Глаз безумца

В угрюмых стенах психиатрической лечебницы время тянулось нескончаемо для Сергея. Заточение стало мучительным испытанием. Поначалу он думал и верил, что это розыгрыш. Но день за днем допросы одного и того же доктора становились все более безжалостными. Каждый день, словно ритуал, приходил доктор, проводя нескончаемые допросы. Сергей дрожал при звуке ключей в замочной скважине. Унизительная смирительная рубашка сжимала его тело, лишая движения. Лежа на жесткой кровати, Сергей упорно отказывался отвечать. Напротив него, неторопливо положив ногу на ногу, сидел Рубинштейн, зловещий в своем безэмоциональном спокойствии. Его ледяные глаза впивались в измученное лицо Сергея. — Сергей, мы же с вами обсуждали, что нужно сделать, чтобы получить лекарство, — держал таблетку двумя пальцами. — Я не хочу, — протестовал он. — Он опять… я не буду его выпускать. — Зажмурив глаза, Сергей порывисто шмыгнул носом. Слезы, как ручейки отчаяния, брызнули из его глаз. — Послушай, Сергей, — надавил Рубинштейн, — вы же хотите, чтобы он ушёл. — Он продолжал держать таблетку. Сергей млел, смотря на успокоительное в руках доктора. Но птица, сидевшая на прутьях его кровати, истерически закричала: — Только попробуй, тряпка, взять в рот! — его черные, как смоль, руки сжимали железные прутья до боли. Комок застыл в горле у Сергея. Он снова закрыл глаза, позволяя соленым слезам течь по белой подушке. Доктор приблизился, его дыхание было горячим на лице Сергея. — Он внутри тебя, Сергей, — прошептал Рубинштейн. — Отпусти его. Дай ему свободу. — Любой каприз, доктор. — Глаза Сергея открылись, голубая радужка стала янтарной, и на измученных губах расплылась жуткая улыбка. — Ой, как хорошо. — Заулыбался Рубинштейн, потянулся за блокнотом и ручкой, не отводя взгляда от своего безумного пациента. Парень улыбнулся, оголив свои белоснежные зубы. — Ну здравствуй, дорогой. Что ты чувствуешь? — Я вроде тебе говорил, что хочу сказать. Ха-ха-ха. — Облизал сухую нижнюю губу. Доктор что-то записывал и шептал про себя. И тут резко пациент дернулся. — Эц, сука… — Откинулся на спинку стула. — Нервишки сдали, доктор? — смеялся пациент. Рубинштейн был вне себя от радости, хлопал в ладоши, как пятилетний ребенок, его лицо светилось торжеством. — Дорогой, это… больше чем… — Он прикрыл свой пах блокнотом, но было ясно, что он едва может сдержать свое возбуждение. Мужчина тяжело дышал, его голос дрожал от удовольствия и триумфа. — Вас так сильно возбуждают, доктор? Вениамин ничего не говорил, а лишь наслаждался этим моментом, наблюдая за второй личностью Сергея внутри него. — К черту! — крикнул Рубинштейн. Схватил парня за связанные руки, перевернул его на живот, поставил в позу рака, задрал рубашку, снял с него штаны. Птица не поняла, что происходит, кричит, вырывается, матерится, бунтует. Доктору это надоело, и он достал из кармана медицинского халата красную таблетку и силком запихнул в рот пациента. Рубинштейн схватил за волосы Сергея и потянул на себя. Юноша с испуганными глазами плачет. Мужчина начал двигать бёдрами их тела соприкосались и сопровождалось, криками и слезами бедного Сергея он чуствовал как боль разрывало его ослабленое тело. Голова запракинута назад, жёстко держал Рубинштейн за волосы и всё больше тянул их к себе. Последние грубые толчки он делал, отпустил волосы голова упала на подушку, тяжело вздвхая и всхлипывая носом. Вениамин вышле из тела Разумовского предварительно кончил ему внутрь, вставая с койки он застегнул ширинку и ремень.