Before Our First Case

      Больше всего Уилл переживал, что кто-то пройдёт по этой улице и увидит труп, поэтому он сел у мусорного бака, прижавшись к стене, пытаясь справиться с болью в ноге. Фары осветили этот участок улицы и Уилл сжался еще больше. Вот только через секунд тридцать перед ним на корточках сидел Ганнибал и осматривал порез в области шеи, повязав свой шарф, пропитанный сладким запахом парфюма, а после смотрел в глаза профайлера, держа руку на его щеке. Уилл смотрел испуганно и боялся, что это все нереально, что это один из его кошмаров. — Уилл, тебе нужно подняться. Нам необходимо срочно уехать отсюда, — мягкий тихий голос согревал всё внутри профайлера. — Я не могу. У меня нога, — Ганнибал лишь приподнял его, схватив за бока, и прижал его голову к своему плечу, обнимая и успокаивая. — Давай. Осторожно. — стоило профайлеру наступить на раненую ногу, он прошипел и чуть не упал, от пронзившей его боли. Во второй раз стало еще хуже, что он даже заплакал. Ганнибал подхватил его на руки и донес до машины, пока Уилл прижимался к нему.       Ганнибал забрал нож, которым Уилл убил мужчину, в медицинских перчатках, чтобы не оставлять следов, достал кошелек и документы, выбросив в бак, подставив все так, будто это было ограбление.       Оказавшись в машине, Уилл уже не дрожал, ему стало без разницы так резко и неожиданно, что пришло осознание всего происходящего. Реакция на убийство была типичной, но только сейчас на относительно спокойной территории, он понял, что дрожал от алкоголя и страха за собственную жизнь, а не из-за того, что убил человека, а потом ещё и изуродовал, находясь в неадекватном состоянии. Странно, но чувство вины было лишь напыщенным, было реакцией на общепринятую мораль, но на деле в эмоциях царила просто пустота, впервые в жизни он не чувствовал ничего. Ганнибал сел за руль, и они покинули место преступления. Ехали в полной тишине, лишь изредка мужчина поглядывал на профайлера, искренне переживая за него. Это чувство было давно забытым, но снова появилось не так давно.       В дом он занес Уилла на руках, скрывая улыбку и оставил в гостиной, а сам скрылся в ванной и минут через пять появился с хирургическим чемоданчиком. У Грэма поднялась температура и болело все тело. Ганнибал снял с него рубашку и разрезал штанину джинс, чтобы не тревожить и без того болезненное место. — Уилл, ты слышишь меня? — профайлер лишь кивнул, а после откинул голову на спинку дивана, издав болезненный стон и проскулив, — сейчас будет немного больно, — Ганнибал предупредил его, обхватив ручку ножа, а Уилл не понимал, что происходит, пока сильная боль не пронзила все тело.       Он не смог бы сдержать крик, поэтому сжал плечо Ганнибала и прокричал. Кровь вытекала достаточно быстро. Остановив кровотечение и зашив рану, доктор обработал шею, как оказалось это была царапина, задевшая только кожу, но еще пара миллиметров глубже могла привести к летальному исходу. Уилл был почти без сознания, но все равно понимал, что с ним происходит, чувствовал, что Ганнибал снова поднял его на руки. Через минуты две он оказался в горячей ванне и в полубессознательном состоянии сам не помнил, что говорил, но точно говорил. Ганнибалу нравилось заботиться о нём, мыть его волосы, запуская в них пальцы и массируя кожу голову, нравилось прикасаться к телу без сексуального подтекста, ни о чем таком он не думал в данный момент, просто признавал его красоту и наслаждался одним только видом, как будто с античной статуи.       Ганнибал знал, что Уилл убьёт однажды, у него даже был план того, как это случится, но он точно не ожидал этого на данном этапе. Он хотел взрастить в нем эту жажду, открыть тьму в его душе, которая показала бы его истинную природу, но тот сделал это сам, без чьей-либо помощи. И эта непредсказуемость стала привлекать его еще больше.       В спальне Уилла — теперь она, пожалуй, стала только его, учитывая, что там никто и никогда кроме него не оставался — Ганнибал уложил его, проверил раны еще раз и собирался уходить, когда профайлер заговорил, сжавшись от холода. — Я знаю, что ты теперь считаешь меня убийцей и наверное осуждаешь, — просто очередное бредовое замечание на фоне стресса, — но прошу, останься со мной сегодня, а завтра можешь сдать копам. — Зачем мне это делать? — Чтобы не стать соучастником. — Уилл, успокойся, — он говорил размеренно, медитативным голосом, совершенно не обращая внимания на бред профайлера, — Я не сдам тебя властям. Могу конечно позвонить, но... — Нет. — резко отреагировал Уилл, — Просто останься со мной сейчас, — Ганнибал улыбнулся, но не предпринял никаких действий, просто облокотившись на дверной косяк, — Пожалуйста, Ганнибал.       Мужчина закрыл дверь в спальню и подошёл к кровати, заняв место с другого края и выключив свет. Он накрылся одеялом и повернулся лицом к Уиллу. Тот смотрел, как побитый щенок, глаза чуть ли не слезились. Уилл криво улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя, что он под защитой. Профайлер быстро заснул от изматывающей усталости и засопел, а Ганнибал нежно, почти невесомо касался его щеки, убирал упавшие кудри за ухо и запоминал черты его лица во всех деталях, а после и сам уснул в обволакивающей тишине и спокойствии.       Когда Ганнибал проснулся, ощутил, что Уилл прижался к нему, обнимая за талию и чтобы не разбудить любимого человека, ему пришлось очень аккуратно выйти из-под крепких объятий, хотя он не хотел этого делать. Профайлер что-то пробубнил и сжал Ганнибала еще сильнее, упираясь эрекцией в спину. — Уилл, позволь мне приготовить нам завтрак. — Нет. Я не хочу есть, — будто в бессознательном состоянии отвечал он и прижимал мужчину крепче. — Уилл, это странно для нашего статуса отношений. Я понимаю твое желание, основанное на чувстве одиночества и страха непринятия после всего случившегося, но настаиваю на том, чтобы ты... — Всё, — Уилл отстранился, понимая, что это действительно неправильно. В ноге оставалась неприятная боль, саднило, отчего двигать ей было практически невозможно, а чувство, что он эмоционально давил на Ганнибала напрягало. — Уилл, это слишком по-детски, если ты хочешь поговорить об этом... — Я не хочу с тобой говорить. — Уилл ответил резко, все еще сомневаясь в своих чувствах, — то, что я предложил тебе лечь рядом, вероятно мое желание не оставаться в одиночестве после того, как я убил человека, который пытался меня изнасиловать. И знаешь, мне без разницы. Я ничего не чувствую из-за этого. Нет вины. Нет сочувствия. И это пугает меня. Это не нормально. — Уилл, — Ганнибал повернулся к нему лицом, — при этих обстоятельствах твоя реакция нормальна. Ты защищал себя. — Я искромсал его тело. Я был весь в его крови. И мне нравилось это, пока я не пришел в себя. Самооборона была до того, как он упал и ударился головой об землю, дальше была месть и отвращение. — Что беспокоило тебя до всего случившегося? — Ганнибал разглядывал его лицо в профиле и прикоснулся к руке, легко поглаживая пальцы. — Тебе не стоит думать об этом, — Уилл повернул голову и влюбленно посмотрел, встретившись с карими глазами, — это неважно. Не нужно сейчас использовать свою докторскую степень психиатра. Не люблю, когда кто-то анализирует меня. — А что важно? — Ганнибал соблазнительно облизнул свои губы, а Уилл завороженно посмотрел на это, максимально сдерживая себя, чтобы не поцеловать его, и именно поэтому снова обратил внимание на потолок, а после резко поднялся и хотел встать с кровати, но боль прострелила ногу и он снова упал на подушку, чтобы не чувствовать ее. — Я приготовлю завтрак и принесу его сюда, — Ганнибал скрылся за дверью, а Уилл думал о происходящем.       Он изводил себя этими мыслями, тревожащими и отчасти неприятными (просто потому что он устал от недосказанности). Провоцировал его Ганнибал на этот поцелуй или просто играл, в душе насмехаясь, Уилл точно не знал, не хотел знать наверняка. Это сработало бы лишь с поцелуем, причем все должно быть красиво, как думал сам профайлер. Он был не силен в романтике, но придумать что-то мог, и в первую очередь решил буквально выведать, что могло бы понравится Ганнибалу.       Через полчаса в спальню с роскошным подносом на ножках вошёл Ганнибал. Их глаза снова встретились и Уилл просто физически не мог выдерживать его пристального взгляда. Доктор начал откровенно давить на него. Они оба были хороши в этом деле и оба манипулировали друг другом, чтобы наконец дойти до осознания и признания этих чувств. Перед ним просто стоял поднос с оладьями, что даже улыбнуло. — Необычно. Очень на тебя не похоже, — произнес Уилл и отрезал кусочек блина, — спасибо. — Всегда пожалуйста, — Ганнибал сел на край кровати и осмотрел поврежденную ногу, а после сменил повязку.       Уилл все это время просто наблюдал за ним, за его заботой и нежностью по отношению к себе. Ему хотелось приблизиться и дать что-то взамен, но тот ничего не требовал, ничего не просил.       Ганнибал вообще принадлежал к той категории людей, которые что-то скрывали от общественности, и Грэм был уверен, что прав в этом аспекте его личности, но помимо этой холодной отрешенности и напыщенной вежливости, которая была частью как его настоящей сути, так и маской, он разглядел в нем человека очень одинокого и нуждающегося в любви и ласке. Он мог заботиться о своих друзьях, делал это со всей искренностью и благодарностью, но хотел того же в ответ, просто никогда не говорил об этом; он мечтал, чтобы его поняли, и Уилл мог это сделать, но пока не видел того, что нужно было принять, ведь он казался идеальным во всём. Может быть, именно его тайна не позволяла обзавестись семьей или найти хотя бы постоянные отношения. — Ганнибал, я могу как-то отблагодарить тебя за помощь? За молчание о моем преступлении? — Ты считаешь, что совершил преступление? — мужчина улыбнулся ему. — Нет. Не думаю. Я не знаю. — Уилл зажал пальцами переносицу и продолжил, — Для всех людей это будет оно, но я слишком странно себя чувствую после этого. — Уилл, что ты чувствовал, когда убивал его? — взгляд профайлера изменился, стал жёстче впервые за долгое время. — Власть. Мне нравилось смотреть, как из него уходит жизнь, просто потому что он не заслуживал её. Но я чувствую вину за смерть Даниэль, будто я был там, когда он убивал ее, он не хотел, но в этом была необходимость, я не вижу закономерности, кроме одной. — Какой? — Потрошитель знает меня, приглядывает за мной, возможно, что охотится. И я беспокоюсь за тебя с тех самых пор, когда нашли ее труп, — Уилл сказал правду. Он действительно начал переживать за Ганнибала, потому что тот был не просто другом, а человеком, в которого сам Грэм влюбился, абсолютно потеряв снаровку и отдавшись этим чувствам, что захлестнули разум. — Не думай об этом, я уверен, что Потрошитель очень умен и не станет убивать меня. — Говоришь так, будто знаешь его лично, — прозвучало дерзко и отчасти нервно. — Не выдумывай. Уилл, — Ганнибал приблизился к нему и прикоснулся ладонью к щеке. Уилл чувствовал, что сердце бешено стучит, когда он смотрит в его глаза, тонет в них, в их безмерной красоте. Он видел скрытую жестокость, видел эту страсть, поглощающую весь свет.        Уилл резко сократил расстояние между ними, почти невесомо прикоснулся своими губами к его и отстранился. Поначалу Ганнибал посмотрел на него осторожно, а после притянул к себе, запуская пальцы в темные локоны, и поцеловал столь нежно и чувственно, отдавая всю ту силу, которой обладал сам, пробуя на вкус, наслаждаясь каждым прикосновением к его губам и языку. А Уилл просто принимал эти ласки, ощущая как кровь приливает к паху, как растёт возбуждение, как становится тяжело дышать и как чертовски сильно саднит ногу. Он простонал от этой боли, и Ганнибал отстранился. — Рана затянется примерно дня через три. Ты можешь остаться здесь на это время, — мужчина просто убрал за ухо выпавшие на лицо пряди волос профайлера, пока тот пытался успокоиться. Губы горели, и именно поэтому он соблазнительно прикусил нижнюю, невинно рассматривая его, пока Ганнибал не спросил, — Хочешь что-то сказать?       Уилл просто помотал головой и отвернулся от него. Сомнения заполонили его разум, отчего из глаз потекли слёзы, он не издавал звуков, просто ощущал, как сердце разрывается, а он не может издать ни звука. Ганнибал вышел из спальни, пожелав тому хорошо отдохнуть. И как только дверь закрылась, профайлер закрыл глаза и сжал губы, чтобы не заплакать.