Dominus draconis

Ожидание возвращения каперанга напряжённое, его довольно долго нет. Чанбин хмурится всё это время и почти не разговаривает. Минхо умудряется колко шутить, заставляя всех форейторов Dominus draconis занять свои новые комнаты. Для них выделен целый этаж, самый верхний, разумеется. Коридор здесь шире, чем на остальных этажах замка. Одна из арок выводит сразу на полётную площадку. Комнаты просторные, особенно заметно после общей. Большая кровать с балдахином, шкаф для одежды из тёмного дерева, украшенный серебристой отделкой. Помимо этого ещё два шкафа: открытый — для книг, с красивыми витражными створками — для артефактов. Массивный стол, рядом стул с высокой спинкой. Диван, обитый бархатом. И ещё достаточно места для личных вещей. Комната Хёнджина в красно-бордовых тонах, ему требуется время, чтобы понять закономерность. Большое окно в пол с витражом, изображающим вулканического дракона. Хван рассматривает его несколько минут, прежде чем осознать — это Игниплас. По бокам подвижные створки. Он открывает на пробу, делая вывод, что можно выйти прямо из окна при желании. Чемодан с вещами, оставленный у двери, выглядит жалко в этой огромной комнате. А у Хёнджина не так уж много вещей, оказывается. Комната Феликса напротив, что очень удобно, по мнению Хвана. Так как двери они не закрыли, он видит светлое бело-голубое пространство с золотой отделкой. Феликс там смотрится ещё ярче, особенно, когда расплывается в улыбке, ловя взгляд Хвана. Мимо плетётся Джисон, его комната по левую сторону. Он пыхтит, волоком таща свой чемодан одной рукой, другой придерживая ворох вещей. Спотыкается и всё роняет со смешным воплем. Хёнджин громко смеётся, а Феликс сразу устремляется на помощь. — Чего смеёшься, принцесса, помогай! — вскакивает на ноги Джисон, уперев руки в бока. Хван щёлкает пальцами, вызывая огонь и довольно наблюдая, как Хан суетится, пытаясь заслонить свои вещи. Феликс уже успел аккуратно сложить половину из них себе на руки. — Продолжаешь дразнить стихийника огня, надеясь, что он не подпалит тебе зад, — хмыкает Сынмин, подошедший следом. — Тем более не самого стабильного, к слову. Забыл последний отбор, он там выжег столько места, что ещё один замок можно построить. — Хватит об этом напоминать, — натянуто улыбается Феликс. — Хорошо, что нас расселили, меньше поводов для глупых ссор. — А мне нравилось жить вместе, — грустно вздыхает Джисон, забирая у Ли свои вещи. — Даже несмотря на то, что ты меня чуть не задушил во сне. Сынмин посмеивается и идёт дальше в свою комнату. Феликс виновато пожимает плечами, затем пригибается к Хану и говорит чуть тише: — Если тебе будет страшно, появится отличный повод попроситься к Минхо. — А? А-а-а, — тут же меняется лицо Джисона от замешательства к хитрой ухмылке. Он хватает ручку чемодана и поспешно ковыляет к своей двери, в полном воодушевлении. — У меня всегда открыто для тебя, если что, — как бы невзначай замечает Хёнджин, подойдя ближе. — Я, пожалуй, даже не буду ждать, пока мне приснится кошмар, — почти шепчет Феликс. Его шёпот вызывает волну мурашек у Хёнджина. Он едва успевает чмокнуть Феликса в нос, как по коридору слышится гул уверенных шагов. Это определённо Бан Чан, его легко можно узнать, как по манере ходить, так и по манере летать на драконе. Поэтому остальные тоже высовываются из своих комнат. А Чанбин нетерпеливо подрывается ему навстречу. — Что так долго может делать каперанг Небесного гарнизона в храме? — недовольно интересуется он. — Я уж думал, придётся лететь в Бехайтхор. — О, не волнуйся, пришлось задержаться на Конклав, — останавливается рядом с ним Чан. — Ким Намджун — новый Верховный настоятель Бехайтхора. Угроза войны миновала, по крайней мере, для Сакаэлиума. Но необходимо было доложить ситуацию императору лично. Поэтому только вернулся. Император отправил гвардейский отряд в Аркасию, следы проклятий привели туда. — Кардинал возглавил храм? — удивляется Чанбин, они вместе медленно подходят к остальным. — Невероятно, это значительно усиливает позиции Грависхорта. — Да, поэтому нам надо с ними выстроить более выгодный альянс, — кивает каперанг. — Я пригласил к нам группу экзорцистов Субина, надо построить часовню… — Великолепно! Может, сразу церковь отстроим? — перебивает Минхо, возмущённо вскидывая руки. — У меня и так все силы уйдут на то, чтобы не самовоспламениться рядом с Клириками. Пол замка ведьм и колдунов, было бы неплохо продумать сначала некоторые детали. А драконы? — Ну, немного времени всё же есть, подумаем, — уверяет Чан, ободряюще хлопая его по плечу. — К тому же не привыкать работать с экзорцистами. И ещё нужен причал, пригодный хотя бы для лодок. Пираты тоже должны иметь возможность до нас добраться. — Такой неприступный Кайлестис открывает ворота всем. Тебя там случайно ничем не опоили? — фыркает в ответ Минхо, стряхивая его руку. — Объединение влиятельных сообществ — лучший выход в сложившихся обстоятельствах, — продолжает каперанг. — Император Аркасии под влиянием тёмного культа организовал нападение не только на неприкосновенных Клириков, но и на Dominus draconis. — Это доказано? — уточняет Чанбин. — В полной мере. А ещё придётся найти Квон Джиёна… — Подожди, — снова перебивает Минхо. — Каперанг бывшего отряда Dominus draconis не обязан подчиняться действующему составу. И зачем его искать? Он не хочет, чтобы его нашли. — G-Dragon под воздействием тёмных сил, и это он проклял меня и драконов, — оповещает Бан Чан, тяжело вздыхая и складывая руки на груди. — Теперь нельзя оставить его без присмотра. Я попросил помочь Пак Джихё и Им Джебома. Только бывшим каперангам предыдущих составов Dominus draconis по силам справиться с таким заданием. — Они прилетят в Кайлестис? — восторженно вмешивается Сынмин, до этого все младшие скромно молчали. — Прибудут вместе с Джиёном, в лучшем случае в течение дня, — кивает каперанг. — Так уж получилось, у нашего отряда с момента формирования ни минуты покоя. Хорошо, что вы уже заняли свои новые комнаты. Обустраивайтесь и готовьтесь к насыщенной тренировке после обеда. Сынмин обескуражен возможностью познакомиться с предшествующими каперангами, а остальные немного обеспокоены тренировкой. Хёнджин особенно напрягается, в памяти ещё свежо происшествие на отборе, да и забыть ему теперь никто не позволит. — А как же приём императора? — напоминает Минхо. — Его никто не отменял, правила есть правила. Завтра летим, как и обещал, не забудьте про парадную форму, — отзывается Бан Чан. После этого все спешат заняться делами, времени мало, а к тренировке тоже надо подготовиться. Это не привычная учебная практика, теперь они элитный отряд и действовать должны уверенно. Хёнджин слишком волнуется, от чего случайно поджигает ковёр. Пламя гаснет, прежде чем успевает разойтись. Повсюду огнеупорные печати, комнату подготовили, учитывая все особенности нового хозяина. Интересно, Чонин, например, часто устраивает потоп, или только он такой неуравновешенный. Хёнджин оставляет чемодан возле шкафа, поленившись приступать к разбору вещей, и направляется в комнату Чонина. Тот как раз обустраивается с довольной улыбкой на лице. Хван влетает, не обращая внимания на то, что дверь всё же была закрыта, и стоило постучать. Комната в синих и пепельно-голубых оттенках, мебель из светлого дерева, серебряная отделка. Приятная прохлада сразу окутывает и приглушает пылкую огненную ауру. Он бесцеремонно треплет Чонина по волосам и растягивается на полу, раскинув руки и ноги. — Чего ты? Перегрелся? — хмыкает Чонин, закатывая глаза и снова приглаживая свою причёску. — И зачем мне дверь вообще, никто из приходивших даже не постучал. — У меня в комнате всё защищено огнеупорными печатями, — делится Хёнджин, устраиваясь поудобнее прямо на ковре. — А у тебя бывают моменты, когда вода не слушается? — У всех бывает, стихии бездонны в своей силе, так что не расстраивайся, если устраиваешь внезапные пожары. Было время, когда я носил с собой сменную одежду, потому что промокнуть мог в любой момент. — Сейчас ты отлично контролируешь себя, заметно лучше остальных, помимо старших, конечно. Даже Сынмин срывается. Один раз мы проснулись, а пол в комнате был покрыт мхом. А иногда мне кажется, что он может отравить одним взглядом. — Он может, — хитро улыбается Чонин. — Это скорее вопрос дисциплины. Вот ты валяешься тут у меня на полу, а мог бы вещи разобрать. Твой огненный темперамент нуждается в постоянной чёткой организации. Пока ты идёшь на поводу у настроения, так и будешь пылать. Ну, Бан Чан тебя научит. — Как искусно ты указал мне на дверь, хитрец, — поднимается на ноги Хёнджин. — Но спасибо за совет, так и быть в следующий раз постучу. Чонин безнадёжно вздыхает, не веря в подобное обещание ни капли. Хвану хотелось бы посмотреть на комнаты остальных, но надо хотя бы подготовить полётную экипировку. В ней он сразу идёт в трапезную, чтобы не тратить время потом. Пока следует по коридору, форейторы приветственно кивают. Непривычно. Теперь постоянного внимания не избежать. Все будут смотреть на Dominus draconis, оценивать. Любая мелочь создаст шквал молвы, выходящей далеко за пределы замка. Йеджи толкает его плечом при встрече, хоть что-то неизменно. На ней форма капитана, волосы забраны в высокий хвост, выглядит весьма представительно. Она опирается ему на плечо, хотя ниже ростом, и идёт в ногу, легко подстраиваясь под шаг. А вот это нехарактерно, слишком дружелюбно с её стороны. Определённо хороший виток в их отношениях. — Выбрала команду? — сразу интересуется Хёнджин. — О, да, — довольно отзывается Йеджи. — Моя команда состоит из самых обворожительных и возмутительно сильных девушек. Будем рады погонять тебя на тренировках, обращайся. — Не удивила. В прочем, тренировки со стихийником огня мне всё же нужны. Их внезапно догоняет Феликс, вопросительно заглядывая в лицо Хёнджину. Наверное, решил, что Йеджи опять язвит. — Принц Ёнбок, прошу прощения, — она делает показательный реверанс в его сторону, убирая руку с плеча Хвана. — Мне тоже надо найти себе принца, а то никто даже не поцелует в пылу огня. Феликс закатывает глаза и поджимает губы. Теперь это долго будут им припоминать, но Хёнджину нравится этот момент гораздо больше, чем собственный срыв. В трапезной у Dominus draconis отдельный стол. За ним уже сидит Чанбин, ничто не заставит его пропустить обед. Минхо и Джисон выбирают еду, остальные тоже вскоре присоединяются. Едят быстро и почти не разговаривают. Но Хёнджин всё равно чувствует особое умиротворение. Ему удалось осуществить своё заветное желание, и теперь у него есть ещё одна семья. Как только Бан Чан встаёт из-за стола, все тоже нетерпеливо вскакивают со своих мест. Предвкушение первой совместной тренировки даже немного затмевает первоначальный страх. Каперанг выходит прямо с открытой арки трапезной. Драконы уже поблизости, Хван прекрасно чувствует, связь с Игнипласом вышла на новый уровень. Он чуть медлит, смотря на Феликса, но тот уверенно сходит с уступа, не оглядываясь на других. Хёнджин невольно улыбается. — Красиво ушёл, — усмехается Чанбин, не спеша звать своего дракона. Видимо, остался проконтролировать младших. — Практика с Деркестаем сделала своё дело, — одобрительно кивает Минхо, затем поворачивается к Джисону. — Ну, а тебя подтолкнуть? — Тут не так уж и высоко, — дует щёки тот, осторожно заглядывая вниз. Сынмин и Чонин без заминки шагают в пустоту, моментально уносясь на своих драконах. А Хёнджин, как бы случайно проходя мимо, толкает Хана в спину. Тот с трудом удерживает равновесие и возмущённо вскрикивает, хватаясь за руку Минхо. — Уверен, ты это любя, — тараторит Джисон. — Признай уже, Хван, ты привязался ко мне и не способен причинить мне умышленный вред! — Частенько жалею, но правда, — не скрывает Хёнджин. — Мои шутки безобидные, весело же? — продолжает Хан. — Успокойся, если бы не весело было, он тебя бы давно сжёг. — Минхо гладит его по голове, берёт за руку, и они вместе исчезают из вида. Хван незамедлительно следует за ними. Игниплас ловко маневрирует в воздухе, ориентируясь на Деркестая впереди. Драконы хорошо понимают свои позиции в полёте. Архарам и Елиатус парят высоко, им должно быть видно остальных. Феруфус самый большой и всегда летит ниже. Ювискрон почти рядом, а Ониквар и Умбраноктис лавируют, меняя высоту. Теперь нужно создать печать, чтобы общаться на расстоянии. Это сложная магия. Такая печать одна из межпространственных. Хёнджин хорошо знает начертание и даже тренировался, но печать не активируется. Загорается и не даёт пространственной связи. Он пробует ещё раз, проверяет всё до последней чёрточки. Не работает. Хван крутит головой в попытке рассмотреть, справились ли друзья. Конечно, они справились. И, похоже, уже спокойно могут разговаривать друг с другом. А он снова демонстрирует свою несобранность. Неожиданно прямо позади касоле́ материализуется Минхо. Характерный сиреневый дым свидетельствует о магическом перемещении, он не спрыгнул. Кавторанг тут же цепляет крепления феротелы и облокачивается на плечи Хёнджина. — Что-то мы тебя не слышим, Хван, что с твоей печатью? — интересуется Минхо, пригнувшись почти к самому уху. Хёнджин виновато косится на него, а затем снова чертит знаки. Печать искрит, но так и не работает. — Хм, а силу прикладывать не пробовал? — ухмыляется кавторанг. — Начертание правильное, не поскупись добавить магии. Хван прикрывает глаза и медленно выдыхает. Понятно, что усилить магическое воздействие самый очевидный выход. А если полыхнёт, теперь ещё и Минхо стоит сзади. — Давай, я не боюсь огня, — словно читает его мысли тот. — Случившееся на отборе — не повод колдовать в пол силы. Хёнджин волнуется ещё больше, температура уже поднимается, а от кожи идёт едва заметный пар. Когда он опять чертит линии печати, пальцы полыхают короткими вспышками. Печать загорается ярким огнём, зато становится слышно голоса других. Резкий щелчок крепления, сиреневая дымка, Минхо исчезает также внезапно, как и появился. Хван машет рукой перед лицом и кашляет. — Хёнджин? Ну, наконец-то, — доносится голос Чанбина. — Ты его по кашлю узнал? — удивляется Джисон. — Легко различаю вас, даже если вы просто дышите. — Сосредоточьтесь, — отсекает лишние разговоры Бан Чан. — Сначала отработаем манёвры в пределах действия щита Чанбина. И это не самые простые манёвры, естественно. Уже где-то на второй провальной попытке удержаться под энергетическим щитом, у Хвана испарина на лбу, мокрые волосы выбились из хвоста и теперь мешают. Игниплас двигается рывками, ему, как любому уважающему себя вулканическому дракону, хочется атаковать, а не бесконечно маневрировать. По фиолетовому мерцанию можно понять, что Минхо перемещается к другим тоже. Значит, не один Хёнджин делает ошибки. В целом ожидаемо. Деркестай издаёт короткий рёв, и все драконы стремятся приземлиться, независимо от положения. Игниплас садится на одну из средних полётных площадок и выпускает горячий дым. Хёнджин не успевает понять, что происходит, как тёмная тень скользит над замком. Пепельно-чёрный дракон с огромным размахом крыльев словно заполняет собой половину неба. Caesar draconis — вид драконов, рождённый предводительствовать. И яркой вспышкой вьётся рядом дракон с длинным телом и почти прозрачными крыльями. Его чешуя переливается и кажется полностью золотой. Чёрный дракон опускается на широкой учебной площадке, рядом с воздушным мостом, ведущим к главному залу. Складывает огромные крылья и уже не выглядит таким большим. А золотой продолжает виться над замком. Деркестай пролетает низко, позволяя Бан Чану спрыгнуть прямиком к гостю. Минхо перемещается к ним с помощью магии. — Это Им Джебом? — слышится удивлённый голос Сынмина через печать, Хёнджину не видно, где он приземлился. — Да, нужно официально поприветствовать всем составом. Так что подтягивайтесь, только без драконов, — отзывается Чанбин. — Пак Джихё не будет спускаться в целях безопасности. Хван отстёгивает крепления и сходит с дракона. Здесь близко, пару уступов вниз, и он на месте. Его опережает Чонин, так как Умбраноктис даёт ему возможность сойти прямо на учебную площадку. Пока Хёнджин прыгает по уступам, и Феликс подоспевает. Сынмину приходится немого пройтись пешком, Хан спрыгивает с Елиатус на подлёте, а Чанбин снова присоединяется последним. Они собираются чуть позади Бан Чана, даже Минхо немного в замешательстве от представшей перед ними картины. У каперанга Им Джебома чёрная полётная экипировка, похожая у Чана. Голову скрывает капюшон, нижняя половина лица закрыта высоким горлом нижней туники. Видно только глаза, осматривающие их пронизывающим взглядом. Хёнджин знает многое о предыдущем составе Dominus draconis, изучали на занятиях. Но познакомиться лично с Джебомом особенно интересно. Жаль, что он не снимает снаряжение. А замешательство вызывает незнакомец рядом с ним, закованный магической цепью. Небольшого роста, с хаотично торчащими белыми волосами, в каких-то лохмотьях. При беглом взгляде можно принять за бродягу. Феликс шарит своей прохладной маленькой ладонью по предплечью Хвана. Тот успокаивающе сжимает его руку. Понятно, почему все замерли. Незнакомец поднимает голову, бледное лицо украшает излом одержимой улыбки. По щекам стекают ненавистные чёрные потёки. Глаза заполнены тьмой. Не полностью, как при обычной одержимости, зрачки горят красным. Что наводит ещё больше жути. — Salve, Dominus draconis. — Каперанг Им смахивает капюшон, его тёмные волнистые волосы заплетены на особый манер. Резкая линия бровей делает взгляд тяжёлым. Все быстро выстраиваются по правую руку от Бан Чана, несмотря на первоначальную растерянность. — У вас хороший состав, сильный. — Джебом кладёт руку на плечо Чана. — Наслышан, что вы и с Клириками нашли общий язык. И лучше пригласить их как можно скорее… Его речь прерывает утробное рычание пленника. Он дёргается, скрипя натянутыми цепями. Но дракон каперанга выпускает едва уловимый дым, заставляющий его замереть. — Draco congelare, — даёт команду Джебом, и драконья магия усиливается. Одержимый падает на землю с глухим звуком, а жуткий взор остекленевших глаз устремляется на них. — Квон Джиён? — Чанбин присматривается лучше. — Что с ним стало? Невероятно, это легендарный каперанг одного из прошлых составов Dominus draconis. Хёнджин больше не может контролировать выражение своего лица и, вероятно, выглядит слишком ошарашенным. — Вот вы мне и расскажите, мы с Джихё еле скрутили его! — Сам Джебом тоже выглядит удивлённым. — Главное не позволить ему обратиться. Если он снова станет драконом, всё тут разнесёт. — Благодарю за помощь, разберёмся, — уверяет Бан Чан, делая шаг вперёд. — К сожалению, мы уже сталкивались с подобным проклятьем. — Разумеется, Dominus draconis in custodia iustitiae et nitatis, — кивает Джебом. — Если снова понадобится помощь, не робейте заручиться поддержкой старших. Жаль, что приходится прощаться так скоро, но дела не ждут. — Не смею задерживать, — пожимает ему руку Бан Чан и выпускает печать в воздух, откуда слышится высокий рёв золотого дракона Джихё. Ответная печать рассыпается искрами над замком, что выглядит завораживающе. Хёнджин смотрит во все глаза, пока обзор не закрывают чёрные крылья взлетевшего дракона. Дэксару — впечатляющий представитель своей породы. Таких огромных крыльев Хван ещё не видел, а изображения в книгах не передают и доли всей величественности этого дракона. Шинтилла тоже выглядит впечатляюще. Её форейтор Пак Джихё — пока единственная леди, удостоившаяся стать каперангом Dominus draconis. Как и сама Шинтилла — единственная самка дракона, ставшая когда-то вожаком всей стаи. Йеджи боготворит этот дуэт. Им, несомненно, ещё удастся лучше узнать старших. А пока те стремительно покидают воздушное пространство Кайлестиса. Джиён тем временем рывком вскакивает на ноги, оклемавшись от магии. Откидывает голову назад и издаёт драконий рёв. Хёнджина пробирает дрожь, он невольно отступает назад, оттесняя рукой Феликса. Со всех сторон слышатся взволнованные голоса драконов. Деркестай выныривает откуда-то снизу и зависает прямо над Джиёном, опасно щелкая пастью. Бан Чан тут же становится перед ним, выставляя ладонь в сторону дракона. А G-Dragon изворачивается, насколько позволяют цепи, и вцепляется зубами в плечо Чана. Тот стискивает челюсти и вскидывает вторую ладонь, предупреждая необдуманные действия. Минхо сначала начинает чертить печать, но сразу её гасит. Магию использовать нельзя. Деркестай взмывает в небо и мечется сверху. Другие драконы беспокоятся, некоторые тоже взлетают. — Никакой магии, — напоминает каперанг, пытаясь ухватить Джиёна за волосы. Тот вгрызается в плечо сильнее, кровь стекает по руке Чана. — Может, Luce relegatio? — Феликс выглядывает из-за Хёнджина готовый применить заклинание изгнания. — Подожди-ка, — проходит мимо Чанбин. Он подходит к каперангам, осторожно придерживает руку Чана и наносит удар кулаком по лицу Джиёна. Тот падает на спину и вопит нечеловеческим голосом. Минхо недовольно хмурит брови и складывает руки на груди. Феликс даёт возможность Бан Чану и Чанбину отойти, а потом чертит печать, но задерживает её, не отпуская. Смотрит на Хёнджина. — Огня? — уточняет Хван, вопросительно приподняв брови. Всё больше драконов снуёт над головой. G-Dragon создал необходимый ему хаос, поэтому скалится, снова поднимаясь на ноги. Но, не дожидаясь следующего действия, Хёнджин выпускает огонь, а Феликс отпускает Luce relegatio. Печать вспыхивает, ширится, накрывает Джиёна и взрывается. Хван едва успевает сгрести Феликса и упасть вместе с ним на землю. Вокруг удушающий дым и обломки. Беспорядочный рёв драконов сверху. Хёнджин быстро поднимается, пытаясь осмотреться. Площадка обвалилась. Он испуганно заглядывает вниз. К счастью, там только груды камней, никто не упал. Джиён в центре выжженной печати, хрипит и захлёбывается чёрной жижей. Феруфус пролетает низко, чуть не задев крыльями площадку. Слышится потрескивание защитной магии, Чанбин ставит щит. Оставшиеся на площадке поднимаются и отряхиваются. Каперанг, очевидно, уже на драконе. Феликс сидит на коленях, растерянно рассматривая свою ладонь. Хёнджин наклоняется к нему и замирает. Кровь, на его ладони кровь. Перед глазами красная пелена, в ушах шум. Хван сжимает кулаки, чувствуя, как по телу ползёт огонь. Он делает шаг в сторону Джиёна, намереваясь отпустить внутреннее пламя. Пусть всё горит. Но его окатывает поток воды. Чонин преграждает ему дорогу, управляя водяными струями. Это слабая помеха огненному гневу. Хёнджин метко направляет пламя, обходя воду. G-Dragon теперь корчится в костре. — Ты что вытворяешь? — раздаётся возмущённый голос Чанбина, который на очередном пролёте своего дракона спрыгивает к ним. Затем Хван ощущает слабый удар по затылку. Теряет концентрацию, моргает несколько раз и шумно вздыхает. Оборачивается и видит недоумение на лицах остальных. Минхо придерживает Феликса, а тот тянет руки к Хёнджину. Джисон выглядывает из-за спины Сынмина. Чонин предусмотрительно отходит в сторону. Чанбин строго смотрит и качает головой. Феликс, наконец, дотягивается, хватая запястье Хвана, и виновато заглядывает в глаза. — Я в порядке… всего лишь царапины… Минхо вылечил меня, — запинаясь, выпалил он. Кавторанг Ли отпускает его, Феликс сразу обхватывает шею Хёнджина и прислоняется ко лбу своим лбом. Резкий визг лопнувшей цепи заставляет всех обратить внимание на кострище. Джиён выходит из огня невредимым, и теперь его руки свободны. — Ну, молодец, Хван, — шипит Минхо и поворачивается к Чанбину: — Где Бан Чан? Пусть зовёт экзорцистов, сами не справимся. — Он успокаивает драконов, — отзывается тот. — Я накрыл это место щитом, но надолго не хватит. — Кто-то у портала, — замечает Сынмин, указывая на воздушный мост, ведущий туда. Джисон подходит к обломанному краю площадки и надевает свои очки с разноцветными стёклами, затем облегченно выдыхает: — О, чудо, Клирики! Их двое, не те, что к нам приходили раньше. G-Dragon снова ревёт по драконьи, расставив руки, на которых появились когти. Он явно пытается принять обличие дракона, но остатки магии всё ещё мешают. Минхо исчезает с характерным сиреневым дымом, в мгновение оказываясь у портала. Видно, как он приветствует Клириков и объясняется с ними. Сверху к ним уже пикирует Деркестай. Чанбин неотрывно следит за Джиёном. Кавторанг Ли снова мерцает на площадку и с ходу сообщает: — Чанбин со мной, все остальные идите в замок, установите защитные печати и ждите дальнейших указаний каперанга. Они следуют приказу незамедлительно. В замке тоже неспокойно, форейторы взволнованы. Джисон хорошо справляется с разъяснением ситуации, пока другие создают печати для защиты. Учитывая возможный резонанс сил, это значимая предосторожность. Хёнджин переживает, что снова всех подвёл. Стараясь не прокручивать в памяти момент, когда увидел, что Феликс ранен, он постоянно наблюдает за его перемещением. Неожиданно сильно кольнуло то, что опасность будет подстерегать их за каждым углом. Первой тренировке Dominus draconis не суждено пройти спокойно. Впрочем, и само формирование далось нелегко. Ожидать в замке мучительно, лучше непосредственно участвовать в схватке. Но приказ есть приказ. Снаружи не слышно признаков борьбы, что заставляет волноваться ещё больше. Сынмин на удивление спокоен. Размеренным шагом ходит возле открытой арки главного зала и даже не пытается посмотреть, что происходит. В отличие от Хана, который высунулся в одно из высоких узких окон. Феликс оттаскивает его за шиворот, громко захлопнув витражную створку. Они тихо переговариваются, пытаясь не привлечь лишнего внимания. Со стороны выглядит, как шипение кошек. Хёнджин усмехается одним уголком губ. Как бы ни хотелось всё прояснить, нужно ждать. Старшие позовут, если появится такая необходимость. По-прежнему никаких резких звуков, да и драконы успокоились. Вскоре к открытой арке подлетает Деркестай. Бан Чан как всегда легко сходит и направляется в центр зала. Одним заклинанием снимает защиту и толкает тяжёлые двери, ведущие на воздушный мост, впуская гостей. Хёнджин принимается с интересом рассматривать Клириков, хотя это не принято. Этих он ещё не видел, а они отличаются от команды Субина. Уже по мантиям понятно, что сан выше. На занятиях объясняли, как отличать регалии разных сообществ. Всегда нужно понимать, с кем имеешь дело. Хван снова в небольшом замешательстве из-за высокого роста экзорцистов, хотя один из них ниже другого. Всё равно впечатляет, как в первый раз. Чёрные мантии отличаются более сложным кроем, а обязательные белые воротники обрамлены серебряными украшениями. Хёнджин застывает, изучив обвес того, что выше. Тонкие цепочки, узорный крест с терновым побегом — это Верховный настоятель Бехайтхора, а значит бывший Кардинал и глава знаменитой семёрки экзорцистов — Ким Намджун. Феликс, видимо, тоже понимает, кто пред ними. Он многозначительно косится на друзей, и они мгновенно строятся по правую руку от каперанга. Минхо и Чанбина нет, но формальности соблюдать надо. Намджун внимательно осматривает зал и форейторов, собравшихся здесь, только потом останавливая серьёзный взгляд на Dominus draconis. Его спутник, наконец, снимает капюшон. Тонкий шрам возле глаза, отрешённое выражение лица. По всем признакам — Клирик Мин Юнги. Напряжённая тишина не затягивается, благодаря вовремя вернувшемуся кавторангу Ли. Он влетает в зал со словами: — Закрыли Джиёна на самом нижнем уровне. Чанбин поставит там свой щит и охрану. Через пару дней оклемается. Затем Минхо замедляет шаг, замечая неловкое молчание. Верховный настоятель испытующе смотрит на него и протягивает руку. Чётки с характерной серебряной чеканкой покачиваются на его пальцах. — Святой отец, я чистокровный маг и не могу… — спешит оповестить кавторанг, но тот сам хватает его руку. Минхо изумлённо вскидывает брови, потому что прикосновение священнослужителя никак не влияет на его магическую ауру. Нет даже малейшей искры резонанса. Он вопросительно поднимает глаза от их рук на лицо Намджуна. — Магия бывает разная, — спокойно поясняет Верховный настоятель. Его голос уверенный и звучит в нужной тональности, выдавая хорошо поставленную речь. — Главное не опускаться до её тёмных проявлений. Тогда сочетание с религией вполне возможно. Он подходит к каперангу и касается ладонью с чётками его груди, далее ведёт рукой, дотронувшись до всех Dominus draconis. Хёнджин вздрагивает от прикосновения Клирика, ощущая лёгкое покалывание. Пришедший только что Чанбин тоже не избегает внимания Намджуна. Юнги же невозмутимо наблюдает, несколько раз возвращаясь взором к потолку с фресками. Потом они проходят в кабинет Бан Чана. — Вы так быстро разобрались с одержимостью Джиёна? — уточняет Феликс. — Не мы, — ухмыляется Чанбин. — По всему, что G-Dragon успел натворить, я думал, его Архидемон подчинил. А оказалось, среднего уровня демон-паразит. Намджун одной печатью его выбил. Но одержимость длилась долго, и восстановление будет непростым. — Почему сам Верховный настоятель пришёл к нам? Не то, чтобы я не рад. Ведь очень вовремя они появились. Но всё же, — присоединяется к беседе Хёнджин. — Ответный визит. Тонкости политики, — коротко разъясняет Минхо. — Клирики сопровождали войска Грависхорта и Сакаэлиума в Аркасию. Как не заглянуть в Кайлестис на обратном пути. К тому же Чан просит у них группу экзорцистов для нас. — Да, и, судя по всему, экзорцисты у нас будут, — дополняет Чанбин. — Так что пора думать, где часовню строить. — А место есть, спасибо Хвану, — хитро отмечает Минхо. — Но лучше не повторять. Разберёмся со всеми формальностями, и Бан Чан составит тебе персональный план тренировок. Каперанг провожает Клириков уже поздно вечером. За это время форейторы успевают навести порядок и восстановить разрушенную площадку, не без помощи магии, конечно. Хёнджин уже заметно чувствует усталость от насыщенного событиями дня. Поэтому, едва открыв дверь своей комнаты, падает на пол. Ворс ковра мягкий, что можно уснуть прямо на полу. Посреди комнаты всё ещё стоит неразобранный чемодан, и Хван вздыхает, пожалев, что не разобрал вещи утром, как все. Почти незаметная деревянная дверь возле входа ведёт в отдельную купальню. Это, пожалуй, самая приятная привилегия элитного отряда. Хёнджин заходит в тесное помещение, узкое витражное окошко под высоким потолком пропускает последние лучи заката. Ванна занимает почти всё место, выполненная из идеально отполированных горных пород, с красивой серебристой отделкой. Она встроена в стену одним боком. Рядом ширма с расписными шёлковыми створками. На одном низком столике расставлены красивые сосуды из цветного стекла, на другом — стопка мягких полотенец. Хван довольно улыбается и щелчком пальцев зажигает магические свечи в резных подсвечниках на стене. Затем прислоняет руку с кольцом к пластине из вулканического сплава в изголовье ванны. Из узких отверстий по её краям льётся вода. Хёнджин расслабленно выдыхает, сбрасывая одежду в кучу, и забирается в почти полную ванну. Погружается с головой, выныривает и начинает с интересом изучать красивые бутылочки на столике. Открывает одну из них и льёт в воду. Эликсир окутывает приятным запахом, придавая воде лёгкий голубоватый оттенок. Объемная пена затягивает водную поверхность. Он опять касается кольцом магической пластины, чтобы остановить наполнение ванны, и откидывается на пологое удобное изголовье, прикрывая глаза. За дверью слышится шорох, кто-то зашёл в его комнату. Ну, вот надо было именно сейчас припереться, да ещё и без стука. Хёнджин хмурит брови и обещает себе, что если это Хан, то получит огненный шар прямо в лицо. А потом дверь купальни приоткрывается, являя светлую макушку Феликса. Он светит улыбкой, проходя без спроса, но резко замирает, наткнувшись взором на ворох одежды на полу, и смущённо закусывает губу. Его щёки заливаются милым румянцем. Сам он, очевидно, уже принял ванну, судя по слегка пушащимся распущенным волосам. И на нём одна лишь тонкая белая ночная рубашка, едва прикрывающая колени. Хёнджин напряжённо сглатывает, не зная, как теперь отвести взгляд от этих очаровательных худых коленок. — Клянусь, если бы не усталость, я бы уже запрыгнул к тебе! Выглядишь чертовски горячо! — запрокидывает голову Феликс, прикрывая краснеющие щёки руками. — Успеется ещё, — в лёгком смятении отзывается Хван. — Я тоже не собираюсь тут задерживаться. Силы на исходе, а подъём ранний. — Тогда жду тебя в кровати, — одобрительно машет рукой Феликс и торопливо скрывается за дверью. Хёнджин не может сдержать глупую улыбку. Если бы можно было умереть от счастья, он бы уже благополучно скончался. Ему удалось обрести нечто большее, чем просто место в элитном отряде. Рядом с ним человек, который заставляет сердце трепетать одним своим присутствием. Великолепный принц Ёнбок, ради такого можно и принцессой притвориться. Хван выбирает ещё один эликсир и наносит на волосы. Выглядеть надо представительно, теперь они всегда будут на виду. Выходя из купальни, он замечает, что Феликс уже похозяйничал в его комнате. Чемодан разобран, горят свечи, несколько книг из шкафа лежат на столе возле дивана. Сам Ли устроился на кровати с небольшим томом в руках, и это, судя по переплёту, какой-то роман, а не учебная литература. Сразу стало так уютно. Хёнджину лень надевать ночную рубашку, поэтому он заваливается на кровать в одних тонких хлопковых штанах и сгребает Феликса в объятья. Тот роняет книгу на пол, не собираясь поднимать. Гладит его по волосам и тихо произносит: — Теперь придётся по-особому заплетать волосы, иначе Чанбин побреет-таки нас своей опасной бритвой. Я уже пробовал, завтра тебе покажу. У Хвана закатываются глаза от удовольствия, тяжесть незаметно уходит из утомлённого тела. Продлить бы этот миг бесконечно, пусть только Феликс гладит его и что-то говорит своим низким красивым голосом. Он не замечает, как проваливается в сон. Просыпается Хёнджин от того, что чувствует, как Феликс целует его в веки, нос, щёки. Разве уже утро? Он поднимает голову, сонно щурясь, ни то от яркого рассвета, ни то от сверкающей улыбки Феликса. Тот самозабвенно начинает разминать ему плечи, вызывая волну мурашек. Хван запрокидывает голову, издавая высокий стон, неожиданно даже для самого себя. Потому что эти маленькие прохладные ладони творят невероятное. — Прекрати дразнить меня, — хрипло произносит Феликс над ухом. — Хёнджин, я никогда не был с парнем и могу натворить глупостей… Это заявление мгновенно бодрит. Хван открывает глаза так широко, что их режет слишком ярким светом из окна. Затем болезненно моргает и поворачивается к нему, ловя его ладони уже в районе собственного живота. Феликс умеет внезапно ошарашить, до постыдного жара в щеках. — Я тоже, между прочим. Поэтому не вини меня в умышленной провокации. Всего лишь следую за ощущениями, — пожимает плечами Хёнджин. — Вот, нашёл кое-что интересное. — Улыбка Ли становится коварно хитрой, он выуживает с пола вчерашнюю книгу и, наугад открывая страницу, вручает ему. Хёнджин сначала непонятливо смотрит на текст, а потом его взор начинает выхватывать отдельные слова и предложения, улавливая некий определённый смысл. Он хватает воздух ртом, ощущая, как его окатило жаром. Рывком захлопывает книгу и прикрывает лицо ладонью. Феликс рядом игриво хихикает. Подумать только, он с таким интересом читал в его кровати вечером это похабное произведение о пылком романе двух юношей. — Ничего страшного, всё познаётся опытным путём. — Феликс медленно проводит рукой по его голой спине. Сразу же соскакивает с кровати и направляется к выходу. — Собирайся, надо встретить Клириков. Хёнджин откидывается на подушки и тяжело дышит, позволяя себе вспыхнуть. Языки пламени достают до балдахина, но огнеупорные печати не позволяют огню распространиться и прожечь ткань. Он поспешно надевает форму, завязывает волосы в хвост. Заплетать времени нет. Непослушные пряди выбиваются и спадают на лицо. Хван просто встряхивает головой и выходит. Все почему-то выглядят бодрыми и свежими, как будто не было несколько дней испытаний перед этим. Форма сидит идеально, волосы блестят на рассветном солнце. Неужели эликсиры в купальнях настолько хороши. Навстречу выскакивает Джисон, суетливо делает реверанс и хватает руку Хёнджина, поднося к губам. — Фу, что ты делаешь, убогий! — Хван толкает его и вытирает тыльную сторону ладони о жакет Хана. — Простите, Ваше высочество, не устоял перед такой красотой, — заливается смехом тот. — Почему шумите с утра? — Минхо появляется в коридоре, аккуратно прикрывая дверь своей комнаты. — Джисон облизывает мне руки! — брезгливо жалуется Хёнджин, снова смахивая прядь волос с лица. — О, ну скажи спасибо, что только руки, — многозначительно подмигивает кавторанг. Хван теряется от такого напора и, только недовольно хмыкнув, быстро идёт вперёд по коридору. Возле открытой арки уже ждёт Феликс. Его волосы свободно зачёсаны назад, открывая изящные черты лица и россыпь золотых веснушек. Хёнджин замедляет шаг и невольно открывает рот, не в состоянии отвести взор. Тот смотрит в ответ, не менее восхищённо. Всё заиграло совершенно другими красками. Мир видится словно иначе. В небе уже парит Деркестай. Значит Бан Чан опять проснулся раньше всех. Иногда Хвану кажется, что он вообще не спит. Когда они готовятся ко сну, каперанга ещё нет, а когда просыпаются — уже нет. И в кабинете его застать проще, чем в собственной комнате. Феликс пятится назад, не сводя глаз с Хенджина, так и сходит с уступа спиной. Через мгновение Ониквар склоняет голову сверху, а Ли уже в касоле́. Хёнджин привычно гладит дракона по прохладной чешуе. — Можно я с тобой полечу? — спрашивает он. — Игниплас выглядит не очень дружелюбно, да и неизвестно, как отреагирует на Клириков. Ониквар спускается к полётной площадке, чуть ли не прижимаясь к стене. Хван легко забирается на него и закрепляет ремни феротелы, усаживаясь позади Феликса и обхватывая его руками. Он устраивает подбородок у него на плече. Это определённо лучшее утро в его жизни. Они слишком быстро достигают портала, хотя дракон делает несколько кругов возле замка. Отлипать от Феликса совсем не хочется, но каперанг уже спустился. У остальных свои поручения, нужно многое подготовить для новых обитателей замка. К тому же таких непривычных. Возможно, экзорцистам здесь будет сложно первое время. Хёнджин задорно скатывается по хвосту Ониквара, точно выверяя расстояние, и встаёт рядом с Бан Чаном. Феликс спускается следом также ловко. Теперь взаимодействия с драконами ощущаются, как продолжение собственных движений. И это очень приятное чувство. Ониквар улетает, а Деркестай приземляется неподалёку, на пологом выступе скалы так, что легко может дотянуться до них. Портал мерцает, из него первым показывается Ёнджун, а за ним сразу Бомгю. Феликс им радуется, как своим. Что, в прочем, так и есть, учитывая, сколько им вместе пришлось пережить. Даже Хёнджин уже привык к их постоянному присутствию. Затем из портала выходит Клирик, которого Хван не знает. Но его аура сразу приводит в смятение. Слишком яркая, не похоже на огненную стихию, словно чистый свет. Это что… — Хюнин Кай наполовину ангел, — тихо поясняет Феликс. Хёнджин открывает и закрывает рот, не в силах выдать какую-то реакцию. Ангелов он никогда не видел. Тем временем портал впускает ещё одного незнакомца. Тут с энергетикой всё канонично: холодная отрешённость, характерная Клирикам. — Кан Тэхён, — снова подсказывает Феликс. — Сын Епископа. Между прочим, у него и сан Каноника есть. Хван начинает немного нервничать. Всё же полный состав группы экзорцистов обладает сильным энергетическим полем. И как развивать подобное сотрудничество, им ещё только предстоит узнать, непосредственно сразу на практике. Субин появляется последним, выходит вперёд и подаёт руку каперангу. Тот сразу её пожимает, поддевая чётки с его пальцев. Хёнджин поражённо вскидывает брови. Бан Чан взял чётки экзорциста, и резонанса нет. Хотя после того, как он прошёл через освящённый огонь и побывал на Конклаве в Бехайтхоре, опасаться нечего. Чан протягивает руку с чётками в сторону Деркестая. Тот заинтересовано приближает огромную голову, касаясь его руки, обнюхивает Клириков с особой притязательностью. А потом резко выпускает тёплый дым из ноздрей. Надо отдать им должное, они слишком спокойно переносят это. Знак одобрения предводителя клана — весьма важная деталь в данном случае. Теперь остальные драконы не тронут Клириков. — Добро пожаловать в Кайлестис! — Бан Чан удовлетворённо улыбается, возвращая чётки Субину. — Мы с Чанбином уже даже набросали план сооружения часовни, но пока разместим вас в отдельной башне замка. Она какое-то время пустовала, потому что ближе к лесу, и там завелись духи. Минхо всё почистит. — Не надо магии, с духами мы сами справимся, — кивает Субин. — Нужно действовать осторожно, пока не определим, как лучше сочетать наши силы. — Да, сразу обговорим некоторые меры безопасности, пройдём в мой кабинет, а Феликс и Хёнджин проводят твою группу в башню, — соглашается каперанг. Субин передаёт свой чемодан Ёнджуну и следует за Бан Чаном по воздушному мосту. Деркестай легонько толкает Феликса носом. Тот пошатывается и внимательно смотрит на дракона. Видимо, что-то ему говорит. А затем взлетает, обдавая ветром от размаха своих крыльев. Они направляются к другому воздушному мосту, ведущему прямиком к башне. Клирики не позволяют помочь с вещами, у них даже на чемоданах религиозные печати, лучше не рисковать. Единственное, что попадает в руки форейторам, так это корзина с ежевикой от сестры Кая. — А где Чонин? — интересуется Бомгю. Он ведёт себя намного сдержанней, чем немало удивляет Хёнджина. — Даже не удосужился встретить друга. — Сегодня его очередь проверять вулканических драконов, — поясняет Феликс, ныряя рукой в корзину. Позавтракать они ещё не успели, а сочные ягоды так и манят. Хван тоже оценил уместный ангельский подарок. На подходе к башне, Ёнджун жестом останавливает всех, ставит чемоданы и заходит внутрь один, загадочно скрипнув входной дверью. Бомгю тут же бросает свой чемодан тоже и закидывает руки на плечи Феликсу и Хёнджину, начиная радостно тараторить о том, как он рад снова их видеть. Вот это больше похоже на его привычное поведение. Позади раздаётся тактичный кашель. Они оборачиваются, Тэхён смотрит на Бомгю с особой строгостью, напряжённо сжимая в руках Демрат. А Кай беззаботно осматривается вокруг. — Скоро утренняя месса, — невозмутимо напоминает Тэхён. — Ой, да брось, мы не в храме! — Бомгю закатывает глаза. — Службу нельзя пропускать. Неважно, где мы. Пресвятером ты от этого быть не перестал, — настаивает Кан. — Спасите… — тихо шипит Бомгю. Неожиданный грохот и яркий свет из ближайших окон башни заставляют их взволнованно дёрнуться. Но Ёнджун следом открывает дверь, за его спиной рассеивается дым. — Чисто. —Он отряхивает руки. — Прочитать молитву не помешает, конечно. Пока они заносят вещи, степенно переговариваясь между собой. Бомгю виснет на плечах Феликса и Хёнджина и тихо рассказывает: — Утренние мессы — скука смертная. На вечерней хотя бы вина для причастия можно хлебнуть, так что присоединяйтесь. Затем он убирает руки, хватает свой чемодан и исчезает теперь уже в башне экзорцистов. Феликс смеётся, его губы синие от ягод, поэтому Хёнджин осторожно касается их большим пальцем. — Прямо перед окнами священников, серьёзно? — Тэхён выглядывает из дверей и негодующе качает головой. Хван быстро отдёргивает руку, они смущённо опускают головы и поспешно удаляются. Нет ни минуты лишнего времени. Необходимо собираться на приём к императору. Ониквар быстро доставляет их на самый верхний этаж. Там уже суета. Хёнджин вспоминает, что даже не смотрел на парадную форму в шкафу. Он дёргает дверцу и озадаченно открывает рот. Слишком много деталей, даже не понятно, как это всё надевать. Почти весь костюм белый, но шёлковый насыщенно-красный шлейф перекинут через плечо с изысканной брошью в виде дракона. Удлинённый жакет с красивой застёжкой и тонкими цепочками. Брюки, жилет, пояс. Хван крутится возле большого зеркала в углу комнаты, путаясь в шлейфе и безнадёжно вздыхая. А ещё высокие сапоги с внушительной шнуровкой. Тут без помощи не одеться. Иронично, что именно сейчас он как раз таки ощущает себя принцессой. Джисон будто чувствует момент, когда вовремя появиться. Вваливается в комнату Хёнджина, спотыкается о свой шлейф, он у него кажется белым, но на самом деле переливается множеством цветов. Красиво. Хан машет руками, еле удерживая равновесие, и жалобно смотрит на Хвана. — У меня не лучше получается. — Хёнджин пожимает плечами и перестаёт дышать, потому что в дверях появляется Феликс. Парадная форма сидит на нём великолепно: небесно-голубой шлейф плавно струится по плечу, изящно спадая на пол. Волосы заплетены, несколько тонких прядей обрамляют лицо. Возле внутренних уголков глаз переливаются едва заметные кристаллы. Что заставляет его чистый взгляд сиять ещё выразительнее. — О, Боги, ты как с картины эльфийских галерей! — восхищается Джисон. — Признавайся, кто помог тебе собраться? — Я разбираюсь в таких вещах, рос с двумя сёстрами, — ухмыляется Феликс, подхватывая его шлейф. — Стойте спокойно, всё поправлю. Я даже вышивать умею, к слову. Пока он крутится возле Хана, Хёнджин так и стоит, открыв рот. Феликс мастерски справляется с укрощением этих сложных нарядов. Когда очередь доходит и до Хвана, дыхание снова замирает. Ловкие пальцы Феликса невесомо порхают, словно создавая неведанную магию. А принимаясь за укладку волос, он ещё и напевает себе под нос. Хёнджин плавится от его нежных прикосновений. И в целом ему уже ничего от этого мира не надо, весь его мир рядом, сосредоточен в лучистых глазах этого удивительного человека. Dominus draconis сходятся на широкой полётной площадке среднего уровня. В этой форме не слишком удобно взбираться на драконов. Зато смотрятся очень впечатляюще. Остальные форейторы побросали все дела, чтобы взглянуть, как они улетают. Игнипласу приходится практически лечь на живот, чтобы Хёнджину было удобно аккуратно подняться и сесть в касоле́. Он благодарственно гладит его шею и хлопает по боку. Дракон чутко подстраивается под любое состояние Хвана. И теперь сложно представить, что когда-то он мог существовать без него. Лететь до столицы Сакаэлиума недолго. Сатвэйлис — огромный город с красивой архитектурой. Белокаменные башни, изящные арки, обустроенные парки с фигурными кронами деревьев и ухоженными садами, фонтаны с искусной лепниной. Хёнджин уже бывал в столице с отцом, но невозможно не восхищаться её великолепием снова и снова. Они летят низко над городом. На улицах много народа, все хотят посмотреть на величие Dominus draconis. Огромная площадь перед дворцом императора окружена восьмью высокими пьедесталами. От каждого спускается лестница. Это места специально для драконов. Хёнджин уже чётко знает своё, где приземлится Игниплас. Бан Чан объяснил им тонкости дворцового этикета. Вся площадь заполнена красиво разодетой толпой. Драконы садятся на свои места одновременно, у них чётко выверенная синхронность. Толпа затихает, восхищённо рассматривая новый элитный отряд. Тысячи взглядов со всех сторон направлены на них. Хвану немного не по себе. Он боится оступиться, спускаясь с дракона. Напряжённо придерживает шлейф, ступая на лестницу. Люди организованно расступаются, освобождая дорогу, как только он выходит на мощёную площадь. Хёнджин, наконец, может отпустить шлейф. Облегчённо бросает его на брусчатку и слышит восторженную молву. Шлейф пылает огнём. Он не оборачивается, огнеупорные печати делают пламя неопасным для окружающих. Хван направляется к дворцу, гордо подняв подбородок. Несомненно выглядит изумительно. Вздохи восхищения по пятам следуют за ним. Форейторы привычно строятся по правую руку каперанга, ожидая пока император со своим сопровождением спускаются к ним по широкой лестнице дворца. Хёнджин сохраняет внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё трясётся от восторга. Пускай путь был нелёгким и изматывающим, каждое пережитое испытание стоило этого торжественного момента осознания себя частью могущественного целого. Для них всё только начинается. Dominus draconis in custodia iustitiae et nitatis.