Красивая с тобой (Beautiful with You)

      Уэнсдей вздрогнула, резко выдохнув воздух через распухшие губы.       Энид хмыкнула, провела языком по пульсирующей точке под ухом, впилась зубами в теплую чувствительную плоть. Это вызвало очередной вздох содрогающейся партнерши, и этот звук породил у блондинки полное привыкание, поработив ее задачей вызывать его снова и снова.       Ей нравилось поклоняться Уэнсдей таким образом. Ей нравилось раздевать ее губами и зубами, тратить бесчисленные минуты на то, чтобы доставить ей удовольствие и развеять ее сомнения. Она хорошо знала, как Уэнсдей недолюбливает свое тело, как религиозно избегает собственного отражения, как провидица часто вскользь выражает свое презрение к самой себе — к огромному огорчению Энид. Вот почему Энид так дорожила этими редкими моментами, когда ее подруга была менее осторожна, чем обычно, когда она позволяла ей посвятить кропотливое, намеренное время поцелуям каждого дюйма ее тела. Когда она позволяла ей показать, как она прекрасна и как Энид ее обожает.       Интимным отношениям между ними часто мешала сильная неуверенность Уэнсдей в себе, в основном ее нежелание полностью обнажаться перед Энид. Чаще всего она требовала полной темноты во время секса, и Энид, конечно же, всегда соглашалась из благоговейного понимания, с радостью ублажая свою подругу, как только та того пожелает. Но сегодня, даже после того как Уэнсдей позволила ей снять с себя футболку, оставшись лишь в нижнем белье, над ними засиял мягкий свет нитяных светильников, освещая загорелую веснушчатую кожу, и глаза оборотня горели от восхищения, когда она смотрела на нее.       Она была просто великолепна. Энид хотела, чтобы Аддамс в это поверила.       — Уэнсдей? — пробормотала она, приникая губами к выдающейся ключице и осторожно посасывая ее. В животе у нее запорхали бабочки, когда она выдохнула с запинкой, которой была вознаграждена.       — Да? — в голосе Уэнсдей прозвучали удивительные нотки отчаяния, от которых у Энид защемило сердце.       Не ответив сразу, Энид поцеловала чуть ниже, проведя рукой по бокам, пока большой палец не провел по нижнему поясу бюстгальтера. Она сосредоточилась на том, как задыхаются легкие девушки, провела горячим языком по верхней части ее вздымающейся груди, и руки брюнетки дернулись вверх, чтобы обхватить ее голову, неуверенно прижимая к себе.       — Можно я сниму это? — наконец спросила Энид, не в силах сдержать настоятельную просьбу, когда она осторожно взяла ее в ладони.       Она прокляла себя, когда Уэнсдей напряглась под ней, и ее пульс зачастил от внезапного и явного нервного напряжения. Осторожно убрав руку, Энид нанесла несколько медленных, нежных поцелуев на ее грудь, а затем прижалась к ее губам.       — Все хорошо, — пробормотала Энид, без труда прочитав извинение в глубоких карих глазах, и волчица погладила ее по щеке, прежде чем поцеловать дорожку к уху. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Вот и все.       Она слышала, как мчится сердце Аддамс, борясь с внутренними противоречиями, а блондинка лишь осыпала ее шею мягкими, ободряющими поцелуями. Она почувствовала, как та сглотнула, и кончики пальцев неуверенно защекотали ее шею. Энид хмыкнула, слегка обеспокоенно сдвинув брови, и посмотрела на нее.       В ее покрасневшем лице читалось знакомое сомнение, но челюсть беззвучно двигалась в глубоком раздумье, а в эбеновых глазах внезапно потемнела растущая решимость.       Уэнсдей смочила губы; Энид ничего не сдерживала, задерживая взгляд на ее губах, давая ей понять, насколько глубока ее страсть к ней. Их глаза встретились с искрой всепоглощающей, сокрушающей душу преданности — настоящее доверие.       — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — повторила Энид, и ее веки отяжелели, когда она прильнула губами к подбородку Уэнсдей, а язык едва коснулся ее кожи, прежде чем опуститься ниже. — Позволишь?       Уэнсдей дышала ненормально громко, ее грудь раскраснелась и вздымалась, когда Энид медленно покрывала поцелуями нежную кожу, останавливаясь, когда встречалась с маленьким бантиком в центре лифчика. Энид тихонько рассмеялась от умиления: обе ее руки обхватили расширяющиеся ребра брюнетки и прижались к ним легким поцелуем, а голубые глаза затуманенно замигали сквозь ресницы.       Уэнсдей выглядела ужасно: ее обычно спокойные черты лица исказились в противоречивом хмуром выражении, плюшевые губы расходились в неглубоких попытках набрать воздух, когда она ритмично перебирала светлые волосы. Энид снова поцеловала ее, на этот раз в грудь, не сводя с нее глаз.       — Мы не обязаны, — прошептала Энид, когда казалось, что провидице становится некомфортно.       Волчица сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свою сопротивляющуюся партнершу. Меньше всего ей хотелось давить на нее.       — Мы можем выключить свет. Или вообще остановится, — она прижалась щекой к мягкой груди, а одна ее рука нашла руку Аддамс на шее, успокаивая. — Поговори со мной, Уэнсдей.       — Пожалуйста, не останавливайся.       Слова вырвались у брюнетки так, словно она сдерживала их часами. Ее красивые карие глаза затрепетали, а по лицу и шее разлился бурый румянец. Она несколько раз сглотнула, а затем устремила на Энид полный отчаяния взгляд, который невозможно было не понять. И все же Энид нужно было убедиться в этом.       — Свет включен? Ты проверила?       Уэнсдей быстро кивнула, решительно сжав челюсти, и это зрелище вызвало у Энид чувство гордости и беспокойства. Она не хотела, чтобы та слишком наседала на нее, но в то же время знала, что ее подруга невероятно сильна и безгранично ей доверяет. Зная это, Энид поцеловала ее — глубоко, основательно. Передавая столько любви и заботы, сколько могла, в крепком прижатии их губ друг к другу. И постепенно Уэнсдей расслабилась настолько, что смогла продолжить.       Продолжая целовать ее, Энид медленно нашла застежку бюстгальтера и осторожно расстегнула ее, осыпая тяжелыми поцелуями шею, задерживаясь на плечах и ключицах, неторопливо стягивая бретельки с рук, нежно снимая нижнее белье, не отрываясь от ее губ.       Она услышала, как Уэнсдей выдохнула трепетный звук, когда она оказалась полностью обнаженной. Ее дыхание участилось, когда блондинка поцеловала ниже.       — Энид, — тихонько позвала Уэнсдей, и сердце Энид сжалось от нотки паники в ее голосе. Не глядя вниз, Энид снова поднялась и легла на нее, полностью закрыв собой.       — Я рядом, Уэнс, все хорошо. Ты молодец, — с нежной улыбкой заверила ее Энид, проводя носом по нежной коже щеки, а губами осыпая ее лицо сладкими поцелуями. — Мы можем остановиться. Если это слишком, ничего страшного.       — Я не понимаю, почему мне так трудно, — шепотом призналась Уэнсдей.       Энид поцеловала складку между ее бровями и мягко улыбнулась, когда та разгладилась под ее губами.       — Не то чтобы я тебе не доверяла, просто… — она запыхалась, беспокойно перебирая пальцами волосы Энид. — Мне не нравится, как я выгляжу.       Сердце Энид дрогнуло от жестокой честности, прозвучавшей в тоне девушки, и от осознания того, что она действительно верит в то, что говорит. Ей отчаянно захотелось доказать, что она ошибается.       — Мне жаль, что ты так о себе думаешь, Уэнс, — вздохнула Энид, не переставая целовать ее. — Но я хочу показать тебе, как я довольна тобой. Всей тобой. Если ты мне позволишь.       Уэнсдей заколеблилась, прежде чем кивнуть, и их взгляды на мгновение встретились. Энид улыбнулась, еще раз чмокнув ее в губы.       — Могу я взглянуть на тебя? — мягко спросила она, не сводя взгляда с брюнетки, пока провидица не ответила ей тревожным кивком. В следующий миг ее глаза закрылись, а щеки залила краска.       Энид погладила подбородок большим пальцем. Грудь сжалась от того, как Уэнсдей прижалась к ее спине, впиваясь ногтями в верхнюю часть спины. Энид позволила себе опустить взгляд на обнаженную грудь, и сердце ее наполнилось чувством полной и абсолютной преданности, когда она вобрала в себя всю ее, а ее рука бессознательно опустилась на плечо. Ладонь медленно скользнула ниже.       Блондинка внимательно следила за реакцией подруги, чтобы убедиться, что она не переходит никаких границ. Глаза той были по-прежнему закрыты, но дыхание ее становилось ровнее, чем больше секунд проходило. Как раз перед тем, как ладонь Энид смогла обхватить ее, она остановилась, испустив тяжелый вздох от почти невозможной сдержанности. Чтобы отвлечься, она наклонилась, чтобы пососать любовные следы в верхней части груди, а затем ниже.       — Боже, Уэнсдей, — простонала Энид, ее глаза затрепетали от того, как она выгнулась в поцелуе, а волчица стала смелее и лизнула в опасной близости от ее соска.       Уэнсдей проглотила придушенный звук, от которого по позвоночнику Энид пробежала дрожь.       — Детка, ты так совершенна. Так идеальна. Можно я прикоснусь к тебе?       — Пожалуйста, — умоляла Уэнсдей тоненьким голоском, ее тело начинало неконтролируемо дрожать.       Она подпрыгнула, когда Энид наконец коснулась ее ладонью, и издала задыхающийся стон, когда пальцы прошлись по бугристой плоти, а ее глаза неосознанно распахнулись, чтобы посмотреть сверху вниз, что вызвало еще более громкий стон.       — Энид, я…       Она совсем потеряла дар речи, когда рот Энид опустился на другой сосок: темный взгляд блондинки неотрывно следил за почти безумным соском Уэнсдей, и она слегка посасывала его, проводя языком по напряженному пику. Блондинка мурлыкала, пока ее глаза не закрылись от удовольствия, наслаждаясь тем, как чутко Уэнсдей реагирует на все происходящее, мгновенно пристрастившись к возможности видеть каждую ее реакцию, одержимая тем, что Уэнсдей теперь может наблюдать, как она доставляет ей удовольствие. Все это сводило ее с ума.       Мягкие вздохи непрерывно вырывались из уст брюнетки, пока Энид покрывала грудь поцелуями и нежными разминаниями. Синклер все отчетливее ощущала, как бедра девушки подрагивают, как настойчиво она обхватывает ее. Поцеловав на прощание каждый сосок, Энид опустилась ниже, к нижней части груди, оставив на ней несколько следов, а затем стала целовать теплую кожу живота.       Уэнсдей заметно напряглась, когда рот Энид коснулся зазубренного шрама, ее мышцы напряглись, а резкий вдох разрушил прежнюю легкость момента.       — Энид, — прохрипела она, вцепившись в плечи, когда неуверенность исказила ее черты, а легкие задышали неровно.       — Уэнсдей, — ворковала Энид, отодвигаясь от шрама и не сводя с нее глаз. — Я люблю каждую твою частичку. Ты прекрасна.       Темные глаза захлопнулись, и она, покачав головой, в ужасе поднесла руки к лицу.       — Нет, я…       — Ты прекрасна, — подчеркнула Энид, демонстрируя свою точку зрения, осторожно приложив щеку к животу и глядя на нее сверху в ожидании. — Уэнсдей, посмотри на меня.       Провидица издала жалкий звук, но в конце концов подчинилась, и пальцы ее беспокойно зашевелились на простынях. Энид одарила ее любящей улыбкой и, медленно придвинувшись, нежно поцеловала ее в шрам. От этого прикосновения девушка слегка вздрогнула, но тут же расслабилась: бесчисленные эмоции промелькнули в глубоких карих глазах, когда она пристально посмотрела на Энид.       — Ты такая красивая. Сильная, — шептала Энид, подкрепляя каждое слово поцелуем в набрякшую плоть, которая была необыкновенно теплой под ее губами.       Уэнсдей тихонько хмыкнула и поцеловала Энид в приоткрытый рот, теряясь в ощущениях, когда язык той прошелся по слишком чувствительной коже.       — Моя. Моя потрясающая, удивительная идеальная девочка.       У Уэнсдей отвисла челюсть, когда она испустила рваный стон, спина выгнулась дугой, а одна рука полетела к затылку Энид, пальцы отчаянно дергали светлые волосы.       Энид лизала живот, всасывая следы на удивительно мягкой плоти, и волчица не могла подавить стон от переполняющего запаха возбуждения подруги, а ее зубы то и дело оставляли следы любви на нежной коже. Синклер ласково гладила ее по животу, тяжело дыша, прижимаясь к ней лбом и осыпая медленными, влажными поцелуями пояс ее нижнего белья.       — Уэнсдей, — пробормотала Энид, сгибая руки вокруг бедер, пальцы дразнили упругость. Она подняла на нее умоляющие глаза, когда ее рот беспомощно опустился ниже, на темный хлопок. — Я хочу тебя. Так сильно. Боже…       — Пожалуйста, — ответила Уэнсдей, голос дрожал от желания и томительных нервов, бедра сжимались вокруг сильных плеч. — Querida…       — Я сниму их, хорошо?       Энид торопливо вдохнула, осторожно засунув пальцы под подол трусиков, и, дождавшись кивка девушки в знак согласия, осторожно спустила их по ногам. Ей отчаянно хотелось прильнуть к ней, но, зная, насколько уязвимой чувствует себя ее подруга, будучи полностью обнаженной перед ней, блондинка не теряла ни секунды, прежде чем подползти к ней и поймать ее губы в нежном, ободряющем поцелуе.       — Ты просто великолепна, — прошептала она в очередном поцелуе, более глубоком и полном нежной страсти. — Моя великолепная Уэнсдей. Я буду любить тебя вечно.       Пальцы темноволосой вцепились в волосы Энид и настойчиво поцеловали ее.       — Энид, — прохрипела она, оторвавшись, в глазах выступили слезы. — Ты мне нужна… Пожалуйста…       Она говорила так нерешительно, как будто не имела права спрашивать, и это разбивало Энид сердце. Она поцеловала ее еще раз, и их губы разошлись с тихим звуком.       — У тебя есть я, — пообещала она, целуя подбородок, горло, грудь и живот. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.       Голос Уэнсдей сорвался на стон, когда дыхание Энид коснулось ее центра. Губы Энид едва коснулись влажной кожи, прежде чем она переключила свое внимание на чрезвычайно чувствительную кожу внутренней стороны бедер. Ее язык прошелся ниже, в опасной близости от того места, где она хотела ее больше всего; после долгого лизания она перешла на другую сторону и повторила действие. Уэнсдей хныкала, ее живот сжимался от потребности, а бедра сгибались вокруг головы Энид. Она прикусила губу, чтобы не застонать от отчаяния, так терпеливо ожидая, когда Энид закончит поклоняться ее бедрам и ногам. Блондинка улыбнулась, глаза ее сияли гордостью, губы медленно опускались в поцелуе вниз, а взгляд оставался прикованным к партнерше.       — Ты так хорошо себя ведешь, позволяя мне заботиться о тебе, — похвалила Энид, на мгновение нависнув приоткрытыми губами над ее намокающей киской. — Разрешаешь мне видеть тебя всю. Боже, ты так чертовски совершенна.       Уэнсдей выгнулась и издала придушенный звук, когда Энид прижалась к ней языком, облизывая ее, поднимаясь вверх мучительно медленно, пока ее губы не сомкнулись вокруг пульсирующего клитора и не засосали его. Энид закрыла глаза, когда Уэнсдей полностью захватила ее, и волчица застонала, подстраиваясь под любовницу и вжимаясь в нее, проводя языком по ее клитору. Толчки бедрами были самыми прекрасными ощущениями в мире. Она издала еще один негромкий звук, наслаждаясь тихим стоном, донесшимся сверху, прежде чем начать всерьез пожирать ее.       — Энид… — Уэнсдей вскрикнула, запутавшись обеими руками в ее волосах, когда она прижалась к ней.       Все тело окрасилось в красивый розовый цвет, когда сильное удовольствие пронеслось по всем ее нервным окончаниям. Пятки уперлись в спину Энид, пока она лежала, устроившись между ног провидицы. Брюнетка задыхалась, когда язык Энид проникал в ее сочащуюся влагой киску, а большой палец массировал пульсирующий пучок нервов и доводил ее до предела. Она едва не лишилась чувств, когда Энид застонала в нее: девушка явно наслаждалась тем, что делала, и мысль о том, что Энид получает удовольствие от того, что доставляет ей удовольствие, сводила ее с ума.       — Энид, пожалуйста, Энид, я…       Услышав ее бешеный тон, волчица ускорилась, решив заставить ее как можно скорее кончить. Язык отступил, и на его место пришли два пальца, глубоко вошедшие внутрь. Губы вцепились в клитор, резко всасывая его, а язык безжалостно терзал чувствительную плоть, доводя Аддамс до душераздирающего окончания.       С рваным вздохом Уэнсдей взорвалась на пальцах Энид, ее спина выгнулась дугой, а бедра сжались, когда она невероятно сильно кончила, и кислород полностью покинул ее на несколько долгих мгновений, пока Энид любовно ласкала ее. Энид негромко застонала, задыхаясь от того, как Уэнсдей обхватила блондинку, и задергалась вокруг ее пальцев, пока оргазм постепенно угасал. Осторожно вынимая пальцы, Энид облизала их, а затем нежно провела по ним языком, хмыкнув от приятного вкуса, когда она нежно очистила их.       Уэнсдей снова задышала, прикрыв лицо одной рукой, а другую положив на живот. Энид рассматривала свои пальцы, оставаясь сидеть между ног подруги, не желая покидать ее. Лишь когда брюнетка неловко сдвинулась, издав звук, свидетельствующий о вернувшейся неуверенности, Энид начала целовать ее тело, и провидица тут же обхватила девушку руками и зарылась лицом в ее шею.       — Тебе хорошо?       Энид медленно целовала ее в плечи и обнимала, в итоге сплетя конечности в тесном объятии. Уэнсдей просто прижала ее к себе, вздохнув с облегчением, кивнула и зарылась поглубже.       — Спасибо, — прошептала она, ее голос был полон эмоций, а тело все еще подергивалось от ударов, вызванных столь интенсивной разрядкой.       Сердце Энид растаяло. Она поцеловала ее в макушку, затем в кончик уха, тихонько выдыхая имя из семи букв.       — Я всегда буду здесь, чтобы показывать, как сильно я тебя люблю, — пообещала она, и глаза ее горели от того, как горячо она это говорила. — Как сильно ты заслуживаешь любить себя.       Уэнсдей издала дрожащий вздох, крепче прижалась к волчице и впилась в ее шею крепким поцелуем.       — Я чувствую себя красивой с тобой, — тихо призналась Уэнсдей. — Я хочу узнать, как ты меня любишь. Но я… Энид, мне понадобится помощь.       Энид улыбнулась, осыпая поцелуями темные волосы. Ее грудь наполнилась чем-то легким, теплым.       — Я у тебя навсегда, Уэнсдей. Я никуда не уйду, — она поцеловала лоб, висок любимой, прижимаясь к ней. — Моя прекрасная луна.