XIV
13 июня 2024 г., 22:07
John Connor: You just can't go around killing people. The Terminator: Why? John Connor: What do you mean why? 'Cause you can't. The Terminator: Why? John Connor: Because you just can't, okay? Trust me on this.
Сонная магия мадам Помфри гасила отменно: я спала крепко и беспечно, начисто позабыв о преследованиях, опасностях и кошмарах. В больничном крыле меня продержали ещё пару дней — и продержали бы дольше, но я взвыла и упросила отпустить меня с миром, пообещав, что не буду напрягаться и волноваться. Обещание это я нарушила, едва ступив в учительскую ванную. Перламутровая пена мерцала и переливалась. Северус трансфигурировал кусок мыла в дюжину свечей, и их пламя бросало на кожу золотистые отблески. Прильнув к его груди, я накручивала прядь длинных тёмных волос на палец и рассуждала: — Ну ладно, допустим, в злодейство Дамблдора ты не веришь, хотя эта история с табакеркой максимально странная. Но с Краучем-младшим нужно что-то решать. Слушай, ты можешь скастовать пистолет? Давай его застрелим!! — Мы не можем его просто застрелить. Нас посадят в Азкабан, а в тех местах погода ещё гаже, чем здесь. — Ну хорошо, давай его сложно застрелим. Напишем записку. Я отлично подделываю почерк. Ля-ля тополя, уморил маму с батей, стыдно, бабах! Надо только выяснить, не левша ли он часом. Если он левша, то будет стрелять в левый висок. — Джейн, что у тебя за тяга к насилию? Всё можно решить дипломатично и в рамках закона… — Да я почём знаю, какие у вас законы, — буркнула я. Северус пробежал пальцами вниз по моей спине. Устроив руку у меня на заднице, он словно поймал нужную для размышлений волну и заговорил: — Ты утверждаешь, что Аластор Грюм на самом деле не Аластор Грюм, а сын Барти Крауча. — Я готова на деньги спорить. Надо предъявить его Дамблдору… Северус перебил меня: — Дамблдору мы можем предъявить хоть сушёного Волдеморта на палочке. Старый дьявол себе на уме, у него в голове не то что серая мораль, она там буро-малиновая в крапинку. Назначить Питера Петтигрю хранителем тайны Поттеров было его идеей, потому что Сириус Блэк, мол, слишком бьёт копытом и бахвалится, нужен человек поскромнее. Он за всё, что в его представлении хорошее, и против всего плохого — это худший тип. Ванна остывала. Едва я это подумала, из латунного крана у нас в ногах полилась горячая вода. — Этот кран будто мысли мои прочитал. — Это не кран, а я. Извини, привычка. Меня осенило. — Ты же мастер легилименции! Проникни в мозги Барти Крауча и вели ему броситься с башни. — Это не так работает. Я зачерпнула клок пены и водрузила ему на голову. — У тебя волшебная шапка. Теперь всё работает. — Очень весело. Джейн, ну послушай меня, не ёрзай. Магия — это не просто вжух волшебной палочкой, и ты превратил воду в вино. Это работа. Это энергия. Это ресурс. Угадать желание близкого человека — больше интуиция, чем магия. Залезть кому-то в голову… Скажем так, в критической ситуации маг способен на экстремально сильные заклинания, но силу он берёт взаймы у самого себя. Сложная магия, боевая магия… Это очень изматывает — ментально и физически. Северус смахнул с головы пену и надел такую же пенную шапку на меня. — Легилименция чрезвычайно трудна и затратна. Пять минут в чужой голове, это как… Как отмыть весь драконий навоз после соревнований. Вручную. Зубной щёткой. Как ты думаешь, сколько мне лет? Я провела пальцем по его груди. Под гладкой кожей были упругие, крепкие мышцы. — Это вопрос с подвохом? — Никакого подвоха. Сколько? — Я не знаю. Сорок пять? Сорок два? — Мне тридцать четыре, Джейн. Северус дунул на мою пенную шапку, и пузыри разлетелись во все стороны. — Лили Поттер было меньше, чем тебе, когда Волдеморт её убил. На фотографиях она выглядит старше, чем её мать, какой я её запомнил. Минерве Макгонагалл около шестидесяти. Нарцисса Малфой… — У неё просто дурацкая причёска. — Не без этого, но фотографии со свадьбы были на всех передовицах. Их называли самой красивой парой Хогвартса. После войны… Скажем так, Драко скорее походит на их внука, чем на сына. Война всех перепахала. — А Дамблдор? Северус почесал нос. — А чёрт его знает. Вина? Вода в ванне окрасилась в розоватый цвет, пена растаяла, а в воздухе повис плотный запах абрикосов, дрожжей и спирта. Я зачерпнула жидкость рукой и попробовала на вкус. Сомнений не было — мы сидели в ванне, полной игристого розе. — Вжух — и ты превратил воду в вино? — Нет. Я заменил воду вином из бутылок в школьном винном погребе. Я точно знал, где эти бутылки, примерно знал, сколько их, поэтому получилось легко и быстро. Но магия «вслепую» — другое дело. Это всегда сложнее. Я поморщилась. — Значит, в бутылках сейчас вода, в которой мы купались? — Я сейчас всё верну обратно. Только ты уж, пожалуйста, сюда не писай.***
Взявшись под руки, мы брели по оранжерее. Северус то тут, то там собирал какие-то шишечки, листочки, лепесточки и колючки. Я крутилась по сторонам. От его спокойствия меня черти раздирали. — Ну чего ты загадочно молчишь? Ну хорошо, давай без сложной магии. Давай сварим зелье левитации. Заставим левитировать какой-нибудь чугунок и уроним его Краучу на башку. Вот этот овощ, он идёт в зелье левитации? Я схватила какой-то плод размером с лимон. Северус взял его и вздохнул: — Джейн, мы не будем никого убивать. — Так я не говорю убивать, это будет несчастный случай! — Джейн. Это так не работает. Не будет Крауча, найдётся другой закомплексованный школьник, готовый служить Тёмному лорду. Я и сам был таким закомплексованным школьником. — И что нам делать? — Что-что. Мыслить масштабно и грохнуть Волдеморта. Подмигнув мне, Северус подбросил плод на ладони, поймал его и сунул в карман. Мы прошли мимо той самой тумбы. Я смутилась. Северус присел на неё и хлопнул ладонью по крышке. Внутри звякнул какой-то садовый инвентарь. — Хорошая тумба, крепкая. Выкуплю её у профессора Стебль. Наш шкаф тоже заберём. Я присмотрел подходящий домик в глуши и выставил логово в Паучьем тупике на продажу, и, хотя в это трудно поверить, на него даже нашлись покупатели. Так вот, дорогая мисс Доу! Теперь он всегда называл меня «мисс Доу», когда был в хорошем настроении. Гадая, с чего бы Северусу так веселиться, я подвинула проволочный стул и уселась напротив. — Сразу оговорюсь, что я исхожу из предпосылки, что всё, что ты сказала, правда. Хотя бы в общих чертах. — Так, — я кивнула. Различия между настоящей и книжной историями, конечно, были, но в целом всё пока совпадало. Правда, тема Дамблдора-злодея в книге была не раскрыта, но отдельные фанатские теории снимали противоречие. — Во-первых, Волдеморта нянчит Питер Петтигрю. Если изловить его и предъявить властям, честное имя Сириуса Блэка будет восстановлено, и Гарри сможет жить с крёстным отцом, а не с этими безумными фашистами. Хотел бы я знать, почему Дамблдор его туда отправил. — Да потому что он сам безумный фашист! — Да подожди ты, не перебивай. Так вот, Петтигрю наказан, справедливость торжествует, это раз. — И при этом Поттер и Блэк по гроб жизни обязаны и благодарны. Ты хочешь сделать доброе дело или уязвить Блэка? Северус ухмыльнулся. — Я хочу сделать доброе дело, а уязвлённое самолюбие Блэка идёт бонусом. Ты осуждаешь? — Ничуть. — Отлично. Ну а во-вторых… Во-вторых, мисс Доу, скоро Барти Крауч захлопнется в ловушке, которую поставил себе сам. Я вообразила себе ловушку, в которую ловят голубей: круглая яма, накрытая подвешенной на палочке крышкой от кастрюли. Барти Крауч, обернувшийся Грюмом, обернувшимся голубем, глупо ковылял по ней и падал, всплеснув крыльями. Я хихикнула. — Рад, что вы разделяете моё воодушевление. Так вот, если вы правы, и Аластор Грюм в действительности Барти Крауч-младший, то всё ясно как белый день. Самозванец убил одного из бумслангов Рубеуса Хагрида, чтобы заполучить его шкуру. Высушенная и измельчённая, шкура бумсланга — один из обязательных ингредиентов оборотного зелья. — Благодарю за лекцию, профессор, но нам-то с того. — Видите ли, моя дорогая мисс Доу… наслаждайтесь этой фамилией, пока можете. Так вот, мисс Доу — чтобы действие оборотного зелья было надёжным и стойким, шкура бумсланга должна быть высушена естественным путём. Освежевать змею не то что недостаточно, это попросту не нужно. Настоящие зельевары, знатоки своего дела, терпеливо выслеживают бумслангов в период линьки и собирают их пустые высохшие кожи… Ну а дилетанты занимаются браконьерством или покупают дурной продукт на чёрном рынке втридорога. Я только рот разинула. Хорошо, что я сидела — с меня бы сталось картинно упасть, всплеснув руками. Все прокалываются в мелочах. Всегда в мелочах. Северус спрыгнул с тумбы и направился в угол оранжереи, поманив меня следом. — Смотрите-ка, мисс Доу, опять кто-то посадил здесь что-то нелегальное! Это мы заберём с собой… Я ожидала увидеть очередную годную для зельеварения ботаническую редкость, но растение, которое Северус держал в вытянутой руке, подозрительно напоминало коноплю. — Студенты думают, что раз они член от змеи не отличат, то кругом такие же дураки, мисс Доу. А ведь очень обидно недооценить противника.***
В подсобке класса зельеварения было почти уютно. Мы наконец разобрали большую часть завалов, расставили всё в относительно логичном порядке; в открытом доступе не осталось ничего редкого, ценного и опасного. Устроившись на койке, я разглядывала то, для чего пока не нашлось места — всякие списанные, причудливые, редко применяемые ингредиенты в баночках, скляночках и коробочках. Как объяснил Северус, они применялись редко не из-за своей ценности, а потому, что были нафиг никому не нужны. Протирая алхимическую посуду, он излагал свой хитрый план. — Если в комнате Грюма-Крауча найдётся доказательство убийства бумсланга, или, что было бы ещё лучше, мы обнаружим, как на самом деле выглядит преподаватель ЗОТИ, когда не прихлёбывает из своей фляжки… — И как мы обнаружим? — Ты обнаружишь. Проникнешь к нему в комнату. Он будет спать, вот и посмотришь, не прибит ли к стене змеиный хвост. — Да как так, Северус? Я не Гарри Поттер с мантией-невидимкой, не волшебница, я вообще всего лишь… Я попыталась подобрать слово, но вышла какая-то абракадабра: — Человеческая женщина без магических способностей! Северус рассмеялся и потрепал меня по волосам. — А вот именно поэтому у тебя всё и получится. Если всё так, как ты говоришь, Крауч-младший думает, что ловко обманул сначала Аластора Грюма, а потом и Дамблдора. Ему просто не придёт в голову, что его обведёт человеческая женщина без магических способностей. Пошаришь в его комнате ночью и найдёшь какую-нибудь зацепку в пользу нашей версии. — Складно придумано! А его недрёманое око? Северус отмахнулся: — А вот это вообще ерунда. Долго и обстоятельно он излагал мне детали, но суть сводилась к одному: глаз — всего лишь артефакт, а такое волшебство всегда сводится к мастерству автора. Это «ручная» магия. Любой магл может полетать на метле, обзавестись талисманом на удачу и даже что-нибудь поджечь с помощью волшебной палочки, потому что её сердцевина содержит магию. Правда, чаще всего маглы прилетают в стену, ловят порчу и поджигают собственные штаны. Перо феникса или кровь единорога — магические, шкура бумсланга магическая, а стеклянный глаз — нет. Артефактом всегда управляет человек. Я слушала его недоверчиво. — И как все эти знания помогут нам обезвредить Крауча с глазом Грюма? — Мы его просто накачаем. Я чуть не выронила склянку с какими-то хвостами. По крайней мере, я надеялась, что это хвосты. — Чегооо? — Джейн, напиться до отключки — это не фигура речи. Уж поверь, мой отец далеко не всегда засыпал не то что раздевшись, а хотя бы добравшись до собственного дома. Мы с матерью его волоком тащили… Я никогда не понимал, зачем. Почему было просто не бросить его в той канаве, куда он сам же и свалился? Нам обоим было бы легче. Северус откинул волосы на одно плечо. Этот жест я уже знала. — Но люди иногда делают странные вещи, потому что привыкли так поступать. Например, поклоняются Волдеморту. Его сторонники — слабые, неуверенные в себе люди, которым кажется, что недостаток силы можно восполнить насилием. Их шпыняли хулиганы в детстве, и взрослыми они прибились к такому же хулигану, который их снова шпыняет. Девочки, воспитанные добрыми и сострадательными, тянутся к ним и желают спасти, а они принимают это за собственную неотразимость — хотя живой женщины, заинтересованной в них самих, в глаза не видели. Вот ты и побудешь такой женщиной для Барти Крауча. Я отложила склянку, чтобы ненароком снова её не грохнуть, и села на кровати, поджав ноги. — Ты мне предлагаешь его соблазнить? Из него же, поди, дементоры всю мужскую силу высосали в Азкабане. Ему вообще все эти дела неинтересны. — Я предлагаю его пожалеть. Все, кто примкнул к Волдеморту, только этого и хотят на самом деле. Потому что они жалкие. Северус усмехнулся. — Не забывай, Джейн, я там был. Я знаю, что говорю.
