Летнее солнцестояние

Чонгук и Юнги лежали на двух столах, стоящих рядом; они по-прежнему находились внутри зеленоватой магической сферы. Было ощущение, что они спали, только сильная бледность кожи делала их похожими на мертвецов. Рядом с парнями постоянно находилась Соль, которая выглядела сильно уставшей. Глаза были красными и опухшими от слёз, губы искусаны, отчего покрылись мелкими ранками. Время, отведённое на снятие заклятья, стремительно уменьшалось, что усиливало волнение, вызывая у матери приступы отчаяния. В момент, когда она судорожно пыталась подавить нахлынувшие слёзы, в комнату вошёл Ченир. Подойдя к женщине, он обнял её и утешающе погладил по спине. — Скоро всё закончится, — тихо прошептал Ченир. — Ещё немного, и приступим к ритуалу. Быстрыми шагами зашёл Богён, передавая магу фляжку с водой. Соль бросилась к нему в объятия, после чего на неё накатила тихая истерика. — Отведи её в дом и успокой. Вам не нужно присутствовать тут, — начиная подготовку, сказал маг. Богён увёл жену, которая с трудом передвигала ноги, силы покидали её. На пороге встретились с входящими Намджуном и Хосоком. Хосок, видя состояние матери, помог увести её. Намджун знаком показал, чтобы он оставался подле неё, так как его присутствие там было важнее. — Намджун, кроме тебя для ритуала больше никто не нужен. Прикажи, чтобы нам не мешали, — произнёс маг. Верховный вышел и дал указания своим людям, зайдя обратно, плотно прикрыл дверь. — Нам никто не помешает. Что нужно делать мне? — спросил Намджун. — Твоя задача — напоить их водой, когда я дам тебе знак. Первым будет Чонгук. Снимай защитный кокон, — показывая на мага, проговорил Ченир. Намджун подошёл к столу, на котором лежал Гук, взмахом руки убрал светящийся кокон. Дыхание парня стало тяжёлым, он начал задыхаться. Ченир положил ладонь ему на грудь и стал читать заклинание, которое держал в другой руке. От каждого звука тело Чонгука сводило спазмами, будто выталкивало что-то инородное, дыхание становилось глубоким, ушли хрипы. Кожа приобрела здоровый оттенок, пальцы на руках начали шевелиться. На последних словах маг подал знак Верховному, и тот влил в рот Гука воду из фляжки. Сделав пару глотков, Чонгук открыл глаза. Взгляд сначала был затуманен, но через пару минут стал осознанным, губы начали шевелиться, но выходили только хрипы. Намджун снова поднёс фляжку, и парень начал жадно пить. Потом закрыл глаза и отключился. Ченир дал знак Верховному, и тот снял защитный кокон с Юнги. Процедура повторилась. Окинув взглядом теперь уже спящих магов, Верховный и Ченир выдохнули с облегчением. Вероятность, что заклятье не сработает, всё же была, но всё получилось, и это радовало. — Сколько им нужно времени на восстановление? — с тревогой спросил Нам. — У нас ещё два человека под действием заклятья. — Можно уже будить, — улыбаясь, ответил маг. Они подошли к парням и начали их будить, и уже через несколько минут те сидели, пытаясь отогнать сон. — Где Тэ? — с тревогой в глазах спросил Гук. — Вы нашли его? — Нет. И мы думаем, что они тоже под действием заклятья, — чувствуя вину, ответил Нам. — Мы не знаем, где они находятся. Мирас стёр все следы. — Мы можем их отследить! — вмешался в разговор Юнги. — Мы надели на них отслеживающие медальоны, — вскакивая на ноги и двигаясь в сторону двери, проговорил он. Оказавшись на улице, Гук и Юнги произнесли заклинание, и лица их вытянулись в удивлении. — Они в твоём замке, Нам! — воскликнул Юнги. — Что они там забыли? — Видимо, Мирас пытается освободить Виолетту, — ответил он. — Но её там нет. Ребята, слушайте, что мы сейчас будем делать. План такой!

***

Осторожно ступая по каменному полу, парни шли по коридору замка только им известным путём. В каждом из них билась тревога за любимого, о состоянии которого ничего не было известно. Нужная комната оказалась на самом нижнем уровне замка Верховного. Войдя в комнату, они обнаружили Тэ и Чима, лежащих на кровати, аккуратно укрытых одеялом. Мираса рядом не было — видимо, тот находился в поисках Виолетты. Подбежав к кровати, схватили в охапку каждый своего парня и, создав пространственный портал, переместились в комнату, где их уже ждал Ченир. — Их состояние намного хуже, чем было у вас! — осмотрев парней, констатировал маг. — Потребуется больше времени на восстановление при удачном снятии заклятья, — хмуро глянув на притихших магов, добавил, — вам нужно выйти, останется только Намджун. Чонгук и Юнги направились в дом, где их ждали родители Гука. Зайдя в гостиную, Соль бросилась в объятия сына, а Богён обнял Юнги — он был им как сын. Видя обессиленное состояние матери, Гук отвёл её в спальню и уложил спать, а сам остался рядом с ней, пока она не уснула. После чего вернулся в гостиную и стал ждать со всеми результатов снятия заклятья. — Хосок поставил засаду в том месте, где вы нашли ребят, — тихо произнёс Богён, — думаю, в скором времени они поймают Мираса. — Я не ожидал такого предательства! — в голосе Чонгука бурлила злость. — Он ведь его внук! Как можно быть таким жестоким?! Это не укладывается у меня в голове! Юнги, зарывшись руками в волосы, молча смотрел в одну точку, складывалось ощущение, что он мысленно находится в совсем другом месте. Увидев бледного Чимина, который почти не дышал, Мин чуть не лишился чувств. Этот парень стал ему так близок и дорог, что он не представлял свою жизнь вдали от него. Бессилие и злость переполняли его. — Гук, нам надо что-то делать! — резко вскочив, обратился к другу Юнги. — Я не могу вот так сидеть, меня сейчас разорвёт! — Я чувствую то же самое, бро! — обнимая за плечи и похлопывая по спине, успокоил Гук. — Как только заклятье снимут и мы спрячем их, то сразу пойдём на поиски деда. Уткнувшись в плечо друга, Юнги заплакал, напряжение потихоньку стало выходить наружу, ослабляя давление внутри. В гостиную зашёл Намджун, его лицо было озабочено, что автоматически напрягло присутствующих ещё больше. — Заклятье снято, но состояние парней тяжёлое. Мы с Чениром сделали всё, что могли. Вам нужно спрятать их и ухаживать за ними. Вы сможете? — сказал Верховный, смотря на парней. — Мы всё сделаем! — отвечая за себя и друга, воскликнул Чонгук. — У тебя есть идея, куда нам их увести? — поворачиваясь к другу, спросил он. — Я предлагаю путешествие по живописным местам! Возьмём твой дом — и в путь, — на бледном лице Юнги появилась улыбка, и загорелся огонь в глазах. — Отличная идея! Нужно запастись эликсирами и снадобьями для восстановления наших малышей, — хватая друга, помчался готовиться к путешествию.

***

Просыпаясь от назойливого солнечного луча, который упрямо светил в глаз, Тэ выругался. Как ни крути, но такое пробуждение не приносит никакого удовольствия. Здоровье с каждым днём становилось всё лучше: он мог свободно передвигаться, тело стало сильным, каким было до того, как дед навёл на него заклятье. Эти воспоминания знатно портили настроение Тэхёну. Но мысли о том, что рассказал Чонгук — какие у деда были планы на него и Чимина, — проносились табуном мурашек по коже. Всё это тёмными мерзкими сгустками укладывалось на сердце и мешало дышать. Он — внук предателя и коварного злодея. Муки стыда охватывали его постоянно. Он давно бы убежал и спрятался, чтобы его никто не смог найти, если бы не Гук, который, находясь рядом и ухаживая за ним, каждый раз говорил, что никто не подозревает и не упрекает Тэхёна. Все понимали, что он являлся такой же жертвой Виолетты. Присутствие Гука, как солнечный свет, развеивало темноту, окутывающую его сердце, согревало и заставляло часто биться. Чонгук и раньше был с ним милым и внимательным, а теперь это переросло все мыслимые рамки. Утро началось с завтрака в постель, нежных поцелуев, потом его отнесли на руках в ванну, затем на улицу, нежные слова на ушко, поцелуи и нежности, от которых у Тэ сносило крышу. Он не сомневался, что всё это шло от души, но было слишком сладко. Тэ, сев на кровати, с удивлением оглянулся по сторонам, не обнаружив рядом Гука. Вскочив с постели, наконец-то своими ногами дошёл до ванны. Умывшись, снова на своих ногах, дошёл до кухни, и… охренеть, завтрака нет! — Ну всё, кина не будет! Электричество кончилось! — с лёгкой обидой сказал Тэ. Он, конечно, и сам хотел сегодня попросить, чтобы Чонгук прекратил за ним так сильно ухаживать, но, видимо, тому надоело это раньше. Вдруг дверь резко открылась, и влетел Гук с огромным букетом полевых цветов. — Ты уже проснулся, малыш? — немного разочарованно выдохнул он. — Я хотел сделать тебе сюрприз, но не успел. — Охренеть! Это мне? — протягивая руки к букету, взвизгнул Тэ. — Обожаю полевые цветы! — кружась с ними по кухне, продолжил визжать от восторга. Гук замер, любуясь на такого Тэ — милого, восхищённого, словно маленький ребёнок. — Кстати, зайчоныш, — вдруг, останавливаясь на полуобороте, вспомнил Тэ, — хватит уже быть таким сладким! Мне уже не по себе. Давай, ты немного остудишь свой пыл по опеканию меня! Я уже полностью восстановился! Я здоров! — делая серьёзное лицо, сказал Тэ. — Как ты меня назвал? — делая большие глаза и широко улыбаясь, спросил Гук. — Зайчоныш. Нравится? — погружая лицо в букет и вдыхая его аромат, прошептал Тэ. — Я просто без ума от этого! — подхватывая Тэ на руки, начал кружить, весело хохоча. — Мой тигрёнок здоров и стал показывать свои клыки! Как я рад этому! — Отнеси меня в кровать, — нежно поглаживая пальцами шею и обдавая губы Гука теплом, прошептал Тэ. Гук сначала замер, а потом выполнил просьбу с особой осторожностью, словно Тэ — хрустальная ваза, донёс и опустил на кровать. — Почему ты целуешь меня только в губы? — убирая букет на тумбочку и притягивая к себе мага, защебетал Тэ. — Я помню, раньше ты целовал меня вот сюда, — касаясь губами шеи Гука, прошептал Тэ. — И вот тут, — опускаясь всё ниже и подключая язык и зубы, вызвал тихие стоны. — Разве я не привлекаю тебя больше? — отрываясь от своего занятия, поинтересовался Тэ. — Ммм, малыш, ещё как привлекаешь. Ты же был на грани жизни и смерти. Охренеть! — не выдержал Гук, когда Тэ, сняв с него футболку, стал посасывать сосок. Чтобы Тэ было удобнее, Гук лёг на спину, предоставив полную свободу действий своему любимому. — Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает? — причмокнув и продолжив изучать тело Гука, пробормотал Тэ. От каждого прикосновения по телу Гука пробегала волна возбуждения и концентрировалась внизу живота. Член встал исполином и грозился напасть в любой момент. — Я изучал теорию, — сказал он, снимая с Гука мешающие штаны и бельё. — Но практиковать буду в первый раз. Так что прошу понимания, — облизывая губы и с жадностью глядя на восставшего исполина, простонал Тэ. Что было дальше, Чонгук помнил смутно, так как каждое действие Тэ било новой волной, унося с собой остатки сознания, топя в охуительном наслаждении. Чувствуя приближение разрядки, он притянул Тэхёна к себе и впился в губы, одновременно выстреливая белой жидкостью, стон утонул в поцелуе, тело пронзило наслаждением. Придя в себя, Чон одним движением подмял под себя Тэ, начав целовать лицо, шею. Оторвавшись, раздел его, снимая всю одежду. Чуть приподнявшись, полюбовался открывшемуся взору прекрасному телу. — Останови меня сейчас! — прошептал Гук. — Потом я уже не смогу от тебя оторваться! — Не останавливайся! — между стонами проговорил Тэ. От этого голоса и вида возбуждённого, податливого тела Гук рыкнул и начал покрывать поцелуями каждый миллиметр кожи, до которой мог дотянуться. День обещал быть горячим, а возможно, и ночь.