Пуговицы вместо глаз

Дадли вновь зашел в его комнату. Гарри напрягся, чувствуя себя загнанным в клетку со зверем, припоминая драки кузена за стенами школы. Именно из-за репутации Большого Дэ его и не трогали местные задиры. В глубине души он понимал то, что своим колким языком и худощавым телосложением частенько наживал себе проблемы, но ему удавалось выйти сухим из воды лишь благодаря брату.  Шаг, два, три.  Гарри напряг свои мышцы, ожидая удара в живот или в лицо, и зажмурился, принимая расправу разгневанного сына. Он оскорбил Петунью и сделал ей больно. Гарри не жалел о том, что настоял на своем, но чувствовал, что в какой-то момент перегнул палку. Когда большие руки обхватили его шею, он не сопротивлялся. Дадли удивил его — заставив нерадивого братца прогнуться, пока его голова была в захвате, он начал нещадно растрепывать волосы, натирая макушку кулаком.  — Ты, придурок, — прошипел Дадли, — вечно ищешь приключения на задницу.  — Отпусти меня, — начал вырываться Гарри, — я задохнусь, блять.  — Ай-яй-яй, — цокнул языком Дадли, щелкнув по раскрасневшему носу, — при старших нельзя материться.  — У нас месяц разница! — Целый месяц! Воспользовавшись чужой заминкой, Гарри высвободил голову и начал приводить волосы в порядок. Красный, тяжело дышащий и с плещущей злостью в зеленых глазах — он наверняка выглядел как дикий зверь. Обозвав брата очередным матерным словом, Гарри начал теребить футболку, пропуская прохладный воздух к разгоряченному телу. — Поздравляю с поездкой, чемпион, — хмыкнул Дадли, вновь занимая чужую кровать. Повисла неловкая тишина. Гарри все еще чувствовал вину за грубость в сторону тети, но не из-за ее реакции, его больше волновал взгляд кузена. Дадли был толстокожим не только в буквальном смысле, но и в переносном. Настенные часы звучали раздражающе обычно под аккомпанемент капель непрерывного дождя за окном. — Не хочешь… со мной? Гарри собрал все свое мужество, чтобы озвучить эти слова. Несмотря на напускную смелость, в щепетильных моментах он чувствовал спусковой крючок, который не стоит нажимать, но продолжал это делать под гнетом упрямого характера. Дадли выглядел задумчиво даже со своим глупым выражением лица, словно он смотрит матч со стороны или вновь залипает на фастфудную телепередачу. Наконец, он отрицательно мотнул головой в разные стороны. Неозвученное «почему» повисло в воздухе. Единственное, что им раскрыли Сириус и Петунья это дата смерти родителей Поттера и Вернона Дурсля. Один день. Причем не было даже могилы для посещения и Гарри пытался не думать куда делись тела. — Не всем интересны девчачьи дворцы, Поттер, — хмыкнул Дадли, и его улыбка начала угасать, — я присмотрю за мамой. Гарри понимающе кивнул. Если он волен в своих действиях и заручился поддержкой крестного отца, то Дадли чувствует ответственность за свою мать. Было трудно воспринимать кузена таким образом, но в этот день он раскрылся по новому. Взрослый, чуткий и надежный сын.  — А ты расскажи мне все, — разрушил тишину Дадли, — если вернешься.  Гарри нахмурился, не понимая смысл брошенной фразы.  — Что? — вскинул брови Дадли, — вдруг тебе там настолько понравится. Педики же как раз и живут в розо- Дадли был вытолкнут с комнаты с угрозами о том, что в следующий раз его выкинут в окно.  Стоило Гарри остаться одному, как он сжал ладони в кулаки и вонзился зубами в фаланги, зажимая челюсть. Внутренний восторг был настолько ярким и красочным, что эмоции переливались через край. Секрет смерти родителей. Его долгожданная цель была так близко и одновременно далеко, что хотелось побыстрее собрать вещи и сесть в Харлей Сириуса. Бродяга вряд ли одобрит угон мотоцикла, но если бы ему запретили поехать он бы использовал план Б. Возможно, крестный осознавал это — сам рассказывал кучу историй, где они с его отцом творили черти что. Следующим в его комнате появился Сириус.  — Я не буду извиняться, — с ходу заявил Гарри, убирая покусанную руку за спину.  В серых глазах отображалось разочарование, скручивая внутренности.  — Выезжаем в девять. Не проспи.  Дверь закрылась, оставляя Гарри наедине с чувством вины, смешанным с ликованием. Матрас прогнулся под весом чужого тела, а футболка с джинсами оказались на спинке стула. Прокрутив задний механизм в будильнике, Гарри поставил предмет на тумбочке, находящейся рядом со спальным местом.

༅

Прощание выдалось скверным. Петунья, обычно нагружающая его кучей сумок с домашней едой и принадлежностями, не вышла из своей спальни. Гарри стоял у белой двери, задерживая взгляд на ручке пару секунд, но так и не смог открыть ее.  — Маме нездоровится, — хмыкнул Дадли.  Гарри обернулся на голос и увидел парня, облокотившегося об косяк с пакетом в руке.  — Ночью собрала, — объяснился Дадли, всунув его кузену.  Шуршащий черный пакет вызвал сожаление, из-за чего Гарри бесцеремонно проник в комнату тёти, распахнув злосчастную дверь под тихий смех Дадли.  — Я должен поехать, — начал Гарри, не поднимая взгляда на одинокую кровать, — и ты мне не мама.  Запах сладковатого парфюма и цветов витал в воздухе. Помещение было чистым до блеска — в светлых тонах, белым махровым ковриком и бежевой мебелью.  — По крови, — сдавленно продолжил Гарри.  Зеленые глаза все же изменили направление, остановившись на воздушном одеяле, под которым лежала женщина, заменившая ему мать. Скомкав ручку пакета, Гарри не придумал ничего лучше, кроме как поблагодарить Петунью и уйти. Озвучить потаенные мысли не смог из-за гордости, сдавившей горло. Цветочный запах заменился машинным маслом и резким парфюмом крестного. Сириус закинул сумки на заднее сидение и включил Bohemian Rhapsody группы Queen. Кассеты с любимой музыкой лежали в бардачке и часто использовались по назначению — Бродяга не мог жить без музыки. Машина тронулась с места. Гарри помахал через стекло Дадли, одиноко стоящему у крыльца с неловкой улыбкой. Будто бы они уезжают навсегда.  — Восемь часов езды, — озвучил длительность поездки Сириус, большим приподнимая крышку от пачки сигарет и сразу же обхватывая губами. Гарри промычал что-то нечленораздельное, оперевшись лбом об холодное стекло. Капли дождя стекали прерывисто, ускоряясь при очередной кочке и замедляясь на равномерной дороге. Дым заполнил салон, вызывая легкий кашель. Какое-то время Гарри вслушивался во вкрадчивый голос крестного, подпевающего тексту песни. Благодаря Сириусу он знает слишком много песен Queen наизусть.  — В твоем возрасте я сбежал из дома, — произнес Бродяга после четвертой сигареты подряд, — стащил фамильное кольцо, прихватил пару вещей в рюкзак и вышел через окно. Днем мы с maman поругались, а вечером она нашла лист с нарисованным средним пальцем.  Гарри прыснул. Это было слишком в духе Сириуса — он представил как семнадцатилетняя версия крестного рисует неприличный жест с таким же выражением лица, с каким он сейчас ремонтирует машины.  — Она не простила меня за воровство и вычеркнула из завещания, хотя поместье должно было достаться мне. Это была наша последняя встреча, — пятая сигарета вновь оказалась во рту мужчины, — тяжелые повреждения после аварии. Регулус, мой младший брат, который слышал весь наш разговор не простил меня и сказал не появляться на похоронах.  Гарри повернул голову в сторону Сириуса. Напряженная челюсть, тлеющая сигарета с каждой глубокой затяжкой и нахмуренные брови показывали еще одну сторону крестного.  — Не делай то, о чем пожалеешь, парень.  — Вы сами отказываетесь говорить о том, что было, — сдавленно произнес Гарри.  Сириус не ответил. Громкость музыки увеличилась. Гарри вновь вернулся к разглядыванию пейзажа — зеленые холмы сменялись пастбищами с одинокими домами, когда они отъехали дальше от деревни. Из-за вибрации голова то и дело ударялась об стекло, отчего ему пришлось усилить давление на окно. Дождь не прекращался, сопутствуя их маленькой поездке полдня. Сириус не останавливался для отдыха, выдерживая обычную скорость.  — В пакете лежат сендвичи и чай в термосе.  — Я не голоден.  — Поешь, — заледеневший тон не терпел возражений, — еще четыре часа ехать.  — Я не голоден, — повторил Гарри, закатывая глаза. Цоканье Сириуса осталось без внимания. Гарри упрямо смотрел в окно, словно ему не надоел повторяющийся пейзаж и серые облака. Слякоть вкупе со сгущенными тучами создавали холодную атмосферу, словно сама погода говорит о неудачной идее поехать в Розовый дворец. Возле одинокого дерева посреди зеленой травы стоял темный силуэт, достаточно далеко, чтобы разглядеть черты лица, но достаточно близко, чтобы узнать мужскую фигуру. Моргнув, Гарри потерял из виду незнакомца. — Я не знаю, что случилось, — нарушил тишину Сириус.  Гарри с удивлением посмотрел на крестного, думая о том, что ему послышалось.  — Когда я приехал Петунья выбежала с вами двумя из поместья и умоляла забрать вас, — продолжил Сириус, — и когда я спрашивал у нее о том вечере она реагировала также, как и вчера.  — И ты оставил все так? — с разочарованием спросил Гарри.  — Конечно нет, — фыркнул Сириус, — но когда я приехал ничего не было. Пустой дом. Ни тел, ни вещей. Лили просила, чтобы я не приезжал, но Джеймс втайне от нее сказал мне адрес. Это и спасло вас.  — Спасло? — Петунья засыпает только после таблеток и с помощью ароматических свеч, — зажигалка вновь щелкнуло перед носом, — а тел мы не нашли. Поначалу они все считались неизвестно пропавшими, но когда вам было три года мы устроили похороны с пустыми гробами. Гарри не нашел подходящих слов, а Сириус не стал продолжать тему. Пустая пачка была выкинута в окно, а новая лежала посреди пыльных кассет и зажигалок. Черная Ford Capri — единственная вещь, к которой не притрагивалась Петунья. Гараж и машина были территорией Бродяги, дом — Петуньи.  Наступил вечер. Сириус заехал на небольшую заправку, вытаскивая из кармана пару купюр.  — Тебе что-то взять? — поинтересовался Сириус.  Гарри мотнул головой в разные стороны, вновь опираясь об стекло. Кассирша в маленьком киоске была ненамного старше его, улыбаясь во весь рот подошедшему клиенту. Запах бензина заставляет поморщиться, а яркая вывеска воспринималась цветовым шумом. Сириус выглядел угрюмым, прячась от проливного дождя капюшоном толстовки. После открытой дверцы на колени падает сникерс и спрайт в жестяной банке. — Не благодари, — усмехнулся Сириус, заметив недоумение крестника. Гарри ничего не ответил, разрывая упаковку двойной шоколадки и протягивая половину водителю. Бродяга слегка наклоняется, чтобы укусить сладость, но резко жмет по тормозам и рулит в сторону, выезжая на обочину. Пристегнутый ремень не спас от сильного удара головой, но удержал от столкновения с лобовым стеклом. — Какого черта? — срывается Гарри, потирая ушибленное место. — Человек, — выдохнул Сириус. — Что? — Там был человек. Холодный пот прошибает тело. Они оба поворачиваются назад, но не видят ничего кроме пустынной дороги. Гарри подмечает, что в какой-то момент количество проезжающих машин стало уменьшаться, пока вовсе не сошло на нет. — Ты в порядке? — поинтересовался Сириус, оглядывая с ног до головы. — Да. А ты? — В норме. Сириус вышел из машины, чтобы осмотреться. Гарри последовал его примеру, спрятав дрожащие руки в карман кожанки. — Что за хрень?! В голове возник такой же вопрос. Никого не было. — Может тебе показалось? — предположил Гарри. — Я подверг нас опасности из-за того, что мне показалось? — с раздражением спросил Сириус. — Давай поведу я. — Так ты у нас знаешь дорогу? — съязвил Сириус. — Садись в машину. Скоро стемнеет. Дальнейшая поездка прошла в тишине и без приключений. Светящиеся огни в маленьком городке внушали ощущение безопасности.