Цена откровения: Они

      Серый мегаполис, утопающий в предзакатном мареве, провожал Чонгука, застрявшего в мучительной пробке. Тяжелый день, наполненный бесконечными встречами, авральной работой и придирками начальника, оставлял за собой лишь уныние и раздражение. Сгустившиеся сумерки окутали вечерний город, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона. Закатное солнце мягко грело своими лучами, возвращавшихся с работы людей.       Чонгук стиснул кожаный руль, мысленно проклиная все и вся. В голове роились навязчивые мысли о невыполненных задачах, грядущих дедлайнах и несправедливости, с которой ему приходилось периодически сталкиваться. Казалось, будто весь огромный мир ополчился против него, и он, словно Атлант, с трудом удерживал на своих плечах непосильную ношу.       Наконец, добравшись до дома, Чонгук распахнул дверь, едва не сбив аккуратно стоящую возле полки обувь. Тэхён же, сидящий на мягком диване в гостиной, углубившись в чтение, не заметил возвращения своего уставшего и озлобленного, от безысходности, мужа. — Гук-и ,ты наконец-то дома! — воскликнул Тэхён, поднимая глаза от книги. — Я как раз хотел... — Столкнувшись с холодным взглядом мужчины, парень настороженно притих.       Но Чонгука словно прорвало. Вспышка гнева, копившаяся весь, и без того неудачный, день, выплеснулась на, ни в чем не виновного, радостного Тэхёна. — Опять ты со своими чёртовыми книгами! — Рявкнул он с не присущей ему злобой. — Не мог убрать вещи? Весь дом в бардаке! — Чонгук с размаху указал на стоящую обувь. — Почему ты не мог это убрать? Так сложно было? — Мужчина с грохотом захлопнул входную дверь и, не разуваясь, прошел к гостиной.       Слова хлестнули Тэхёна, словно сильнейшая пощечина. Он растерянно опустил недочитанную книгу, все ещё не понимая, в чем провинился. — Чонгук, что с тобой? — Тихо спросил он, стараясь сохранить маску спокойствия. Получалось очень плохо. — Ты же не на работе уже. — Аккуратно начал парень видя, что муж его совсем не слышит. — Чонгук!       Но Чонгука переклинило. Он не мог остановиться, сыпал беспочвенными обвинениями, не давая Тэхёну вставить ни малейшего слова. Впервые с ним такое. Парень же, чувствуя, как подступает к глазам обида и слезы, молча отступил на пару шагов назад, стараясь не встречаться с разгневанным взглядом своего озлобленного мужа. — Я, черт возьми, работаю, — Чонгук в очередной раз повысил голос. — Чтобы ты сидел дома. — Мужчина обвел взглядом темную квартиру. — Но что делаешь ты? — Тэхён тихо всхлипнул и быстро заморгал, чтобы убрать наступающие слезы. — Ты ничего не делаешь! — Это ведь... Неправда. Парень молча опустил голову вниз, словно провинившийся щенок, хотя обвинения Чонгука были беспочвенны.       В комнате царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком капель начинающего дождя за окном. Желтый свет заходящего , за горизонт, солнца, проникая сквозь плотные шторы, отбрасывал на лица супругов резкие, темные тени. — Чонгук, хватит! — Наконец выкрикнул Тэхён, не сдержав предательской дрожи в голосе. — Ты не можешь так со мной разговаривать! Я тоже человек, и я тоже имею право уставать! — Парень откровенно повышал голос, пытаясь не выдавать поступающий, к горлу, ком. — Или ты думаешь, что сидя дома я не устаю? — Он поднял, влажные от слез, глаза и всхлипнул.       Чонгук, опешив от такой немыслимой дерзости, на мгновение замолчал. Он не привык к тому, чтобы Тэхён мог себе позволить возразить. Особенно, в таком тоне. — Ты, черт тебя побери, подумал обо мне?— Продолжил Тэхён, голос его становился все громче. — Я весь день жду тебя дома, готовлю ужин, убираюсь, а ты приходишь и срываешься на мне из-за своих грёбаных проблем на работе. — Слезы предательски скатились по краснеющему лицу. — Ты думаешь, мне приятно?! — Это мои проблемы! — Огрызнулся опешивший Чонгук, чувствуя, как закипает в нем жгучая ярость. — Я их хотя бы решаю, в то время как ты только сидишь дома и ни черта не делаешь! — Мужчина ударил тяжёлым кулаком по столу. Грохот раздался по темной комнате, отбиваясь от глухих стен. Тэхён вздрогнул от неожиданности, нервно натягивая на ладони свой растянутый свитер. — Я тоже делаю! — Вскрикнул Тэхён, подойдя к Чонгуку вплотную, упираясь своей грудью в чужую. — Я веду дом, забочусь о тебе, но ты этого не ценишь! Ты даже не замечаешь того, что я делаю! — Голос парня стал тише и разбитей, а слезы уже смочили горловину домашней футболки.       Они стояли друг напротив друга, словно два разъярённых быка. Их лица пылали от гнева. Казалось, между ними искрится невидимое электричество. — Я не просил тебя об этом! — Громко выкрикнул Чонгук, сильно отталкивая мужа от себя. — Я сам могу о себе позаботиться!       Тэхен, споткнувшись, упал на мягкий диван, срывая с него теплый плед. Книги, разбросанные по стеклянному столику, разлетелись в разные стороны. Одним словом: погром. — Тогда уходи! — Хрипло прокричал Тэхён, с трудом вскакивая с дивана. — Если я тебе так мешаю, уходи из этого блядского дома! — Выкрикнул парень, кидая в мужа свою книгу.       Чонгук, особо не раздумывая, схватил свой пиджак и бросился к входной двери. К его счастью, все это время он был в обуви, лишний раз мешкаться не пришлось. — Хорошо! — Рявкнул он, хлопая дверью так сильно, что со стены рухнула большая картина с розами, подаренная им на годовщину. Разбитое стекло, маленькими кусочками разлетелось по полу, словно осколки их длительного брака. Чонгук, раздетый, выскочил на лестничную клетку, оглушенный шумом падающей рамки и собственным криком. Он не стал ждать лифта, сбегая вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступени, и чувствуя, как по щекам бегут горячие слезы. Он выбежал на темную улицу, и неожиданно хлынувший ливень на мгновение будто смыл с него весь разрывающий гнев, оставив лишь холодную и мучительную пустоту.       Ночь, опустившаяся на большой город, казалась непроницаемой. Чонгук понятия не имел, куда ему идти. Он брел по освещённым улицам, не замечая прохожих, машин, ярких огней навязчивой рекламы. Ему было абсолютно все равно. Главное - подальше от Тэхёна, от дома, от этой ссоры, оставившей горький, глубоко сидящий, осадок.       Прошло, наверное, несколько долгих часов, прежде чем Чонгук, уставший и промокший до нитки из-за чёртового ливня, остановился возле небольшого, но уже знакомого бара на окраине города. Не раздумывая, он зашёл внутрь, надеясь хоть немного согреться и отпустить произошедшее.       Дым, смешанный с настойчивым запахом алкоголя, ударил в нос. За стойкой сидело всего пара человек, в то время как столики были забиты под ноль. В очередной раз?       Уже знакомый бармен стоял за барной стойкой, разливая цветные сладкие коктейли и шипучие алкогольные напитки. Чонгук молча подошёл к бару, не глядя на окружающих, опустился на барный стул. Юнги, все поняв, лишь молча налил стакан светлого пива и протянув гостю, слабо кивнул в знак приветствия.       Вечер, а потом и ночь, Чонгук провел, рассказывая бармену о том, что произошло. Он говорил о тяжелом дне на работе, о несправедливом начальнике, о поездке, которая не принесла успеха, о том, как сорвался на своем, ни в чем не виновном муже. Половину из сказанного, вроде как, не стоило бы озвучивать, но волновало ли это детектива? Нет. Абсолютно нет. С каждым словом его голос становился тише, а яростный гнев сменялся уничижительным раскаянием.       К четырём утра, когда бар уже начал закрываться, а завсегдатаи расползаться, Чонгук вышел на влажную улицу. Дождь прекратился, и небо на востоке начало слабо светлеть. Он достал свой телефон, но так и не смог набрать номер, вероятнее всего спящего, Тэхёна. Он боялся услышать в ответ холодный равнодушный голос или остаться и вовсе в тишине.       Чонгук понимал, что был не прав. Вообще не прав. Он должен искренне извиниться, но как это сделать, он не знал от слова совсем. Их ссора, начавшись с пустяка, переросла в настоящую смертельную бурю, последствия которой, как он боялся, могли быть самыми, что ни на есть, печальными.       С тяжелым сердцем Чонгук, пролистал контакты до самого конца в поисках одного номера. Номера его давнего университетского друга, который ещё давным-давно говорил о том, что всегда поможет. Он - последняя надежда.

***

      4:15 утра. Чонгук, утомленный и потрепанный, стоит у закрытого бара, сжимая в руке телефон. Его глаза покраснели от слез, а на лице застыла маска безудержной усталости. В баре уже давно нет ни души, на улице редко появляются, ищущие наживы, пожилые бродяги.       Чонгук набирает номер Чимина, своего университетского друга, с которым они не виделись уже давно. К сожалению, после окончания учебы, их дороги окончательно разошлись. Парень, к счастью, не спит, и в его ответе слышится искренняя тревога, когда он слышит хриплый и уставший голос мужчины. — Чонгук, что случилось? Ты в порядке? — Спрашивает Чимин, стараясь скрыть, перебивающую его, зевоту. Четыре утра, в конце концов. — Понимаешь.. — Чонгук, сглатывая большой ком в горле, коротко рассказывает о вечерней ссоре с Тэхёном, о своем ночном скитании по городу и о том, что ему просто некуда идти. — До работы недолго осталось, но вот оставаться на улице слишком холодно. — Приезжай ко мне, — Чимин, не раздумывая, предложил свою помощь. — у меня есть свободная комната. — На том конце провода слышно шорохи. Видимо, парень встал и начал одеваться, чтобы встретить ночного гостя. — Не переживай. Я тебя жду.       Чонгук, чувствуя облегчение, растекающееся по груди, поблагодарил парня и сбросил звонок. Он заказал такси и вдохнул прохладный и влажный ночной воздух. Город сладко спит, но в душе Чонгука бушует убийственный ураган.       Через долгий час дороги, мужчина уже стоит на пороге небольшой квартиры Чимина. Он робко стучит, стараясь не разбудить злобных соседей и, отходят от двери, замирает в ожидании.       Парень открывает дверь, одетый в пижаму и с растрёпанными темными волосами. — Заходи, — говорит он, тепло и мягко улыбаясь. — Я тут тебе чайник поставил, замёрз же, наверное. — Чонгук входит в квартиру, чувствуя себя крайне неловко. Он не привык просить о помощи, тем более у друзей, с которыми давно не общался. Закрыв за собой двери, мужчина вздрогнул от контраста температур. В квартире его друга до безумия тепло и пахнет вкусным ромашковым чаем. — Спасибо тебе, Чимин, — бормочет он, садясь на уютный диван, заваленный разными пледами. — Я не знаю, что бы я без тебя делал. — Смущённо потерев замёрзшие ладони, продолжил Чонгук. — Не глупи, — отвечает парень, ставя перед ним кружку с горячим и ароматным чаем. — Расскажи, что произошло. — Сев напротив, Чимин заинтересовано поднял взгляд на друга и замолк в ожидании рассказа.       Чонгук, отхлебнув обжигающий чай, сбивчиво рассказывает о ссоре с Тэхёном, о своих переживаниях и о том, как он боится, что их отношения не выдержат этого испытания и вскоре придет развод.       Чимин внимательно слушал, изредка кивая и подливая остывающий чай. Он не давал советов, не осуждал, просто дарил Чонгуку свое присутствие и поддержку. На улице становится все светлее, а в квартире ещё теплее. Парней, после этой ночи, откровенно клонило в сон. — Понимаешь.. — Мужчина продолжил после долгой паузы. — Я знаю, что поступил неправильно, когда накричал на него, — он отпил горячего чая, чтобы смочить пересыхающее горло, — но я не знаю, как теперь перед ним извиниться. — Знаешь, — сказал, откинувшийся на спинку кресла, Чимин, когда Чонгук закончил рассказ, — бывает так, что после ссор люди сближаются еще сильнее, чем было до этого. Главное - это уметь разговаривать друг с другом, слушать и прощать. — Сложив руки на коленях, он продолжил.       Чонгук задумался над его словами. Он понимал, что Чимин прав. Но ему так больно, так горько от этой мысли, что он мог обидеть Тэхёна. — Я не знаю, что мне делать, — признался он, опуская голову на свои сложенные руки и замирает. — Просто дай ему время, — посоветовал тихим голосом Чимин. — Завтра он остынет, и вы сможете спокойно поговорить. А сейчас тебе нужно отдохнуть. — Парень попытался встать, как Чонгук его остановил — Не могу я спать.. — Мужчина поднял красные, от усталости, глаза. — Я на работу не проснусь. — Он обречённо вернул голову на руки. — Ты можешь взять выходной? — Чимин вернулся в кресло и наклонился чуть ближе к напряжённому другу. Чонгук лишь отрицательно покивал головой. — Почему? — Мало времени на дело. Уволить могут. — Тихо, из под своих рук, сказал мужчина. — Уволить? — Недоумевая, Чимин склонил голову в бок. — За что?       Чонгук, утомленный и подавленный, сидел на диване в квартире Чимина, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Его лицо было мрачным, а в глазах читалась тревога от предстоящего рассказа, ведь всего восемнадцать часов назад он получил от своего начальника ультиматум: закрыть дело, над которым он безуспешно бился уже два года, в течение следующих трех месяцев. В противном случае его уволят. Не радужно, верно? — Я не знаю, что делать, — пробормотал Чонгук, глядя в окно. — Я уже все перепробовал, но ниточка за ниточкой обрываются. Это дело просто заколдовано. — Тихо хмыкнул он.       Чимин, сидевший напротив него, внимательно слушал рассказ друга, стараясь не прерывать. Он понимал, как много это дело значит для Чонгука, и как сильно его тяготит груз ответственности за такое количество человеческих жизней, и никто не мог сказать, сколько ещё будет жертв. — Не отчаивайся, — сказал Чимин, положив руку на плечо подрагивающего мужчины. — В конце концов, ты не один. Я думаю, мы вместе что-нибудь придумаем. — Что я могу сделать? Все улики уже давно остыли, свидетели не помнят ничего важного, а семья первой жертвы давно смирилась с горем. — Чонгук горько усмехнулся и и сделал глоток остывшего чая. — Не говори так, — возразил парень. — Должны же быть хоть какие-то зацепки, о которых ты еще не знаешь. Расскажи мне все, что ты сделал за эти два года. Может быть, я смогу увидеть то, что ты упустил из виду. — Чимин подсел чуть ближе к другу. — В конце концов, я тоже с тобой учился.       Мужчина, с сомнением глядя на друга, начал подробно описывать все свои действия: допросы свидетелей, и не по одному разу, изучение найденных улик, анализ существующих документов. Парень внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. — Ну вот, — После длительной паузы, Чонгук продолжил. — Я думал, что может быть что-то пропустил и съездил вчера к Дахён, — он поднял усталый взгляд на собеседника. — жене первой жертвы. Я надеялся, что может она мне что-то новое скажет, но, — Чон сделал небольшую паузу, — ничего я не узнал.       Вдруг Чимина осенила идея. — Погоди, — прервал он друга. — А что она тебе рассказала? В чем, по ее мнению, была причина самоубийства? — Парень заинтересовано поднял резко оживший взгляд. — Она была в шоке, когда узнала о смерти мужа. Не могла поверить, что такое могло произойти. Сказала, что он был добрым и отзывчивым человеком, ни с кем не враждовал, со всеми дружил. — Чонгук пожал плечами. — Только вот перед смертью бредить начал, говорил, что он кого-то видит и слышит. — Он нервно поджал губы и поднял голову. — А были ли у него какие-то враги? — Допытывался до истины Чимин. — Не знаю, — ответил Чонгук. — Она не говорила об этом. — А она не упоминала о чем-то странном, о чем-то, что могло бы иметь отношение к делу? — Настаивал на своем парень, пытаясь вглядеться в пустые глаза друга.       Мужчина задумался. — Она говорила, что муж иногда ходил в один и тот же бар, чтобы пообщаться с друзьями. Но это было давно, еще до его смерти. — Продолжил Чон и глубоко вдохнул, пытаясь дословно вспомнить её рассказ. Блокнота то рядом нет, чтобы быть уверенным в правильности слов. — Как раз с последнего его визита в бар и началось все это. — А ты не пробовал узнать, кто эти друзья?— Спросил, вдруг посерьёзневший, Чимин. — Или может не друзья, а просто.. Вот. Кто-то из бара? — Он потянулся к лежащему на диване мягкому пледу, и укрыл их двоих. — Нет, — честно признался Чонгук. — Я думал, что это не имеет значения. — Он задумчиво пожал плечами. — А может быть, имеет, — продолжил настаивать парень. — В конце концов, если он ходил в этот бар регулярно, его друзья, или тот же бармен, могли знать о нем что-то такое, о чем не знала его жена, разве нет? — Задал риторический вопрос Чимин.       Чонгуку идея друга показалась интересной. — Ты прав, — сказал он. — Я обязательно проверю этот бар. Спасибо тебе, Чимин! Ты не представляешь, как ты меня сегодня выручил. — Чон расслаблено потянулся. — Я у тебя в долгу! — На это Чимин лишь тихо рассмеялся.       Успокоившись, парень улыбнулся. — Я рад, что смог помочь. Не забывай, что я всегда рядом, если тебе нужна поддержка. — В подтверждении своих слов, он кивнул.       Чонгук, чувствуя, как в его душе зарождается вернувшаяся надежда, крепко обнял друга. — Спасибо тебе, — прошептал мужчина. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.       Чонгук чувствовал, как его веки наливаются свинцом, поэтому зевнул, прикрывая рот. Он искренне благодарил Чимина за помощь и, умывшись, лег на диван, любезно приготовленный для него другом. Спать осталось всего ничего, но это лучше, чем целые сутки бодрствовать.       Сон не приходит сразу. Чонгук тихо ворочался, терзаемый сомнениями и навязчивыми страхами. Но постепенно, под монотонный шум возобновившегося дождя за окном, он всё же сладко заснул, чувствуя, что рядом есть человек, который не оставит его в беде и всегда поможет.

***

      Голова Чонгука гудела, словно в ней роились тысячи напуганных пчел. Он с трудом открыл темные глаза, щурясь от утреннего света, пробивающегося сквозь щели грубых штор. Во рту царила пустыня, а тело ломило от усталости. Он машинально взглянул на будильник: 7:30 утра. Чонгук с трудом вспомнил, что лег спать всего два часа назад.       Сон был беспокойным и поверхностным, кошмары терзали его, не давая покоя. Он ворочался, не в силах найти удобную позу, а мысли, словно назойливые раздражающие мухи, кружились в голове, не давая заснуть.       Сейчас, проснувшись, он чувствовал себя максимально разбитым. Голова раскалывалась от мучительной боли, а под глазами залегли темные, как у панды, круги. Он еле как поднялся с уютной постели, чувствуя себя слабым и измождённым.       Каждый шаг давался ему с особым трудом. Он плелся на чужую кухню, волоча за собой собственные ноги, как будто его тело было наполнено свинцом. В голове шумело, а перед глазами все предательски плыло. Он налил себе стакан холодной воды и в два глотка осушил его, надеясь хоть немного утолить иссушающую жажду.       Глядя в зеркало, он с отвращением посмотрел на свое отражение: бледное лицо, впалые щеки, покрасневшие глаза, взлохмаченные волосы, огромные, чуть ли не черные, синяки под глазами. Он был похож на зомби, который не спал и не ел несколько дней.       Чонгук вздохнул. Сегодня его ждал важный день: встреча со свидетелем, подготовка отчета, куча других дел. Но он не был уверен, что сможет адекватно справиться со всем этим, чувствуя себя таким разбитым. Интересно, Намджун сжалится, увидев его в таком виде, или нет?       Он умылся, стараясь освежиться, но это не особо помогло. Голова по-прежнему гудела, а тело ломило от сильной усталости. Он натянул на себя поношенный костюм, стараясь не обращать внимания на свою разбитость, и вышел из дома, надеясь, что свежий воздух и очередные утренние пробки помогут ему взбодриться.       Но все же, в тот день, покидая квартиру Чимина, Чонгук уже не чувствовал себя таким одиноким и отчаявшимся. В его голове роились новые идеи, а в сердце теплилась надежда на то, что ему наконец-то удастся раскрыть это дело и наконец-то добиться справедливости, к которой он идёт уже целых два года. Осталось лишь помириться с Тэхёном для полноты картины.