Dominus draconis

Прохладный воздух невесомо скользит по волосам, пробирается под ночную рубашку, вызывая мурашки. Хёнджин вздрагивает и открывает глаза. В комнате застыла серость, утро пасмурное и хмурое. Он шарит рукой по кровати рядом с собой. Смятое одеяло, простынь ещё хранит отголоски тепла. Хёнджин поворачивает голову и обнаруживает Феликса возле открытого окна. — Ты чего? Здесь зима, конечно, не такая суровая, как в Северных землях, но уже холодно, — интересуется Хёнджин, потирая глаза. Феликс в одной ночной рубашке высунулся почти наполовину, придерживаясь за узкую витражную створку. Услышав голос Хёнджина, он тянет на себя обе створки окна, распахивая шире. В комнату врывается белоснежная россыпь снежинок. Феликс кружится вместе с ними, закручивая воздушную магию. Его распущенные волосы развиваются, а на лице сияет улыбка ярче, чем обычно. — Посмотри, снег пошёл! — восторженно восклицает он. Снег в Сакаэлиуме — обычное явление зимой, только он почти сразу тает и не покрывает землю плотным настилом, особенно в окрестностях обитания драконов. Но восторг Феликса связан с сопутствующим настроением праздника. В преддверии Новогодья во дворце императора состоится Хрустальный бал. Торжественное событие каждый год собирает знатные семьи и представителей магических сообществ со всех концов света. В этом году событие крайне значимо. Новый состав Dominus draconis, а также изменения в расстановках сил между империями требуют особого внимания. Подготовка к балу началась за несколько дней. Хёнджин не любитель балов, а вот Феликс ждёт его с нетерпением. И первый снег только больше разжигает его нетерпение. Едва Хёнджин спускает ноги с кровати, Феликс подхватывает его под руку и увлекает в танец, который обязан уметь танцевать каждый уважающий себя представитель знати. А они теперь по статусу сравнимы с лордами. Хёнджин прижимает Феликса ближе, пытаясь немного согреть. Дверь в комнату внезапно отворяется, Минхо бесцеремонно проходит и хмыкает, приподняв одну бровь: — А что вы тут кружите в нижнем белье? Нам нужно вылетать, император не любит ждать. Кавторанг в удлинённом кафтане с меховой отделкой поверх формы форейторов. Мех чёрного соболя невероятно ему идёт, делая похожим на огромного хищного кота. — Поторопитесь, жду вас на средней полётной площадке, — фыркает Минхо и выходит, не утруждая себя прикрыть дверь. Феликс выпутывается из объятий Хёнджина, коротко целует его в губы и спешит в свою комнату. А Хёнджин закрывает окно, присаживается за столик с откидным зеркалом и начинает приводить себя в порядок. Можно не выспаться, не успеть поесть, но небрежно выглядеть при визите во дворец никак нельзя. Столик — искусная ручная работа, подарок известного мебельного мастера. Такой только у него, похожий у Феликса. Они очень быстро обратили на себя внимание модной элиты, когда стали сопровождать императора на важных встречах. А император выделил их уже при первом официальном представлении Dominus draconis. Обычно форейторы не проводят так много времени с правящей аристократией. Но император молод, импульсивен и нуждается в надёжном окружении. Дружба с главой империи накладывает немало условностей, как во внешнем виде, так и в поведении. Весь этот дворцовый этикет Феликсу даётся легко, что неудивительно для сына морской нимфы. А Хёнджину пришлось оттачивать определённые навыки вплоть до умения держать осанку и контролировать взгляд. Сейчас это уже вошло в привычку. Вся работа по убранству огромного зала для торжества легла на плечи магов. Поэтому Минхо каждое утро улетал во дворец. Хёнджин и Феликс в основном проводили время с самим императором. Остальная часть отряда занималась своими прямыми обязанностями в Кайлестисе. Джисон сначала веселился и дразнил их, считая забавным, что стали няньками императора. Потом осознав привилегии такого положения, перестал язвить. Хёнджин не надевает жакет формы, оставшись в белой атласной рубашке. Дополняет её серебряным украшением, скрепляющим ворот. Верхние пряди заплетает, чтобы не лезли в глаза, собирая вместе с остальными волосами в хвост, и завязывает белой лентой. Серьгу с небольшой жемчужиной в виде капли он почти не снимает. Это подарок императора и знак его доверия, вторая серьга у Феликса. Кафтан у Хвана тоже чёрный, но объёмный мех на воротнике огненно-рыжего цвета. Они с Феликсом встречаются в коридоре. Тот в укороченном кожаном рединготе с белым меховым воротом. Волосы тоже заплетены, но Феликс любит придавать своей причёске уникальный вид, поэтому использует специальные шнуры и заколки. В этот раз в его тонких косах по бокам вплетены серебряные кольца. Хвост собран на затылке, пряди красиво уложены. Серьга с жемчужиной тоже на месте. Хёнджин не лишает себя удовольствия, взять Феликса за руку, пока они следуют через главный зал к полётной площадке. На них всегда глазеют, как на редких драконов, даже в Кайлестисе. И лишний раз обозначить отношения не помешает. А то Хван знает этих ведьм, так и кружат вокруг коршунами. Минхо уже парит на Архараме. Снег всё ещё сыпет, ухудшая видимость и условия полёта. Зато Феликс снова сияет улыбкой, он слишком любит снег для уроженца Коралловых рифов. В столицу на драконах полёт недолгий. Игниплас только крылья размял, а уже нужно спускаться. Драконы приземляются на свои места, на площади дворца. Игнипласу тоже пришлось пройти обучение достойному поведению. В Сатвэйлисе слишком много людей, и они любят рассматривать и форейторов, и драконов. Ещё слишком рано, а на площади уже толпа. На бесконечные поклоны и реверансы Хёнджин отвечает лишь сдержанной улыбкой. Императорский дворец огромный величественный с ажурными деталями архитектуры. Даже в пасмурную погоду кажется, что он сияет. Мелкие хлопья снега витают над ним, отражая сияние и создавая сказочную атмосферу. Форейторы встречаются в середине площади, сойдя с драконьих пьедесталов. — Ох, понимаю императора, — усмехается Минхо, оказавшись между Хёнджином и Феликсом. — Отобрал себе элитное сопровождение, сногсшибательно смотритесь. Но не забывайте, зачем вы рядом с ним. О любых сомнительных настроениях или событиях должно быть сразу же доложено каперангу. — Мы ни на минуту об этом не забываем, — уверяет Феликс. Здесь ему приходится сдерживать свою искреннюю улыбку. Но выглядит он и без того великолепно, Хёнджин всё ещё не может поверить, что этот принц достался ему. Тяжёлые богато украшенные двери дворца распахиваются перед ними. Дальше пути расходятся. Минхо следует в другое крыло дворца, а Хёнджин и Феликс поднимаются по широкой мраморной лестнице в покои императора. Камердинер встречает их в передней комнаты, забирает верхнюю одежду и тактично удаляется. На круглом столике с узорным золотым декором уже стоит поднос с чаем и угощениями. Император всегда заботится о том, чтобы его фавориты не пропускали завтрак. Хёнджин присаживается на диван с высокой фигурной спинкой, с благородной обивкой цвета слоновой кости и берёт тонкую фарфоровую тарелку с рисовыми пирожными. Феликс подходит ближе к двери покоев, прислушиваясь. Затем размещается рядом на диване и поднимает изящную чашку с чаем. Император Люмен Луксариус третий, очевидно, едва успел проснуться. Придётся подождать, пока он выйдет к гостям. Хёнджин чувствует себя расслаблено в передней императорских покоев, здесь можно не держать вид. Люмен относится к ним почти как к друзьям. Жаль, что императору нельзя себе позволить ни настоящей любви, ни настоящей дружбы. Они успевают попробовать угощения и обменяться нежными прикосновеньями, прежде чем дверь покоев распахивается. Император выходит в два широких шага. Его золотистые волнистые волосы длиной до поясницы сегодня не заплетены. Сюртук небрежно распахнут, а рубашка не застёгнута до конца, словно ему не терпелось встретиться с ними. Люмен высокий и подтянутый, невероятно хорош собой. Утончённые черты лица достались от матери, а волевой взгляд и широкие скулы от отца — предшествующего императора Сакаэлиума. Он обладает незаурядным умом и интересуется искусством, ему нравится окружать себя красотой. Неудивительно, что и сопровождение себе выбрал соответственное. — Ваше Величество, Вы не закончили утренний туалет. Что-то случилось? — Феликс тут же поднимается и двигает для него кресло с высокой спинкой. — Оставь формальности, Феликс, — торопливо произносит император, усаживаясь в кресло и откидывая волосы через спинку. — Мне нужно обсудить с вами нечто очень важное для меня. Видно, как он сомневается и терзается противоречивыми мыслями. Хёнджину даже немного его жаль, любые личные переживания императору зачастую приходится держать при себе во благо империи. Ведь даже фавориты обязаны доносить. — Это должно остаться только между нами, надеяться мне не на кого, — Люмен пронзительно смотрит в глаза Хёнджину, пока Феликс аккуратно разглаживает его волосы. Хёнджин вздыхает, незаметно стиснув зубы, ничего хорошего от этого разговора не стоит ожидать. Феликс садится обратно на диван и, выражая полное участие, вопросительно поднимает брови. — Я влюблён, — заявляет император и колокольчиком подзывает прислугу. Ну, началось. Хёнджин подбирается в напряжённую позу и переглядывается с не менее настороженным Феликсом, пока Люмен просит принести им вина. Отличное утро. — Надеюсь, в одну из знатных дам, что будут на балу. Выбор настолько впечатляющий… — находится Феликс, когда прислуга вновь исчезает. Ох уж эта необходимость в выгодном браке, который нужно заключить как можно скорее. Головная боль всего дворца уже второй год. А император всё никак не определится. Но в таком браке любовь как раз последнее, на что обращают внимание. — Если бы, — горько усмехается Люмен, ёрзает в кресле и замолкает, потому что им приносят высокие хрустальные бокалы и бутылку редкого игристого вина. Он отпивает из своего бокала сразу половину, покуда Хёнджин и Феликс просто держат бокалы, сомневаясь в правильности данного напитка в такое время. — Меня одолевает тоска от одной мысли, что мне придётся выбрать кого-то другого, — продолжает император. — Я не могу спать, не могу есть… Она свет моей жизни! — Видимо, препятствие в происхождении? — уточняет Хёнджин. — Ещё какое препятствие, ведь она нимфа, — поясняет Люмен и допивает до дна, прикрывая глаза. Феликс меняется в лице, закусывает нижнюю губу и испуганно смотрит на Хёнджина. Тот молча прикладывается к бокалу. — В императорской семье никого из магического сообщества никогда не было. Это вызовет волну дурной молвы, — сдержанно напоминает Феликс, тоже не удержавшись от глотка. — Прекрасно знаю, — кивает Люмен, поднимается и заходит за спинку дивана. Он упирается в неё руками и наклоняется вперёд так, что его длинные волосы касаются их плеч. — Но всё бывает впервые, такой союз ещё прочнее укрепит позиции Сакаэлиума. В чём я не прав? — Тут очень много противоречий и опасных моментов, — предупреждает Хёнджин и поднимает голову. Люмен обходит диван и усаживается между ними, закидывая руки на их плечи. — Вы должны помочь мне убедить в этом семью и советников, — настаивает он. — Я уверен, это мудрый выбор. Она будет достойной супругой и шагом навстречу к магическому миру. — И смешению кровей, — вступает Феликс, ещё раз прикладываясь к бокалу с вином. — Возмущение правящих кругов других империй не заставит себя ждать. — Поэтому они должны сами познакомиться с ней, понять, что это не опасность, а возможность, — Люмен прислоняет свою голову к голове Феликса. — Она тайно прибудет на Хрустальный бал, я хочу, чтобы вы гарантировали нам безопасность. Хёнджин бы приревновал, если бы не знал, насколько император любит женщин. Хотя жест довольно интимный. Люмен порой ведёт себя провокационно. Но его отношение к ним, не как к объектам вожделения, а как к произведениям искусства, к которым хочется прикоснуться. — Ах, да, от каперанга не скрыть такие подробности, — как бы невзначай вспоминает Люмен. — Ему нужно знать, но держите сведения в пределах круга Dominus draconis. Я только вам могу доверять! — Конечно, Люм, но мы должны понимать, о ком идёт речь? — Феликс отстраняет свою голову и настойчиво смотрит на императора. Так по-свойски называть его можно только в узком кругу. Хотя разговор у них приватный, Хёнджин начинает беспокоиться и дёргать ногой. Люмен успокаивающе придерживает его колено, затем поднимается и подливает вина в бокалы. Он делает очередной глоток и выуживает из-под рубашки медальон, нащупывая на цепочке застёжку. — Думаю, ты знаком с ней, Феликс, ведь это морская нимфа, — дополняет император и, отцепив цепочку, протягивает ему медальон. Тот нетерпеливо открывает створку, инкрустированную драгоценными камнями. Магический портрет переливается перламутровым покрытием. Изящная шея, длинные волосы жемчужного оттенка с необычными цветными переливами, тонкие черты лица, пушистые ресницы и завораживающие глаза лазурного цвета. — Винтер! — подскакивает Феликс, чуть не роняя медальон. Хёнджин поддерживает руку Феликса, предотвращая падение украшения. Девушка красивая, как и все нимфы, впрочем. Но очаровать самого императора может далеко не каждая. — Морские нимфы прибудут завтра утром в Аркасию. Только там достаточно удобный причал, — припоминает Хёнджин. — Чонин и Сынмин должны их встретить. — Займитесь этим лично, сопроводите их во дворец. Я хочу быть уверен, что всё пройдёт гладко, — поручает Люмен и снова подзывает прислугу колокольчиком. — Мне стоит привести себя в порядок. А вы начинайте действовать, как считаете нужным. В передней появляется прислуга, император направляется в свои покои, оставляя недопитый бокал. Хёнджин и Феликс поднимаются, провожая его. Феликс одним глотком допивает своё вино и стремительно выходит. Хёнджина беспокоит его реакция, хотя и ситуация в целом тревожная. Он нагоняет его в коридоре и хватает за руку, подстраиваясь под быстрый шаг. — И так, насколько мы влипли? — взволнованно усмехается Хёнджин, переплетая их пальцы. — По самые уши, — тяжело выдыхает Феликс. — Винтер — полукровка, как и я. Только я маг-нимфа, а она сирена-нимфа! — Думаешь, могла использовать магию сирен, чтобы соблазнить императора? — вскидывает брови Хёнджин и останавливается, насторожено осматриваясь вокруг. — Не думаю, но все так и решат, вот увидишь. Ты же сразу спросил. — Потому что Люмен встречал много нимф, а покорила его именно Винтер. Мне эта история показалась странной и без родства с сиренами, а теперь всё ещё сложнее. — Ты, правда, считаешь, что все нимфы используют свою магию, чтобы устроить личную жизнь? Я тебя тоже околдовал, Хёнджин? — цедит Феликс и вырывает свою руку из его. — Тише, прошу, — шикает Хёнджин, притягивает его к себе и шепчет над ухом. — Ты меня приворожил, а я продал душу дьяволу, ради этого союза. Будем использовать все банальные слухи о том или ином магическом народе? Несколько придворных дам в элегантных платьях проходят мимо, делают реверанс форейторам, следуют по своим делам. Но оживлённый шёпот так и шелестит шлейфом за ними. Высокие своды дворца обладают отличной акустикой. Весь императорский двор смакует подробности отношений двух самых обворожительных форейторов Dominus draconis. Но Хёнджин не против, по крайней мере, пусть понимают, что соваться к принцу на белом драконе не стоит. У него уже есть свой принц с горячим темпераментом и недостаточной выдержкой, чтобы не спалить полмира к чертям из-за ревности. Они приходят в просторный зал для светских приёмов, где полным ходом кипит работа по подготовке к балу. Магия помогает не только в создании необычного декора, но и в установке печатей, позволяющих избежать резонанса сил. Мраморный пол в зале словно покрыт льдом, ряд высоких окон поддёрнут морозными узорами, с потолка свисают множество тонких нитей с хрустальными бусинами. Они переливаются гранями, тихо покачиваются, создавая едва уловимый таинственный звон. Красивая магия. Минхо руководит процессом, от его строго взора не укрыться ни одной мелочи. Группа разномастных магов в его подчинении держится почтительно. А ведьмы из ковена Вэншим, известного множеством пугающих слухов, ведут себя достаточно фривольно, не подстраиваясь под дворцовый этикет. — Вы вовремя, — хитро улыбается кавторанг. — Покружитесь-ка, проверим заклинания. Хёнджин тут же подаёт руку Феликсу в пригласительном поклоне. Тот не удерживает свою лучистую улыбку, располагает ладони на его плечах. Они принимают правильную танцевальную позу с поправкой на двух ведущих и кружатся в танце по залу. Перед глазами красивое мерцание хрусталя. Чужие взгляды так и колют, ощутимо почти физически. — Добавьте немного магии, необходимо понять прочность защитных печатей, — раздаётся голос Минхо. Феликс проворачивается через плечо, придерживая ладонь Хёнджина, и закручивает воздушный вихрь. Звон хрустальных украшений становится тревожно громким, но ничего не падает. Хёнджин размашистым движением руки выпускает огненный залп под потолок. Всё по-прежнему цело. Минхо удовлетворённо кивает. Они делают ещё один круг по залу и останавливаются в середине. Хёнджин смотрит под ноги, перекатывает одну ногу на носок и резко опускает пятку. Огонь расходится кругом, катится к краям, уже вызывая волнение остальных магов. Но Хёнджин сжимает кулак, и пламя подбирается в обратную сторону, возвращаясь к его ноге. Слишком пристальный взгляд со спины заставляет повернуться. Одна из ведьм Вэншим бесстыдно рассматривает их тёмным взором из-под накинутого капюшона. Все ведьмы в похожих накидках, различить их трудно в такой одежде. Резкий треск сверху, Хёнджин запрокидывает голову и едва успевает вскинуть руку. Целая сеть острых осколков чуть не обрушилась прямо на них. Но поток пламени сжигает осколки в серебристую пыль, которая дымкой оседает им на волосы. Хёнджин возмущённо разворачивается, чувствуя, как языки пламени пляшут в его глазах. Но ведьмы быстро собрались в кучу, теперь не определить, которая из них это сделала. — Мы сочтём это проверкой безопасности, — хмурится в их сторону Минхо. — Возмутительно нападать на форейторов! — Прошу прощения, кавторанг Ли, — выступает вперёд верховная ведьма Вэншим. — У нас ещё не все могут совладать со стихийной магией, виновная понесёт наказание по правилам ковена. — Сделаем перерыв в работе, — решает Минхо и подходит к Хёнджину и Феликсу, которые так и замерли посреди зала. — Вы в порядке? — Да, почему ведьмы так не любят меня? — ворчит Хёнджин, стряхивая серебристую пыль с плеча. — А нечего быть таким горячим! — отвечает Феликс словами Йеджи и льнёт, прижимаясь щекой к его щеке. — Хватит, вы выглядите чересчур счастливыми, — Минхо закатывает глаза. — Вероятно, это некоторых раздражает. Не всем, знаете ли, повезло с избранниками. — К слову, об избранниках, — опомнился Феликс. — Кажется, император преподнесёт шокирующий сюрприз для всей знати на предстоящем балу.