы остаётесь здесь, вам ещё долго придётся работать вместе. Было бы лучше, если бы вы снова нашли общий язык. Позвольте…
Ткнув в шкаф палочкой, Дамблдор призвал маленький предмет, напоминающий табакерку. Грешным делом я подумала, что директор предложит подкуриться, чтобы снять похмелье, но всё оказалось куда интересней.
— Эта вещица поможет вам объясниться с профессором Снейпом.
Я взвесила табакерку в руке.
— И как? Мне стукнуть Снейпа ею по голове?
— Если желаете. Но лучший эффект будет, если он возьмёт её в руки сам.
На часах было около четырёх утра, и Дамблдор снова налил из графина.
— Я зову это «неудобная правда», но это старое неофициальное название.
— Но что это? И почему табакерка?
— Красивая, вычурная вещица. Привлекает внимание и заставляет прикоснуться. Зачаровать её можно таким образом, чтобы заклинание сработало на определённого человека. И тогда… «Жертва» замирает, а вы получаете возможность сказать всё, что нужно, и убежать на безопасное расстояние.
Дамблдор ухмыльнулся и протянул мне рюмку. Мы чокнулись и выпили, графин разлил ещё по одной, и директор продолжил:
— В старину молодые люди использовали «неудобную правду», чтобы объявить родителям о нежелательной помолвке. Дурной тон, но в те годы, когда маглы существовали бок о бок с волшебниками и варились во взаимных предрассудках, это работало. Двух минут вам хватит?
Я кивнула.
Дамблдор коснулся табакерки палочкой.
Дурной тон. Но может сработать.
***
Занятия по зельеварению заканчивались около трёх часов дня. Даже если профессор Снейп решит сорвать на ком-нибудь недовольство и оставить чистить котлы после уроков, самое позднее к половине пятого он останется один. Наказания наказаниями, но студентов Северус терпеть не может, уж это я знаю. Оставался лишь один вопрос — чем занять себя до половины пятого. Никаких указаний насчёт дальнейших действий Дамблдор мне не дал. Я отправилась в учительскую ванную, где вдоволь искупалась, изгоняя остатки сна и лёгкого похмелья. Вернувшись в комнату, ещё с час я перебирала одежду, выбирая вещи поприличнее. Если я намерена остаться, мне нужно позаботиться о гардеробе. Около трёх часов дня в дверь постучали. На пороге оказалась профессор Макгонагалл. — Директор рассказал мне о вашем разговоре, мисс Доу. Признаться, я чувствую себя перед вами виноватой. — Вот как? Макгонагалл села на край кровати и разгладила ладонями подол платья, словно готовясь отвечать неприятный урок. — Как вам наверняка известно, сам Дамблдор относится к правилам весьма вольно. Что же касается меня… Порой я слишком привержена правилам. Ответить мне было нечего. — После нашего первого разговора… Возможно, тогда мне стоило проявить большую гибкость и довериться интуиции. Возможно, это я виновата в том, что Альбус… что директор Дамблдор так долго отказывался выслушать вас и наложил на вас это заклятие. — Эти четыре месяца работы с профессором Снейпом принесли мне много удовольствия, профессор Макгонагалл. Макгонагалл едва заметно улыбнулась. — Не сомневаюсь. Северус непростой человек, но вы, похоже, и впрямь подходите друг другу. Как это странно, если задуматься. Хогвартс — крупнейшая школа страны, и через неё проходят тысячи талантливых студентов и стажёров, но вы… Вы его словно растормошили, вернули к жизни. Вы не просто первая девушка… Вы — первый человек, с которым он работает с видимым удовольствием. — Работал. — Не отчаивайтесь. Уверена, у вас получится найти нужные слова. — Дадите мне совет? Минерва Макгонагалл встала и прошлась по комнате, задержавшись у стола. Я смутилась: вернувшись в комнату, все свои вещи я свалила на стол одной кучей, и золотая табакерка венчала охапку моих носков и трусов. Наконец Макгонагалл сказала: — Самый бесполезный и самый правильный. Слушайте сердце, будьте собой… И постарайтесь не сказать лишнего.***
В половине пятого я толкнула тяжёлую дверь класса зельеварения. На столах было пусто; в классе никого не было. Стараясь не стучать по каменному полу каблуками, я подошла к профессорскому столу. «Неудобная правда» оттягивала карман мантии. Я извлекла её и поставила на край стола — не пройдёшь мимо. Неважно, что именно Северус решит с ней сделать, хоть в меня запустить — он коснётся табакерки, и. И у меня будет примерно сто двадцать секунд на объяснение. Речи я не репетировала, оправданий не искала. Все эти дни каждую свободную минуту я мысленно обращалась к нему, горячо убеждая в своей искренности и невиновности. Я ничего такого не хотела, ничего не планировала у тебя за спиной. Я была растеряна, я не знала, чего ждать; я родилась в другом мире и мне трудно нарушать правила, которых я не знаю, но ради тебя я нарушила бы их все. Я так люблю тебя, я лишь хочу тебя защитить, почему ты мне не веришь? Все слова казались мне какими-то банальными, бесполезными и затёртыми. Но две минуты — это две минуты. Не так уж мало, глядишь, что-то и найдётся. Песочные часы на столе были в беспорядке, но я нашла те, что были на сто двадцать секунд, и перевернула их. Понаблюдаю и прикину, сколько у меня времени. — Джейн… Что вы здесь делаете, мисс Доу? Я не слышала, как он подошёл. Я же сама смазала дверные петли в подсобке так, чтобы ничто не шуршало, не скрипело и не мешало ему работать. Северус не разозлился. Он удивился, даже был шокирован, потому что… Потому что не ожидал меня увидеть — ни здесь, ни где бы то ни было ещё. Чего бы ни сказал ему Дамблдор, он сказал однозначно — в эту ночь мисс Доу щёлкнет туфельками и улетит прочь. Северус просто не надеялся снова меня увидеть. Он бросил взгляд на дверь класса, и та захлопнулась. Как и в зельеварении, в невербальных заклинаниях Северусу Снейпу не было равных. Пожалуй, он был даже талантливее и сильнее, чем... Я бросилась к табакерке. — Что это тако… Моя рука беспомощно хлопнула по его руке. Северус застыл на месте, и сто двадцать секунд затикали. Сто двадцать секунд, через которые он, наверное, захочет меня задушить. Пусть душит. — Северус, Дамблдору нельзя верить! Он тебя использует! Он хочет тебя убить! Я не знаю, устроил он всё с самого начала или нет, но он хотел поскорее от меня избавиться, чтобы я не сказала тебе правду и чтобы ты и дальше на него работал! Он не поддерживал портал, Северус, он соврал про поддержку портала, чтобы я поскорее свалила; у него даже палочки не было в руках, а он ведь… Северус опустил руку мне на спину и прижал к себе. Я захныкала, сжимая полы его мантии и пачкая прекрасную тонко выделанную шерсть слезами и соплями. Только теперь я увидела, что песочные часы на столе отсчитали от силы две трети. — Но ведь две минуты ещё не… — Я всегда говорил, что все эти беспорядочные размахивания палочкой и магия артефактов — дилетантский шаманизм и обывательская глупость. Но нет, кто же будет слушать бывшего пожирателя смерти, да к тому же полукровку. Я запустила руки под его мантию и вцепилась в него обеими руками. Мы так и стояли, обнявшись, пока песок в часах не кончился. Северус отвёл прядь волос с моего лица и внимательно на меня посмотрел. — Вот только если Дамблдор так хотел, чтобы ты исчезла без объяснений, зачем он дал тебе эту штуку?
