Карамельная леди

— Аме, я, конечно, понимаю, что тебе нужно выиграть этот спор, — вздохнула азиатка, утопая в мягком кресле номера американки. Время перевалило за полночь, а она все наблюдала за лихорадочными сборами подруги. — Но не зашло ли все слишком далеко? Ты буквально утрамбовываешь эти дорогущие сигареты в чемодан, словно от чумы бежишь. Зачем такая спешка? — Я, блять, последний раз повторяю! — огрызнулась Америка, швыряя очередную пачку «Nat Sherman» в чемодан так, будто отправляла ее в ссылку. Присев на край кровати, она процедила сквозь зубы: — Ему не нравятся девушки, которые курят. Так что на месяц я завязываю с этой дрянью. Ради дела, блять, завязываю! Япония, не находя слов, лишь устало вздохнула. — Ты правда готова бросить? — еле слышно прошептала японка, откидываясь на спинку кресла. Глаза её блестели от невысказанного вопроса. — Ты же потратила столько денег на эти сигареты, когда покупала их перед отпуском! Считай, просто выбрасываешь их на ветер! — Да не выбрасываю я ничего! — Америка вновь бросила на подругу сердитый взгляд. — Просто… Откладываю их в недолгий ящик. На время. Спорить с ней было бесполезно. У них всегда были разные взгляды, разные подходы. Канадец, вероятно, начал бы с логического анализа, взвесил бы все «за» и «против», но Америка… Америка была сгустком эмоций, общительная и переменчивая в настроении. После любого спора с ней оставалось лишь раздражение и мучительное чувство, будто её выжали как лимон. Но зато, если уж Мурика что-то решила, можно было не сомневаться: она пойдет до конца. — Ладно, Аме, — сдалась японка. — Это твой выбор, и я его должна принять... — Чай будешь? — Америка мгновенно преобразилась, повернувшись к подруге с лучезарной улыбкой, будто и не было только что никакого напряжения. — Или уже надо идти? — Пожалуй, я пойду, — японка поднялась с кресла, одёргивая светлую юбку. — Спокойной ночи, — Америка поднялась с кровати, провожая подругу. — И тебе тоже, — кивнула японка, растворяясь в полутёмном коридоре отеля. Щёлкнув ключом-картой, Америка прикрыла дверь и, облокотившись на светлую стену, скрестила руки на груди. В голове роились мысли о харизме – той самой притягательной силе, которая открывала любые двери у девушки. Развить её – значит, стать убедительнее, завоевать внимание. В уверенности ей не было равных. Харизматичные люди умеют слушать и понимать других… Вот только умение слушать было её некой "ахиллесовой пятой". Она была душой компании, фонтаном идей, но выслушивать чужие речи… Это уже попахивало изощрённой пыткой. Но люди всегда чувствуют, когда их собеседник искренен, когда верит в то, что говорит. И в своей вере Америка была непоколебима.

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

Помимо характера, нужно ещё быть и привлекательной во внешности. США тут даже не сомневалась. Японка забеспокоилась, когда подруга пропустила завтрак в отеле. Тревожные мысли, словно назойливые мотыльки, запорхали в голове: болезнь? Обида? Не раздумывая, она решила навестить американку. После завтрака азиатка вернулась в отель вместе с канадцем – они хотели убедиться, что с Мурикой всё в порядке. Стук в дверь, гулкий и настойчивый, нарушил тишину номера. На пороге появилась Америка, стоявшая лишь в тёмной ночной рубашке, её карамельные волосы растрепались, а в руке она держала открытый флакон чёрной туши. — Аме, ты вообще в курсе, который час? – поинтересовался Канада, скрестив руки на груди. — Конечно, – кивнула США, глядя на брата. – Десять утра. — И ты знаешь, что завтрак уже закончился? – Япония склонила голову набок, прищурив изумрудные глаза. — Ну, я позавтракала в номере, – ухмыльнулась американка. — Куда это ты при полном параде? – удивлённо спросил канадец, лишь сейчас заметив лёгкий макияж сестры. — Спор выигрываю, – Мурика слегка вскинула светлые брови, расплываясь в озорной улыбке. — Одной красотой мир не покоришь, Аме, – назидательно произнёс канадец, но был прерван звонким возгласом сестры. — Выглядеть сногсшибательно нужно всегда и везде, бро, – Америка поправила прядь коротких волос, прикрыв глаза. – Через двадцать минут буду готова. Захлопнув дверь, она почти вприпрыжку понеслась к зеркалу, словно предвкушая волшебство преображения. Вглядываясь в своё отражение, Америка ловила в сапфировых глазах искорки предвкушения, а на губах играла ласковая, манящая улыбка. Ресницы уже подчёркивали глубину взгляда. Ловкими движениями она наносила тени на веки, не торопясь, словно создавая шедевр, подчёркивая красоту своих глаз. Лёгкий макияж освежал лицо, придавая ему нежность и женственность. Она умела искусно подчеркнуть достоинства, скрыть недостатки, создавая идеальный образ. Вновь взглянув в зеркало, она осталась довольна результатом. Она знала, что выглядит безупречно, чувствуя уверенность, готовую покорять мир. Энергия переполняла её, и она чувствовала, что готова на всё. — Долго ещё её ждать? – стоя на улице рядом с азиаткой, канадец не сводил глаз с входа в отель, ожидая сестру. — Придётся, – кивнула Япония, спрятав руки в карманы шорт. – Я же не рассказала, как она вчера заявила, что на месяц бросает курить. — Бросает курить? – Канада едва сдержал смех. – Не смеши меня, она никогда не бросит, да ещё и запаслась сигаретами на весь отпуск. — Я вчера ждала её, чтобы поговорить, – начала японка. – И она минут через пятнадцать влетает на этаж. На мои вопросы не отвечала. Открыла номер, сказала зайти и пообещала всё рассказать. Рассказала. — И о чём же? – с любопытством спросил канадец, смотря на японку. — Россия не любит курящих девушек, – японка сжала губы, прикрыв глаза. – И она закинула все сигареты в чемодан, захлопнув его. — Да ладно, – усмехнулся тот, приподняв брови. – Она действительно отказалась курить, пока общается с Россией? — Да, – кивнула азиатка. – Я серьёзно. Потом я ушла. Канадец до сих пор не мог до конца осознать, что сестра решилась на месячный отказ от курения. Он помнил то время, когда она только начала курить, когда от неё несло удушающим запахом табака. Тогда он с брезгливостью отметил это, посоветовав Мурике хотя бы брызгаться парфюмом, чтобы не кошмарить окружающих. В ответ она лишь недовольно стукнула кулаком по столу и, плотно сжав губы, отрезала, что искать себе парня или друзей в ближайшие годы не собирается. Сейчас, конечно, она курила немного меньше и только на улице, чтобы запах сразу выветривался. Но о том, чтобы бросить эту пагубную привычку, она никогда и словом не обмолвилась. И вот – перерыв всего на месяц, до того момента, пока не разыграет свою партию с Россией. — Вон она, несётся, — Япония указала на знакомую фигуру, появившуюся в дверях. И действительно, американка уложилась в двадцать минут. Яркая, ослепительная звезда, ворвавшаяся в обыденность. Штаты, не замечая ни брата, ни подругу, стремительно сбегала по ступеням. — Мурика! Девушка оглянулась и замедлила шаг. — Что? — недовольно буркнула она, наконец остановившись. — Куда несёшься? — Япония подбежала к подруге, придерживая свою сумочку. — Да я опаздываю! — отмахнулась та, нервно повернув голову в сторону. — Да куда ты спешишь? — с ноткой удивления в голосе спросил Канада, разглядывая сестру, одетую в светлую юбку и босоножки. — Там Росс стоит! — сердито указала рукой американка, сильнее сжимая губы, явно желая поскорее уйти. — Если я его сейчас упущу из виду, Канада, я тебя прибью! — Да что я-то? — цыкнул канадец, закатив глаза. — Что вам надо? — выпрямившись, девушка слегка надула губы, ожидая нравоучений от брата. — Да просто хотели пожелать удачи, — отмахнулась Япония, отстраняя друга, зная, что Аме готова выбросить брата за ограждения мостовой. — Спасибо, — кивнула Штаты и тут же кинулась к своей цели. — Зачем? — шёпотом, со злостью, спросил Канада у Японии. — Молчи, — спокойно ответила та, не отводя взгляда от удаляющейся фигуры США. — Иначе Аме скормит тебя дельфинам и акулам за твои долгие и нудные речи. Ты же знаешь, как она этого не терпит. Пусть попробует выиграть спор. Не думаю, что такой серьёзный и холодный Россия прогнётся под её харизмой и красотой. Хотя, кто его знает. В глубине души он может быть каким угодно человеком. — Боюсь, он её в конечном итоге приструнит, — вздохнул Канада, наблюдая, как сестра уже успела приблизиться к русоволосому. — А дельфины людей не едят. — Мне всё равно, кого они едят, — пожала плечами японка, вздохнув. — Доброе утро, Росс! — Аме расплылась в лучезарной улыбке, подходя к русскому. Русоволосый оторвал взгляд от экрана телефона, слегка улыбнувшись ей в ответ. Она и не надеялась на улыбку в первый же день. — Доброе утро. Он не стал избегать рукопожатия и протянул руку, осторожно сжав её тонкие пальцы. Штаты была готова завизжать от восторга. Она впервые в жизни коснулась его руки! Боже мой, какие у него нежные, тёплые и приятные ладони! А глаза… в них можно утонуть – переливающиеся, светло-карие, словно выточенные из стекла. И волосы приятного русого оттенка… Да и сам он высокий. Даже в обычной футболке и шортах он выглядит как правитель самой большой страны в мире. — А где Беларусь? Ты один? — она заговорила так быстро, что русский едва успевал улавливать смысл её слов. — Да, — спокойно подтвердил тот, отпуская её руку. — Беларусь, кажется, пошла в кафе за кофе. Ты после вчерашнего вечера не замёрзла? — Нет-нет, всё отлично, — поспешила заверить его девушка. — А ты поздно вернулся в номер? — Нет, сразу после тебя ушёл. Не стоять же мне там одному. — Пожалуй, да, — согласилась США. — Не возражаешь, если я присяду? — Если тебе так угодно, — Росс пожал плечами. Кто он такой, чтобы препятствовать ей разделить с ним эту простую уличную лавку? Здесь не его владения. — Как ты? — вопрос скользнул с её губ, как только она, изящно примостившись рядом, коснулась кончиками пальцев своих светлых волос. — Да как обычно, — отозвался он, стараясь разгадать подоплеку её внезапного интереса. — Какие планы на сегодня? — она не оставляла попыток разговорить россиянина. — А ты с какой целью интересуешься? — он обернулся к ней, окидывая взглядом с ног до головы. — Некорректно отвечать вопросом на вопрос, — упрекнула она с лёгкой улыбкой. — Просто хотела узнать, какие достопримечательности Сочи ты бы посоветовал. — Разве у тебя нет гида? — его бровь взметнулась вверх в немом удивлении. — Нет, — она вздохнула, беспечно пожав плечами. — И теперь об этом жалею. Вот и решила обратиться к тебе, как к человеку, который здесь не два и не три раза был, а намного больше. — Допустим, кое-что знаю, — кивнул он. — Парки, дендрарии, между прочим, едва ли не единственные во всей России, Зимний театр, Олимпийский парк, если ещё помнишь Игры четырнадцатого, океанариумы и дельфинарии на каждом шагу. Недалеко от Сочи, если слышала, есть горнолыжный курорт Роза Хутор. — Ух ты, — вырвалось у неё. — А сам что-нибудь планируешь посетить из этого списка? — Пока не решил, — он вновь пожал плечами. — Но в Розу Хутор хотелось бы съездить. Есть в этом месте что-то особенное. — Поняла, — промолвила Америка с едва заметной улыбкой и, заметив появившуюся из ближайшего кафе Беларусь, поспешно добавила: — Можно я тебе позже напишу? Я так понимаю, у тебя сейчас какие-то планы с Беларусью. — Да, конечно, — он слегка кивнул. — У нас с Беларусью есть небольшое личное дело на утро. — Тогда до скорой встречи, — она одарила его лучезарной улыбкой. — До встречи, — он проводил её взглядом. — И что ей было нужно? — спросила Беларусь, быстро подойдя к нему с бумажным стаканчиком кофе в руках. — Просто поинтересовалась, куда здесь можно сходить, — спокойно ответил он, глядя на сестру. — А ты чего сразу напряглась? — Ну, это же США, — усмехнулась она. — У неё на каждый день новый безумный план. — Да брось, — отмахнулся Россия. — Обычная страна, обычная девушка. — У каждой страны среди наших найдется, что вспомнить из её тёмной биографии, особенно из историй о её отношениях, — фыркнула та. — Я не спорю, может, она сейчас и стала лучше, но дыма без огня не бывает. — Да ладно тебе, — нахмурился он, поднимаясь с лавки. — Просто подошла, просто спросила. — Ну ладно, — она пожала плечами, поправляя воротник своей светлой блузки.

***

Она добилась своего. В душе Америка ликовала, празднуя маленькую победу в этом споре. После их встречи, последовавшей за обыкновенным разговором с Россией, она, вернувшись в отель, спустя полтора часа написала ему, ненароком поинтересовавшись, чем интересным можно заняться ещё. Помимо туристических троп, она осторожно коснулась темы пляжей, спрашивая, какие развлечения, кроме купания, они могут предложить. Россия, с резким появившимся детским задором, вспомнив свои выдумки, подкинул ей пару любопытных идей. Американка пришла в восторг, но больше всего её заворожила одна мысль: раскрасить ракушки на тихом, залитом солнцем берегу Черного моря яркими акриловыми красками. Не теряя ни минуты, она предложила русскому разделить с ней это занятие. Поначалу он отнекивался, но после нескольких настойчивых сообщений, полных очарования и предвкушения, сдался. Что плохого в том, чтобы просто провести время вместе? В конце концов, его никогда прежде не приглашали на прогулку, да еще и с таким энтузиазмом, а читать слова ее благодарности было неожиданно приятно. На берегу ласкового Черного моря, осыпанная золотыми лучами солнца, стояла американка. Уже увлеченно перебирала она крошечные ракушки, собранные по пути к большому камню, на котором примостилась небольшая пачка акриловых красок в шесть баночек и скромный набор кисточек. Ветер играл с ее волосами, а в глазах плескались восторг и безмятежность. Она перебирала ракушки, словно бесценные сокровища, подаренные морем. Девушка внимательно изучала каждую из них, восхищаясь причудливостью форм, нежностью оттенков и неповторимой текстурой. Она чувствовала себя свободной и счастливой в эти редкие мгновения. Каждая ракушка должна была стать частью ее личной истории, живым напоминанием об этом чудесном дне на берегу Черного моря. Жаль, что она не захватила с собой джинсовку, в карманах которой можно было бы спрятать все эти морские сокровища, а в её светлой юбке до колен карманов не было. Но американка, недолго думая, бережно собрала все находки в подол, аккуратно приподняв его, поскольку в руках все ракушки не помещались. Осторожно высыпав их на песок у камня, девушка взглянула на часы в телефоне. Без двадцати четыре. Где же русский? Обычно он отличался пунктуальностью в сравнении с другими коллегами. Мог бы хотя бы позвонить или написать. Присев на большой камень, американка углубилась в изучение ракушек, принесенных ею сюда. Пляж уже не был так многолюден, как утром. — Мурика, на сердцевидке особо не разгуляешься с деталями, — донёсся мужской голос, в какой-то степени даже мягкий. — Прости, немного задержался. Чёрт возьми, как ни крутись, а Россия подкрался незаметно! Она, увлечённая созерцанием сероватой ракушки, словно зачарованная, и звука его шагов не услышала. Подступил с левой стороны, неслышно, как тень. Улыбка тронула его губы, когда он поймал на себе взгляд её сапфировых глаз. И снова эта оплошность – никаких тёмных очков, несмотря на яростное солнце, опаляющее пляж своим жаром. — Ты знаешь, как они называются? — поинтересовалась она, грациозно поднимаясь с камня. — Большинство, — поправил он её, смутив прядь русых волос. — Самая мелкая и распространённая здесь – сердцевидка. Её узнаешь сразу по форме и размеру. — И что тогда красить? — с удивлением спросила американка. — Тогда нужно хотя бы венерку найти, — пожал плечами русский. — Или, если тебе не по душе крупные ракушки, можешь и на этих порисовать. — А кроме сердцевидок что ещё можно найти? — с неподдельным интересом в голосе спросила Штаты. — Донакс, морской гребешок, скафарка… А если удача улыбнется, то и морской черенок, рапана или триция на берегу могут быть, — с энтузиазмом перечислял он. — Я просто в шоке, — вырвалось у неё, полной неожиданности. Кто бы мог подумать, что Росс настолько увлекался этими ракушками в детстве. — Откуда такие познания? — Отец как-то рассказывал, — просто отозвался русоволосый. — Можно попробовать поискать венерку покрупнее. Но, как я уже говорил, это лотерея. Обычно после отлива или шторма их на берег выбрасывает. Недавно как раз отлив был, так что что-то должно было остаться. — А как эта венерка выглядит хоть примерно? — приподняла она светлую бровь, устремив взгляд на россиянина. — Ну… Похожа на сердцевидку, только чуть больше, — ответил он. — И цвет с оттенком почти идентичны. — Вот эта? — Штаты, словно юркая ласточка, присела, выхватила из песка ракушку, подходящую под описание, и, гордо выпрямившись, протянула её России. — Точно, она самая, — кивнул он. — Пока я тут шёл, ты уже успела ракушек набрать? — Естественно, — с гордостью заявила США. — Пока тебя ждала, решила время зря не терять. Опоздал, между прочим, на целых десять минут. — Уже за опоздания отчитываешь? — скептически усмехнулся он. — Да, и вообще, заставлять дам ждать – это моветон, — прозвучало это как упрёк, или как колкость? — Но у нас же в запасе целый вечер. Тем более, я извинился, — с улыбкой возразил Росс. — Или ты всё-таки обиделась? — Да что ты, — отмахнулась она. — Я ещё вчера подумал, что ты обиделась на меня из-за того разговора о курении девушек. Ты обычно иначе реагируешь на подобные темы. Всё-таки заметил, хитрец, как она быстро сбежала с мостовой семимильными шагами. — Да просто похолодало резко, вот и всё, — отмахнулась она. — Правда. Давай лучше ещё поищем ракушки? Может, нам повезет отыскать те редкие, о которых ты говорил. — Найти их будет непросто, но попробовать стоит, — улыбнулся Россия, не желая ворошить вчерашние разговоры. Главное – она не обижена, и это уже хорошо. Американка уже готова была сорваться с места в поисках ракушек. Если они ещё остались, которые она не видела, то нужно срочно их найти! Глаза её рассматривали блестящий песок, пока она медленно шла по уединённой части берега. После отлива, скорее всего, все интересные экземпляры в людных местах уже собрали туристы и дети. Жаль, что очки остались в номере, ведь без них приходилось щуриться, а эти ракушки, словно назло, были почти одного цвета с песком! Русский не отставал, держась рядом, словно проверяя, не пропустила ли она чего. — Смотри! — Штаты внезапно присела на корточки, увлечённо разглядывая находку. — А это что за диковинка? — Триция, — ответил русоволосый, устремив взгляд на ладонь американки, которая уже успела выпрямиться во весь рост. — Кстати, довольно редкая штучка. — Но какая у неё изящная форма! — восторженно произнесла она, вертя ракушку в руках. — А это что, рядом? — Донакс, — россиянин следил за тем, как девушка вновь присела, чтобы взять экземпляр из песка. — Вот эта здесь как раз часто встречается. — Тогда, может, ближе к воде пойти? — неожиданно предложила американка, подняв на Россию свои сапфировые глаза. — Можно, — согласился он, следуя за ней. Не прошло и двух минут, как они уже шли по самой кромке прибоя. — А это что за россыпь? — перед их глазами, на небольшом участке берега, лежали какие-то немаленькие ракушки, словно выброшенные волной на сушу. — Это раковины рапаны, — ответил русский. — Тоже редкость. Тут их штук двадцать, наверное, целыми кучками обычно на берег выносит. — Это из них сувениры делают, раскрашивают и продают? — взяла в руки один экземпляр Штаты. — Да, — кивнул Россия. — Говорят, в них лучше всего слышно шум моря.

***

— Никогда бы не подумал, что ты умеешь так хорошо рисовать, — промолвил Россия, бережно рассматривая на своей ладони ракушку, расписанную Мурикой в нежных синих тонах. Девушка, словно поймав ускользающую мечту, запечатлела на перламутровом изгибе россыпь милых белых и жёлтых звёздочек, рассыпанных по бархатному синему небу. — Надо бы ещё что-нибудь нарисовать, — улыбнулась она, зажав кисточку в пальцах, измазанных краской. — Что, например? — с любопытством спросил русоволосый. — Попробую вспомнить что-нибудь из фильмов, что я смотрела, — и когда же она в последний раз наслаждалась отечественным кино? Неужто лет в семнадцать? Ей катастрофически не хватало времени на простые радости, вроде просмотра фильма. Но долго вспоминать не пришлось. Её любимая цитата всплыла в памяти, словно жемчужина из морской пучины. Обмакнув чистую кисть в белую краску, она сосредоточенно начала выводить буквы на внутренней стороне раковины. — Ты имела... Что? — приподнял светлую бровь русский, пытаясь разгадать смысл слов под рукой американки. — You had me at «hello», — с улыбкой повторила свою фразу американка, глядя на удивлённого россиянина. — Я была твоя на слове «Здравствуй». Не слышал такого? — Никогда, — приподнял он брови в искреннем удивлении. — И у тебя проблемы с переводом английских фраз, верно? — с притворным сомнением спросила Мурика. — Да, — пожал плечами россиянин. — Английский даётся мне не очень. Знаю лишь обрывки фраз и простые слова. В школе больше обучали немецкому. — Правда? — в её глазах вспыхнул интерес. Она никогда не задумывалась о языковых предпочтениях Росса. — Чистая правда, — кивнул он, уловив в её взгляде предвкушение новых вопросов. — Гут, гут, натюрлих? — слегка рассмеялась США, вспоминая обрывки фраз из немецкого лексикона. — Если не обращать внимания на акцент, то вполне неплохо, — с улыбкой произнёс он, чутка рассмеявшись с её очаровательного акцента. — На самом деле, я могу свободно говорить на нём. — Я бы с удовольствием послушала твою речь на немецком, — с энтузиазмом воскликнула она, устремив взгляд в его глаза, полные света. — Скажи что-нибудь. Улыбка внезапно покинула его лицо, погрузив в задумчивость. Он прекрасно помнил немецкий со времен советской школы, но подобные просьбы всегда ставили его в тупик, особенно когда на него смотрели завораживающие сапфировые глаза. Когда тебя просят продемонстрировать знание иностранного языка, разум словно пустеет, а слова испаряются… — Das Meer ist sehr schön, blau, — стараясь не смотреть на девушку, он повернул лицо навстречу лёгкому бризу, доносящемуся с Чёрного моря. Пряди его русых волос игриво развевались на светлой макушке… Американка тихонько хихикнула. — И что же ты сказал? — с любопытством спросила она, не отрывая взгляда от его лица. — Море очень красивое, синее, — повторил он, вздохнув. — Сегодня на удивление тихо на пляже. Обычно здесь не протолкнуться от туристов и местных. — Может, холодно просто? — Не знаю. Я не местный, не могу сказать наверняка, — пожал он плечами. — Кстати, давно хотел спросить, да всё как-то не было подходящего момента. Когда я впервые увидел тебя на собрании, меня мучил один вопрос, который я никак не мог задать. — Я вся внимание, — она оторвала взгляд от ракушки и посмотрела ему прямо в глаза. — Тебе когда-нибудь давали прозвище, касаемое с цветом твоих волос? — получив отрицательный кивок, он продолжил. — Очень жаль. Если бы мы были близкими друзьями, я бы называл тебя Карамелькой. — А что мешает нам стать ближе? — поинтересовалась она, польщённая его признанием. — Честно говоря, не знаю, — почесал он затылок. — Но мы же и так неплохо ладим, как коллеги, разве нет? — Ладим, — согласилась она. — Но, может, кому-то из нас хотелось бы большего, например, настоящей дружбы? — Я не стремлюсь к большому количеству друзей, — пожал плечами русский. — У меня они есть, и этого достаточно. — Тебе никогда не приходило в голову, что я тоже хочу стать тебе другом? — спросила она, продолжая смотреть своими сапфировыми глазами чуть ли не до самой его души. — Честно говоря, ни разу, — ответил он. — Но ты очень общительный человек. Это сразу бросается в глаза. — Правда? Спасибо… — с ноткой смущения прошептала она, продолжая улыбаться. — Что касается прозвища… Я не против, даже если мы пока и не настолько близки. — Потом мы ещё немного посидели, — заканчивала свой рассказ Мурика. — А раскрашенные ракушки оставили на клумбе под пальмой у отеля. Там их уже целая коллекция, мы не единственные такие художники. А ты ещё говорила, что это ерунда, кистью малевать! — Может, это и не так уж плохо, но всё-таки это занятие для детей, тебе не кажется? — спросила японка, удобно устроившись в кресле. — Почему детское? — приподняла бровь девушка. — Даже если и так, почему я не могу иногда возвращаться в детство… У меня его почти не было, мне и в голову не приходило раскрашивать ракушки!.. А Росс… Он показал мне, как это здорово, и мне понравилось. — Ладно, хорошо. Что ещё интересного? Когда пойдёте гулять? — с едва заметной улыбкой спросила азиатка. — Завтра и послезавтра, может быть, а потом, к сожалению, на один день нет, — резко помрачнела США. — Почему? — Росс едет в порт, встречать Крым. Она через два дня приезжает, — вздохнула она. — Весь день будет занят. — Ты расстроена? — поинтересовалась зеленоглазая, глядя на недовольное лицо подруги. — Ещё бы! — надула губы девушка, откинувшись на спинку кровати и скрестив руки на груди. — Целый день пропадает! Представляешь, целый день! А мы поспорили всего три дня назад! — Да не переживай ты так! — фыркнула Япония. — Ещё успеешь выиграть. — У меня каждый день на счету! Каждый, Япи, слышишь, каждый! — скорчила гримасу Америка, но тут же расслабилась, вспомнив одну приятную деталь. — Но зато он пообещал ещё сходить со мной в зоопарк на послеследующий день после её приезда… Представь, в сочинский зоопарк! — Как тут за тебя не порадоваться, — цокнула языком японка, удивляясь столь резкой смене настроения. — А почему не на следующий? — Он хотел помочь Крыму с размещением. Но ладно, ничего страшного. Впереди ещё целых три недели. — А почему бы тебе не попроситься поехать с ним встречать Крым? — предложила идею японка. — Точно! — резко вскочила с кровати американка, хватая телефон.