Пуговицы вместо глаз

Капли дождя ударялись в окна, формируя мелодию, под которую женщина на кухне промывала рыбу под краном. Аромат стоял неимоверный, заставляя ее помощника морщить нос. — Мой тщательнее, чемпион, — со смешком произносит Дадли, развалившись на кресле. — Заткнись, Дадли, — фыркнул Гарри, продолжая держать скользкую тушу под ледяной водой. Едкое прозвище брата повышало вероятность того, что уродливая голова окажется у него во рту в сыром виде. — Хватит пререкаться, — возмутилась женщина, застилая новую скатерть старой. Парни переглянулись между собой, а в это время Петунья вытаскивала ножи для себя и племянника. — Гарри, возьми карпа поменьше, — скомандовала хозяйка, указав на нужную рыбу острием. — Да, Гарри, возьми карпа поменьше, — съязвил Дадли, — ты же справляешься только с маленькими вещами. Рыба впечаталась в самодовольное лицо Дурсля под возмущенные крики Петуньи. Дадли запищал, резким движением убрав тушу и первое, что он увидел — ухмылку Гарри. Петунья отвесила подзатыльники обоим, отправив сына умываться из-за прилипшей слизи на щеках.  — Когда вы уже повзрослеете, — нахмурилась женщина, — Вам уже по семнадцать лет, а ведете себя как дети! Гарри пожал плечами, поднимая рыбу с пола для того, чтобы вновь промыть ее и положить на стол. Петунья продолжала бурчать под нос про неблагодарных детей, одновременно с этим сдирая чешую. Маленькие пластинки разлетались по всей поверхности из-за быстрых движений хрупкой на вид женщины, превращающейся в грозную фурию в своей среде обитания — кухне. Гарри предпочел молча исполнять свою роль помощника, не провоцируя и без того злую тетю. У них в семье существовал спор — кто принесет меньший улов, тот и будет готовить ее вместе с хозяйкой дома. К сожалению, Гарри ни разу не приезжал победителем, за что и удостоился язвительному прозвищу «чемпион» с уст кузена. Дадли обладал лучшими навыками в рыбалке, заслужив похвалу как Бродяги, так и своей матери, хоть Петунья и старалась не обделять племянника вниманием. Благодаря своей «удаче», Гарри быстро приловчился к очистке чешуи от кожи, филигранно орудуя ножом и не уступая в этом умении тетушке Петунье. Это не осталось незамеченным Дадли, из-за чего его и выгоняли каждый раз из кухни и нагружали незамысловатой работой вроде рубки дров. Их маленький дом с четырьмя комнатами стал отдушиной, в который они с кузеном возвращались на летних каникулах. Сириус, крестный Гарри, по какой-то причине не хотел возвращаться на Гриммо 12 в Лондоне, предпочитая деревню вместо шумного города. Задыхаясь от запаха рыбы, Гарри мысленно оказывался в комнате, увешанной постерами музыкальными исполнителями и парочкой вырезок из журналов с девушками в бикини. Из бумбокса бы звучала динамичная музыка, в частности, электроника Fatboy Slim, на которую вечно жаловался Дадли, называя вкус Поттера дерьмовым и «бабским». Гарри после такой критики закрывал дверь прямо перед носом кузена и приказывал не показываться на его территории. Возможно, идея давать таунхаус двум парням подросткам была рисковой, но Бродяга периодически навещал их без предупреждения, сетуя на порядок. Петунья, по какой-то причине, не желала покидать дом в деревне, уединяясь с природой и разделяя быт с Сириусом. — Уже закончили? — вышел из зала Бродяга, кинув взгляд на стол.  — Я вам робот или кто? — начала закипать Петунья, воткнув нож в распоротое брюхо, — привезли мне работы на три часа и ожидаете ужин по волшебству?! Помогли бы нам с Гарри, он единственный, кто хотя бы думает обо мне! — Мам, — простонал Дадли, услышав очередные возгласы, — ты же знаешь наш спо… — Сами просиживали, прости господи, задницы, и принесли мне головную боль. Кто это все будет убирать?  — Там… надо розетку починить, — выдавил из себя Сириус, скрывшись за стеной.  Гарри мрачно посмотрел на то место, где пару секунд назад стоял его крестный и хотел повернуть время вспять, чтобы зарядить рыбой и ему. Петунья заводилась с пол оборота, стоило одному из ее мальчишек выдать двойственную фразу, как она весь вечер проводила за возмущением. Ворчание не прекращалось ни при мытье посуды, ни при уборке дома, и ни при чистке ковров. Единственным утешением для женщины был уход за цветами, выращенными ее умелыми руками и заботой, но, к сожалению, племянник не радовался возможности обрезать листья или же пересаживать растение в новое жилище. Рассчитывать даже на присутствие сына в таких делах было бесполезным занятием — тот перенял манеры Сириуса и в голове этого несносного мальчишки был один футбол. Гарри погрузился в свои мысли и не заметил как нож проник в кожу, образуя бледный порез, кровоточащий спустя пару мгновений. Он сразу спрятал руку, сгиная пальцы для достоверности и начал поглядывать в сторону Петуньи. — Я сейчас, — кинул он напоследок, прежде чем выйти из кухни. — Что случилось? — выглянула из косяка Петунья. Ее лицо вновь выражало беспричинное беспокойство. — Не хочу, чтобы эта футболка провоняла рыбой. Петунья с подозрением оглядела парня в широкой черной футболке, с выцветшим логотипом неизвестной группы и абстрактными узорами на груди. — Гарри. — Тетя, — с раздражением перебил женщину Гарри, — она вся потная. Я не хочу быть похожим на Дадли. Петунья нахмурилась, все еще стояла в дверном проеме и осматривала его с ног до головы. — Ничего не случилось? — Нет, — рявкнул Гарри, махнув второй рукой. Гарри поспешил избавиться из под надзора женщины с маниакальной тревожностью. Быстро поднявшись на верхний этаж по скрипучей лестнице, он надеялся, что женщина не зайдет вместе с ним в его комнату. Прикрывая дверь и придерживая ручку пальцами, он позволил себе выдохнуть. Кровь скопилась из-за сжатия подушечек, чтобы не допустить капли багровой жидкости хоть на какой поверхности в доме. Петунья сама убирала каждый уголок и могла распознать его маленькую ложь. Быстро найдя в ящике перекись на такой случай, он залил дезинфицирующую жидкость на свежий порез, наблюдая, как появляются белые пузырьки. — Лгунишка, — распахнул дверь Дадли. — Выметайся! — с раздражением крикнул Гарри, моментально спрятав руку. — Я сказал маме, что мне нужна твоя помощь с домашкой, — фыркнул Дадли, — ты мне должен, чем-пи-он. Гарри нахмурился, когда кузен наглым образом проник на его территорию и сел в своих грязных штанах на его кровать. — Я сказал, — голос приобрел сталь, — выметайся. — Кто-то встал не с той ноги, — закатил глаза Дадли, — маменьке лучше не видеть это. Я жду благодарность за спасенную гейскую задницу. Дадли положил свою голову на подушку Гарри, забираясь и ногами на свежее и недавно постиранное покрывало. — Что за хуйню ты несешь? — с недовольством пробормотал Гарри, выхватив подушку из-под сальных волос после рыбалки, — какие геи? — В нашей семье есть только один пидорас, — ухмыльнулся Дадли, направив указательный палец в его сторону. — Я тебе его сломаю, если не уберешь. И с чего ты вообще это выдал? — По школе начали ходить слухи, что один очкарик долбится в задницу с миленьким и славным нападающим из нашей футбольной команды, — сузил глаза Дадли, — и мой младший братишка начал увлекаться правилами футбола. Совпадение ли? Гарри скрипнул зубами, изнывая от желания задушить кузена подушкой. Он всего лишь пару раз перекинулся фразами с Седриком Диггори, а увидевший это Малфой принялся распускать слухи. Он частенько задумывался о латентности своего личного врага и по совместительству дальнего родственника — Нарцисса Малфой, мать Драко, была кузиной Сириуса. Тот после одной стычки в младших классах не переставал пакостить и мешать его спокойной школьной жизни, за что не раз получал по противной роже. — Если ты пришел сюда рассказать бредни Малфоя, умоляю, съеби нахуй из моей комнаты, — выдохнул Гарри, спрятав перекись в задвижку под прочим хламом. — Я видел тебя с Тео. Гарри замер, не желая поворачиваться в сторону кузена. Он беспокоился о гомофобии в семье, учитывая то, что и Бродяга, и Дадли были типичными маскулинными мужчинами, увлекающимися вечерними посиделками с пивом и футболом. У Сириуса, конечно, были длинные волосы, но тот всегда проводил время исключительно с женщинами и как-то на рыбалке начал разговаривать о защищенном сексе. «Несмотря на послужной список я не обрюхатил ни одну женщину» — сетовал Сириус, поджигая сигарету, — «и вы должны использовать презервативами. Ваши отцы бы не гордились вами, если бы вы принесли киндер-сюрприз Петунье». Дадли тогда краснел хуже, чем во время игры, и попросил Бродягу прекратить, и что они с Гарри прекрасно осведомлены о том, как именно появляются дети. — И? — сглотнул Гарри, все еще разглядывая ручки и огрызки ластиков с карандашами в задвижке. — Сириус будет тобой доволен, — ехидно произнес Дадли, — Тео явно не забеременеет. Или принимающий ты? Если судить по комплекции, то… Пенал полетел в сторону смеющегося Дадли, попав ему прямо в лоб, несмотря на выставленные вперед руки. Гарри злился, но при этом почти выдохнул от облегчения — реакция кузена на эту новость ничем не отличалась от других. Маленькое принятие его тайны, ставшей явью из-за несдержанности Тео, разлило тепло в груди. — Зато тебе с такой рожей светит только рука, — съязвил Гарри. — Я обаятельный! Мне пацаны сказали, что девчонки таких любят! — Утешай себя этим. Парни продолжали обмениваться колкостями до тех пор, пока Сириус не позвал их на ужин. Гарри поменял футболку, кинув старую в корзину для грязной одежды, не желая быть пойманным на лжи. Ужин начался с молитвы, произнесенной устами Петуньи.  — Господи, спасибо Тебе за этот день, за то, что мои мальчики благополучно вернулись с рыбалки и не получили ни единой раны. Спасибо за еду, благослови эту пищу и руки ее приготовившие, — монотонно звучал голос, пока одна рука сжимала костлявую руку тети, а вторая мозолистую кузена, — аминь.  — Аминь, — хором произнесли мужчины вслед за хозяйкой дома.  Сириус начал интересоваться школьными буднями парней, на что Дадли в своей излюбленной манере рассказывал байки и приключения. Гарри сидел тихо, сортируя фасоль и изредка съедая пару ложек под пристальным наблюдением Петуньи. Она часто говорила о его худобе и просила не заставлять соседей думать о том, что его не кормят.  — Чего унылый сидишь? — обратился к нему Сириус, открывая банку пива под недовольный взгляд Петуньи.  Несмотря на годы, проведенные в совместном проживании, Сириус и Петунья не могли смириться с бытом друг друга. Бродяга продолжал ходить по барам, предлагал миссис Дурсль последовать его примеру и попробовать забыть умершего мужа, но она была непреклонна. Петунья предпочла сделать обоих мальчиков центром своей жизни, напрочь забывая про собственные желания и увлечения.  — Да так, — съежился Гарри, — я тут… хотел кое-куда съездить этим летом.  Наматывая лапшу на вилку, Гарри прикидывал как быстро родственники взорвутся от этой новости.  — Куда? — отпивая глоток алкоголя продолжил Сириус.  — В розовый дворец.  Гробовая тишина. Ожидаемая реакция — затишье перед бурей. Ложка упала с женских рук на пол и Петунья даже не обратила на это внимание. Дадли прокашлялся, промямлив что-то про достижения своей команды.  — Мы это обсуждали, — нахмурился Сириус.  — Вы сказали подождать пока я стану взрослым. Мне через месяц стукнет восемнадцать, — с нажимом произнес Гарри, все еще не поднимая взгляд.  — Несносный мальчишка! — взвизгнула Петунья, — я тебе запрещаю! Запрещаю туда ехать! Я лишу тебя карманных денег! Не позволю! Нет! Гарри смотрел только на Сириуса, не обращая внимания на истерику тетушки. Она и в детстве так реагировала на любое упоминание о смерти родителей или же дяди Вернона. В восьмилетнем возрасте он получил шрам на лбу в виде молнии из-за неадекватного состояния женщины, столкнувшей его с лестницы когда она дрожащими руками трясла его за плечи и тот начал отбрыкиваться. Сириус пришел после работы и застал женщину с окровавленным ребенком на руках и плачущим Дадли в стороне, после чего быстро среагировал и направился в больницу. Благо, Гарри быстро поправился, но после этого крестный взял с него обещание не поднимать эту тему до тех пор, пока он не станет взрослым.  — Ты уверен? — ровным тоном спросил Сириус.  — Да.  Дадли подпрыгнул с места и начал удерживать Петунью со спины, когда та стала швыряться предметами в сторону племянника. Гарри не шелохнулся с места, все еще не обращая внимания на женщину — он устал. Тайна, покрывая семнадцатью годами молчания, дерганностью тетушки, отрицающей все ненормальное на свете и гиперопекающей детей. Дадли принимал услужливое отношение мамы, когда она бегала возле него как наседка, разрезая мясо на отдельные кусочки, кладя сахар в чай и размешивая его, а также отпивая для приемлемой температуры. Гарри на такое отношение злился, не позволял себя обслуживать, на что получал молчаливое одобрение Сириуса. Тот старался пресекать подобное со стороны Петуньи, но кто запретит матери заботится о собственном ребенке? Удушающая забота миссис Дурсль была ослаблена из-за того, что Сириус брал на себя ответственность как крестного отца и не позволял делать из крестника бытового инвалида.  — Как ты можешь?! — продолжала кричать Петунья, но вздрогнула, когда сидящий за столом мужчина ударил по столу.  В серых глазах плескал гнев, утихомиривший истерику женщины.  — Пожалуйста, Гарри, — перешла на мольбу Петунья, — я не хочу, чтобы туда ехал.  И вот опять. Агрессия сменялась покладистой просьбой, далее — вновь крики и в конце тихие рыдания вкупе со сбивчивым «прости». Гарри не реагировал, ковыряя еду на своей тарелке.  — Я хочу узнать, что случилось с моими родителями, — твердо произнес Гарри, наконец взглянув на тетю.  Худая, сжимающая ладони в кулак, с молящими глазами и разбитым видом — она обнажила глубокую печаль, которую прятала за строгостью и ворчанием.  — Пожалуйста… — Почему ты сама не говоришь об этом?! Что произошло в тот день? — повысил голос Гарри, но в миг взял себя в руки, заметив взгляды крестного и кузена.  — Прекрати! Прекрати! — начала мотать головой Петунья, никак не реагируя на голос сына.  — Я сам узнаю обо всем.  — Тебе не нужно туда ехать! — Не тебе решать! — Я сказала нет! — Ты мне не мать! Секунда — и гневная фурия, которую едва удерживал на месте один из самых крепких парней в школе, превратилась в несчастную женщину. Гарри непроизвольно отметил усталость, ее комплекцию на фоне тела семнадцатилетнего Дадли, а также застывший ужас в глазах. На языке крутились слова извинения, но он не мог их произнести из-за ощущения фальши. Слишком часто он слышал пустое «прости» после сдавливающих органы слов. — Не так я тебя воспитывал, — с разочарованием произнес Сириус, закрывая крышку гроба, — иди в комнату. — Я… — Достаточно, — отрезал Сириус, — в комнату, Гарри. Сириус всегда называл его щенком, что в какой-то мере показывало их связь. Он не давал прозвищ Дадли. Гарри сглотнул, сжимая челюсти и все еще не сдвигаясь с места. Он добьется своего чего бы это не стоило. — Я поеду с тобой, — смягченно произнес Бродяга, а после вновь кивнул в сторону двери. Гарри подорвался с места. Победа.