Dominus draconis

Аркасия южнее Сакаэлиума и климат мягче. Со всех сторон империю укрывают леса, а выход к морю наполняет воздух особым запахом, по которому Феликс иногда сильно скучает. Снега и резких холодных ветров здесь нет. Хоть и прохладно, тёплая одежда не к чему. Поэтому Феликс оставил плащ в касоле́. Новый император Аркасии, принявший власть досрочно, заметно навёл порядок. Имперский патруль есть в каждом поселении, даже самом маленьком. А в столице строят церковь Пресвятеиризма. Феликс отправился встречать морских нимф с Чонином и Ёнджуном. Нельзя излишне привлекать внимание к важности этой встречи. Поэтому было решено, что Хёнджин займётся другими гостями. Сразу два фаворита императора в одном месте вызвали бы подозрения. А стихийники воды достаточно обоснованный выбор. И теперь у форейторов есть значимая возможность везде брать с собой Клириков. Всё же Бан Чан не прогадал, когда пригласил их в Кайлестис. Порт тоже облагородили: обустроили несколько причалов, обеспечили охрану, открыли торговые лавки и таверну. Но застать корабли пиратов по-прежнему не такая уж редкость. И Феликс не удивлён, что «Utopia» тут на якоре в данное время. Люмен пригласил на бал и её экипаж. Но эта идея возмущения не вызвала, так как ситуация между сообществами устойчивая, благодаря становлению нового состава Dominus draconis и союзу с Грависхортом. Удивительно, что при всех обстоятельствах, Феликса сейчас не волнуют пираты, а беспокойство вызывают нимфы. Самое дружелюбное магическое сообщество никогда не вмешивалось в борьбу за власть. Нимфы — покровители природной магии, их волшебство созидательное. Они сохраняют равновесие стихий и развивают искусство. Театр Нимф известен по всему миру. Умение нимф оказывать влияние на людей всегда одобрительно оценивалось. Феликс и сам гордится, что частица подобной магии досталась и ему. Но такое положение может легко измениться после заявления императора Сакаэлиума о браке с нимфой. Волшебный корабль нимф отличается от обычных человеческих судов. Он плавает под водой. Поэтому Чонин на Умбраноктисе ныряет в море, пока Феликс и Ёнджун ожидают на берегу. Ониквар остался у магического портала. Несмотря на небольшое расстояние между империями, портал — самый безопасный способ прибыть прямиком во дворец. — Мы можем и пиратов проводить, — предлагает Феликс, опираясь на деревянные балки ограждения причала. — Они в этом не нуждаются, — усмехается Ёнджун, не меняя прямую осанку. — Сонхва умеет открывать порталы. К тому же будет выглядеть, как недоверие со стороны форейторов. На людях Клирики всегда держат свои строгие позы. Наверное, это утомляет больше, чем дворцовый этикет. Феликс теперь хорошо понимает необходимость держаться соответственно статусу. Люди в порту их обходят, почтительно опустив глаза. Экзорцистов неприлично разглядывать, в отличие от форейторов. Что обеспечит им меньше ненужного внимания. Но Феликс позвал Ёнджуна не только поэтому. Тот видит духов и скрытую магию. Хотя Клирикам о секрете императора пока тоже не сообщили, лучше сразу заручиться поддержкой церкви. Несколько потоков воды взмывают вверх недалеко от причала. Умбраноктис показывается на поверхности, набирает высоту и прокручивается в воздухе, стряхивая с себя воду. Солёные брызги долетают и до Феликса, воздушная магия позволяет остаться сухим. Он выпрямляется, поправляет жакет формы, позвякивая орденами. Мачта корабля нимф, словно из стекла, паруса похожи на застывшую россыпь капель. Само судно из благородного белого дерева, украшено перламутровыми ракушками и вьюном водорослей. Нимфы сходят на причал парящими движениями, из-за длинных подолов со шлейфами почти не видно, как они двигают ногами. Все в накидках с капюшонами светло-голубого цвета, с жемчужными застёжками. Корабль сразу скрывается под водой. Феликс делает шаг вперёд, удерживая бесстрастное выражение лица. Но расплывается в улыбке, как только возглавляющая процессию нимфа снимает капюшон. — Мама? Ты не сообщала о своём прибытии, — удивляется Феликс и подаёт ей руку. — О, мой мальчик, как я рада тебя видеть! — она с благоговением оглаживает его плечи, глаза сияют неприкрытой гордостью. — Розэ попросила меня возглавить группу, ей нужно было прибыть в Сатвэйлис раньше по делам Совета четырёх стихий. А за юными нимфами нужен глаз да глаз! — Это уж точно, — соглашается Феликс, устремляя тревожный взор на девушек, которые не смеют двинуться без разрешения старшей. У него не получается найти Винтер. Вероятно, они специально так оделись, ведь обычно каждая нимфа стремилась продемонстрировать свой уникальный наряд. Интересно, его мама тоже осведомлена о намечающемся скандале. По крайней мере, понятно, почему глава морских нимф и одна из представительниц Совета четырёх стихий — Розанна Пак отправилась в столицу раньше остальных. Очевидно, ей всё известно. — Клирик Чхве Ёнджун, — знакомит Феликс, жестом указывая на него. Нимфы синхронно делают реверанс, но глаза не поднимают. Все знают правила поведения, поэтому молча ждут, пока Ёнджун сам обратится к ним. Он протягивает руку матери Феликса и начинает непринуждённую беседу. Они уходят с причала первыми. Нимфы организованным строем двигаются следом. Феликс подаёт знак Чонину и замыкает процессию. До портала придётся пройти по короткой лесной дороге. Чонин следит за ними сверху. Ёнджун спокоен, видимо, не нашёл следов посторонней магии. Но Феликс не расслабляется. Одна из нимф замедляет шаг, бесцеремонно хватает его под руку, сбрасывая капюшон. — Ёнбок, напряжение легко читается на твоём лице, — замечает она с безмятежной улыбкой. — Почему называешь меня вторым именем? — Феликс чуть замедляет шаг, чтобы гостья поспевала за ним. — Потому что могу. Помнишь, в детстве ты меня тоже называл Минджон. — Винтер, прекрати ссылаться на наше беззаботное детство. Тебе лучше сразу объясниться… — А Люмен недостаточно объяснил? — хитро щурится та. — Наш император прямолинеен как никогда. Но я хочу убедиться… — продолжает Феликс, невольно нахмурившись. — Что я не использовала способности нимфы? — перебивает его Винтер и обиженно поджимает губы. — А ты сам использовал магию, чтобы стать фаворитом императора? Или попасть в Dominus draconis, или очаровать форейтора из своего отряда? — Нет, — почти рычит Феликс. — Но меня неоднократно пытались в этом уличить. Хотя способности не такие сильные, как у чистокровных нимф. — Вот и я не опущусь до подобных подлостей! К чему эти возмутительные обвинения? — задирает подбородок Винтер. — Нет необходимости что-то доказывать мне, очень скоро вся империя будет тебя в этом подозревать. Я лишь обязан был уточнить. Ты готова к таким испытаниям? Всё хорошо взвесила? Винтер останавливается и опускает голову, тяжело вздыхая. Феликс совсем не хочет давить на неё, но дело серьёзное. — Что бы ты сделал, если бы семья твоего благоверного настаивала на его браке с какой-нибудь знатной дамой? — она снова поднимает голову, голос начинает подрагивать. — Не сравнивай, он волен выбрать себе любого избранника, — ухмыляется Феликс. — Думаешь, кто-то рискнёт указывать стихийнику огня. Даже Люмен чрезмерно не испытывает терпение Хёнджина. — А если твои родители будут настаивать на нимфе в качестве супруги? — ошарашивает внезапным домыслом Винтер. — Ты бы с матерью поговорил, слухи и на Коралловых рифах расползлись. Феликс теряется, об этом он даже не подумал. Словно родители должны беспрекословно принять его выбор. Он ещё больше хмурит брови и отрешённо замолкает. — Что ж, нам обоим есть над чем поразмыслить. Но любовь стоит всего, Феликс! Мне жаль, если ты не в состоянии этого понять, — заканчивает разговор Винтер. Её ладонь соскальзывает с руки Феликса, Винтер вновь присоединяется к группе нимф. Они уже достигли портала. Ониквар обвил его кольцом. К дракону никто не решается подойти ближе. Ёнджун вопросительно смотрит на Феликса. — Draco liberum, — опомнился тот. Ониквар освобождает доступ к порталу, взмывая ввысь. Ёнджун проверяет печати и заходит первым. Нимфы быстро проходят следом. Феликс больше не может сосредоточиться, дурные мысли заполонили голову. Сзади ощущается прохладный порыв ветра. Он не глядя отводит руку и касается гладкой чешуи спустившегося Умбраноктиса. — Всё хорошо? — справляется Чонин, заметив его смятение. — Да… да, я просто… — собирается Феликс и тянет дружелюбную улыбку. — Лети, Чонина, всё в порядке. Я закрою портал. Тот направляет дракона в портал и мгновенно исчезает. Феликс жестом подзывает Ониквара. Дракон снижается на минимальную высоту, складывая крылья, и парит на воздушных потоках близко к земле. Феликс отточенным прыжком заскакивает на него и цепляет ремни феротелы. Они ныряют в портал. С той стороны встречает порывистый холодный ветер. Приходится накинуть плащ. Портал находится чуть в стороне от площади. Ониквар парит на небольшой высоте, расправив крылья. Обзор хороший. Феликс видит, как Ёнджун ведёт нимф к дворцу. У лестницы их уже ожидает Чонин. Умбраноктис сидит на своём пьедестале. Феликс чертит печать закрытия портала и направляет вниз. Характерная вспышка знаменует успешное прерывание связи пространств. Ониквар привычно устремляется к своему пьедесталу. Площадь сегодня пуста, только несколько имперских патрулей на разных концах. Особенные гости требуют приватности и усиления охраны. На пьедесталах Феруфус и Елиатус, значит Чанбин и Джисон тоже во дворце. Феликс сажает дракона и сходит с пьедестала, как раз когда нимфы подходят к широкой лестнице, ведущей к дворцу. Они опасливо оборачиваются на драконов и едва слышно перешёптываются. Феруфус впечатляюще большой, возможно, они никогда не видели таких могущественных драконов. Огненные вспышки в небе заставляют всех замереть. Игниплас стремительно приближается к площади и, судя по пылающим крыльям, он чем-то недоволен. Его пьедестал охватывает огнём вместе с лестницей. Хёнджин выходит из пламени, взмахом сдерживает его распространение и даёт команду дракону. Тот фыркает, пускает дым, но складывает крылья и успокаивается. Хёнджин направляется к гостям. По мере его приближения Феликс всё больше волнуется и чуть не оступается. Его мать настолько пристально рассматривает Хвана, что даже Чонин и Ёнджун замечают её необычный интерес. Хёнджин видит общее замешательство, оглядывается на своего дракона и успокаивающе выставляет руку. — Игниплас — воспитанный дракон, огонь не опасен. Небольшое недоразумение в дороге, не обращайте внимания, — поясняет он. — Разве морские нимфы боятся огня? — Огня боятся все, дорогой, — выходит вперёд мать Феликса. — Самая непредсказуемая стихия. Можно счесть, что ты не слишком владеешь ситуацией. Феликс давится воздухом, закашливается и неловко представляет: — Эм… моя мама… Возглавляет группу нимф в этот раз. Для меня это тоже неожиданность… Хёнджин резко меняется в лице, подтягивается и слегка склоняет голову в приветствии. Нимфы позади снова шепчутся. Феликс прикрывает глаза ладонью. Dominus draconis не кланяются, это всем известно. А жест особого уважения от Хёнджина делает слишком очевидным его почтение в сторону матери избранника. Просто мгновенно подтвердил все слухи одним жестом. Мать Феликса подходит ближе и оглаживает предплечья Хёнджина, как до этого гладила самого Феликса, одобрительно улыбается. Ёнджун просит остальных нимф следовать за ним. А также легонько толкает Чонина, открывшего рот с интересом к развернувшимся событиям. Феликса начинает потряхивать от волнения. Кровь приливает к щекам, перед глазами всё смазывается. Он с трудом минует лестницу. Немного отпускает лишь в стенах дворца, когда их встречает сам император. Взаимный обмен любезностями проходит мимо Феликса. Успокоиться трудно, а выделить момент на разговор с матерью ещё труднее. Прислуга провожает нимф в отдельные покои. Император задерживает довольный взгляд на Феликсе. Они с Хёнджином научились различать с десяток говорящих взоров Люмена. Йеджи появляется во дворце в форме форейторов, уверенным шагом подходит и докладывает о прибытии своего отряда. Император кивает и молча устремляется в один из коридоров. Феликс и Хёнджин переглядываются. — Пойдемте, — направляется следом Хёнджин. — Он думает, что все читают его мысли. Надо идти за ним. Йеджи ехидно хмыкает, но не спорит. Они быстро догоняют императора. Люмен приводит их в зал, судя по всему, служащий отдельной гардеробной. Здесь множество вешалок с красивыми нарядами, зеркал и полок с украшениями и головными уборами. Люмен останавливается возле одной стойки и демонстративно проводит рукой возле роскошных платьев. Глаза разбегаются от обилия богатых цветов и блеска декоративных деталей. — Для отряда Йеджи, — поясняет император. Та вскидывает брови и упирает руки по бокам. Вот теперь точно собралась спорить. — В таких платьях на дракона не сядешь, — тактично начинает она. — И не нужно. Бал есть бал, даже если вам необходимо следить за порядком. А вы в первую очередь леди, а потом всё вот это ваше… — праздно разглагольствует Люмен. — Я никому не позволю находиться на балу в форме! В том числе и Клирикам. Ёнджун непонятливо щурится. Чонин снова открывает рот, следить за выражением своего лица у него не всегда получается. Йеджи поворачивается с ехидным взглядом. Наряжать экзорцистов ещё никто не пытался. Уже то, что они согласились присутствовать на празднике, большое событие. Как же хорошо, что с ними не такой принципиальный Ёнджун. Феликс даже не смог представить, как бы отреагировал на такое заявление Субин. — Клирики обязаны быть на людях в своих мантиях, Ваше Величество, — напоминает Ёнджун. — Покуда находятся на службе церкви, — не собирается уступать Люмен. — А на балу вы мои гости. Я пригласил лучших портных, учёл все формальности. Он рывком выдвигает другую стойку, на которой полностью чёрные костюмы из дорогих тканей, с серебряными украшениями и обвесами, вполне во вкусах Грависхорта. — Не стоит выделяться среди гостей, — решает поддержать Феликс, с трудом собравшись с мыслями. — Пусть веселятся без ощущения надзора. После его слов никто больше не сопротивляется. Император отпускает остальных, желая остаться со своими фаворитами. Он приготовил для них тоже отдельные покои. И Феликс не удивляется, что там одна, шикарно убранная, широкая кровать с балдахином из невесомой вуали. Люмен обращает внимание на костюмы для бала. Он хочет, чтобы фавориты были одеты в тон. Поэтому для Феликса и Хёнджина выбраны белые одеяния с золотыми и жемчужными украшениями. Император очень доволен своим выбором и явно желает, чтобы они как раз-таки выделялись. Но Dominus draconis и так все знают в лицо. Магические портреты распространяются с невероятной скоростью. Люмен уходит встречать других гостей, оставляя их наедине. Хёнджин присаживается на софу, обитую золотистым атласом, и устало потирает лоб. Затем интересуется, запрокинув голову: — Как всё прошло? Говорил с Винтер? — Спокойно, она уверяет, что не использовала чары, — вздыхает Феликс и подходит к нему. Рубашка Хёнджина расстёгнута на две пуговицы больше обычного, открывая шею и ключицы. Феликс проводит по ней одними пальцами и хитро улыбается. Перекидывает ногу, садится на колени Хёнджина, размещая ладони на его плечах. Тот поднимает голову и облизывает губы, нетерпеливо смотря ему в глаза. Феликс теряет рассудок от этого взгляда и страстно припадает к его губам, перемещая одну ладонь на шею. Они не замечают, как дверь распахивается. — Не могли дождаться вечера? — слышится недовольное ворчание Джисона. — Пару часов не виделись всего. Тут твоя мама вообще-то. — Феликс, — голос матери застаёт врасплох. Феликс случайно прикусывает нижнюю губу Хёнджина от неожиданности. Тут же вскакивает, прикрывая рот, поправляет жакет и гневно смотрит на Хана. Хёнджин продолжает растерянно сидеть с ещё больше расстёгнутой рубашкой и неприлично припухшими губами. — Джисон, сколько раз тебе говорили стучать! — цедит Феликс. — Да я не думал, что вы так раскрепощённо чувствуете себя во дворце, — хихикает тот. — Твоя мама тебя искала, а ты даже нас с ней не познакомил. Ну, я всегда могу найти любого из Dominus draconis по ауре артефактов. — Феликс, у тебя такие замечательные друзья, — невозмутимо продолжает разговор его мать, невзирая на ситуацию. — Да, особенно вот этот, — прыскает Джисон, небрежно указывая в сторону Хёнджина, и вжимает голову в плечи от злобного взгляда Феликса. — Э, Хван, пошли, нам ещё оборотней встречать. Тот, наконец, отмирает, торопливо запахивает жакет, прикрывая расстёгнутую рубашку. Коротко улыбается матери Феликса, грубо разворачивает Джисона на выход и выталкивает в дверь, выходит следом. Феликс чувствует, как к щекам приливает краска, посмотреть в глаза матери неловко. — Что ж, слухи подтвердились наглядно, — тихо замечает мама и садится туда, где ранее сидел Хёнджин. — Ты разочарована? — осторожно уточняет Феликс, так и не поднимая глаз. — Не буду скрывать, что не ожидала такого выбора. Но тебя сложно осуждать. Он завораживает с первой встречи. В нашей семье никто не управляет огнём, тем ценнее ваш союз. — Правда? — вскидывает брови Феликс и смотрит на мать. — А ты ждал осуждения от родной матери? — оскорбляется она. — Не ждал, но разве тебе не хотелось бы, чтоб я выбрал нимфу? — Ты бы не выбрал нимфу, — уверенно качает головой мать. — А твои сёстры не выберут магов. Сейчас в магическом мире совсем другие веяния. Да и в человеческом тоже, ведь император… — Выходит, ты осведомлена, — прерывает Феликс. — Этот союз так просто не примут. — В первую очередь люди не примут. Волшебные расы терпимее к таким бракам. А тут в игру вступает власть. — Вот именно. Боюсь императору не избежать определённых сложностей. — Но он готов, судя по всему, — пожимает плечами мама. — Ваше дело — помочь избежать напрасных жертв. Винтер появится только в нужный момент на балу. Мы в свою очередь сделали всё, что могли, для её безопасности. Теперь доверимся Dominus draconis. Этот брак очень значим для сообщества нимф. Нас не интересует власть, ты знаешь. Но возможность сгладить человеческую жестокость — хороший шанс для всех. Феликс продолжает размышлять над этими словами, пока провожает мать обратно к нимфам. Во дворце оживлённо. Прислуга суетится, заканчивая последние приготовления к балу. Всё больше разнообразных гостей прибывает. Среди первых из правящей знати объявляется император Грависхорта. Феликс впервые видит его. Высокий, с такой же жёсткой прямой осанкой, как у Клириков Бехайтхора. Его сопровождают генералы в парадной форме и группа экзорцистов Субина. Люмен уделяет ему особое внимание, как новому сильному союзнику империи. В круговороте забот, Феликс не замечает, что сумерки уже тронули небо. Широкие окна дворца дают хороший обзор на площадь. Магические огоньки, оплетающие ограду и деревья, наполняют пространство волшебным сиянием. Последними из гостей прибывают вампиры, что неудивительно. Ждали, когда стемнеет, солнце в Сатвэйлисе яркое даже зимой. Каперанг собирает Dominus draconis на совет, когда все гости готовятся к празднику по отдельным покоям. Раздаёт указания, справляется о том, как прошли сопровождения определённых гостей. Также освещает план контролирования огромной территории дворца. С ними прибыли и другие отряды форейторов, поэтому каждый уголок просторных залов будет под присмотром. Хёнджин персонально отвечает за императора, а Феликс за Винтер, когда она появится. Самый напряжённый момент ожидается под конец бала. Люмен объявит о помолвке. Сам Бан Чан берёт на себя остальную семью императора. Дополнительную уверенность вселяет присутствие драконов на площади. Они на своих пьедесталах, и гости их видели. После совета все отправляются приводить себя в порядок и переодеваться в подготовленные Люменом наряды. Феликс и Хёнджин возвращаются в отведённые им покои. — Если пойдём в ванну вместе, так будет быстрее, — предлагает Феликс, снимая жакет формы на ходу. — Не будет, — многозначительно играет бровями Хёнджин и притягивает его к себе за ворот рубашки. — Какой же ты бесстыдник, — Феликс гладит его по щеке. — У нас мало времени, подожди окончания бала. — Он закончится поздно, возможно, мы совсем будем без сил, — шепчет ему в губы Хёнджин, прижимаясь всем телом. — Боги, говоришь, как будто завтра не наступит, — закатывает глаза Феликс, помогая ему снять жакет и уворачиваясь от поцелуев. — У нас впереди много прекрасных дней вместе. И ночей… Хёнджин замирает, словно его кольнула какая-то очевидная неприятная мысль. Он прислоняется своим лбом ко лбу Феликса и тихо спрашивает: — Как отреагировала твоя мама? — На удивление благоприятно, — улыбается Феликс, запуская ладони в его волосы. — Ты производишь впечатление, такой завидный жених, что можно и единственного сына тебе доверить. — Я польщён. Надо признаться, внезапное знакомство с твоей матерью выбило землю из-под ног. Невыносимо было ожидать неодобрения, — Хёнджин прикрывает глаза и целует шею. — Ну, мы ещё с твоей семьёй не объяснились, — напоминает Феликс и крадётся пальцами ему под рубашку. — Мои родители прислали письмо с приглашением в гости вместе с тобой, ещё при первой волне слухов. — Хёнджин отрывается от его шеи и смотрит в глаза. — Ты тоже производишь неизгладимое впечатление! — Ох, если бы и у Люмена с Винтер было так гладко, — вздыхает Феликс и нехотя отстраняется. — У нас много забот, надо торопиться. Уступишь мне ванну первому? — Я сделаю для тебя, что захочешь, — пытается вновь его притянуть Хёнджин. — Не сомневаюсь, — хитро щурится Феликс, быстро чмокает его в нос и скрывается в ванной комнате. После ванны Феликс облачается в сложный многослойный костюм. Брюки с завышенной талией, рубашка с вуалевыми рукавами и воротником стойкой. Жилет с золотыми обвесами, удлинённый жакет, высокие сапоги со шнуровкой. Прозрачные рукава и ворот рубашки видны из-под всех слоёв, придавая образу особую воздушность и элегантность. Волосы Феликс укладывает с помощью магии воздуха лёгкими волнами, добавляя лишь пару заколок с горным хрусталём. В покоях большой стол-трюмо с обилием причудливых пузырьков косметических средств. Феликс припудривает лицо пудрой с сияющими частицами, возле глаз, как повелось, закрепляет маленькие сверкающие кристаллы, наносит аромат со свежими морскими нотками. Затем подходит к зеркалу в пол, чтобы проверить со всех сторон. Хёнджин выходит из ванной комнаты в атласном халате с влажными волосами. Он останавливается, завороженный видом своего принца, и восхищённо ахает. Феликс поворачивается, красуется, демонстрируя наряд. Настоящие языки пламени пляшут в глазах Хёнджина, а от влажной кожи исходит пар, того и гляди вспыхнет. — Остынь и скорее одевайся, я помогу тебе с укладкой, — торопит Феликс, хотя сам сияет улыбкой, довольный его реакцией. — Но сначала, пожалуй, открою вино. Люмен позаботился и об этом. В покоях чайный столик сервирован фуршетом с закусками и дорогим игристым вином в ведёрке со льдом. Феликс аккуратно выкручивает пробку, пока Хёнджин копошится возле шкафа. Пробка не поддаётся, приходится даже пробовать подвинуть её магией. Тут нужно действовать осторожно. Феликс отчаивается сделать это самостоятельно и поворачивается к Хёнджину за помощью. Его мгновенно бросает в жар от одного взгляда вскользь. Пальцы соскальзывают, и пробка шумно вылетает, выпуская пену и брызги. Хёнджин ухмыляется. У атласной рубашки глубокий вырез и жаккардовый шёлковый жакет его не прикрывает. А на шее украшение из переплетения золотых цепочек, что плотно обхватывают основание шеи, а несколько свисают вниз, уходя под горловину. Жакет удлинённый и приталенный с золотыми погонами. Это выглядит настолько горячо, что Феликс сомневается, стоит ли пускать его в таком виде к людям. Он трясёт кистью руки, стряхивая брызги, и наполняет бокалы. — Что-то принц покраснел от перевозбуждения, — хмыкает Хёнджин, принимая бокал из его рук и оглаживая своими длинными пальцами ладонь. — Не дразни меня, иначе поцелую у всех на виду, — томно прикрывает глаза Феликс и делает глоток вина. — И целуй же, может, получится затмить возмутительное заявление императора. — Такое ничто не сможет затмить… Они позволяют себе по бокалу вина, с хмельными напитками лучше не переусердствовать, впереди долгий насыщенный вечер. Феликс помогает Хёнджину уложить волосы, убирая их назад и оставляя лёгкий влажный эффект. К счастью, для их молодых прекрасных лиц не требуется лишних декоративных деталей. Хван выбирает тёплый мускусный аромат. Едва сборы закончены, нужно спешить к императору. У того туалет намного сложнее и роскошнее. Особые эмоции вызывает искусно украшенный корсет на нём, что ничуть не умаляет мужественности его атлетической фигуры, но тонко подчёркивает аристократические замашки. Атласная блузка с бантом, россыпь жемчужных нитей. А сверху длинный плащ со шлейфом, расшитый бусинами горного хрусталя. Верхняя часть волос заплетена в сложное сплетение кос с золотыми заколками, а нижняя отпущена свободными кудрями. Феликс и Хёнджин не скупятся на искренние комплименты, Люмен знает толк в моде и роскошных праздниках. Тем более события требуют подобной помпезности. Вино растекается приятным ощущением лёгкости в голове. Феликс выпрямляет спину, заводит одну руку за спину, сгибая в локте, на лице оставляет слабую полуулыбку. В такой позе надо продержаться весь вечер. В главном зале дворца уже играет переливистая живая музыка. Музыканты-эльфы занимают отдельную площадку на подиуме, сверкающем магическими огнями. Посреди зала высокая белая ель — символ Новогодья. Мерцает и искрится хрустальными украшениями и магией. Гости в потрясающих изящных нарядах по обе стороны зала ожидают появления императора. Возле широких окон столы с обилием изысканных блюд и вин. Тихие степенные разговоры затихают, как только на золотой ковровой дорожке появляется свита Его Величества. Господа склоняют головы в почтительном поклоне, а дамы в реверансе. Феликс и Хёнджин следуют за императором на шаг позади. Это шествие не из лёгких, нужно попадать в ритм и идти в ногу с императором, при этом благородно держа подбородок чуть вздёрнутым. Даже Феликсу пришлось тренировать шаг, для Хёнджина это стало настоящей пыткой. Но производимое впечатление затмевает всё. Восхищённые взоры ощущаются физически, несмотря на то, что осмотреться вокруг не получается, а перед глазами лишь блеск и сияние. Музыка на мгновение замолкает. Слышно лишь приглушённый звон хрустальных украшений под потолком. Люмен останавливается возле своей матери и подаёт ей руку в пригласительном поклоне. Первый танец — самая главная формальность Хрустального бала. Его танцуют с супругой или с матерью, если император ещё не состоит в браке. Фаворитам же распределили пары, исходя из стихийной совместимости. Поэтому Хёнджин подходит к Йеджи, а Феликс к Чэрён. Но они обмениваются чувственными взглядами, прежде чем подать руки партнёршам по танцу. Раздаются утончённые звуки скрипки. Люмен взмахом снимает плащ, Хёнджин подхватывает его движение огнём. Плащ сгорает, не успев коснуться пола, а Феликс раздувает по залу серебристый пепел воздушной магией. Возгласы восхищения проносятся по рядам гостей. Император делает первый круг со своей парой возле ели, за ним фавориты, после по очерёдности вступают все гости. Зал кружится в синхронном танце вместе с переливами серебряного пепла. Хёнджин и Йеджи выбрасывают языки пламени, выходя из очередного элемента танца. Пламя взмывает под высокий потолок и взрывается салютами под сводом. Хрустальные украшения отражают и удваивают вспышки искр. Теперь уже никто не стесняется выражать восторг, громкие аплодисменты и смех раздаются со всех сторон. Феликс очарованно улыбается и переводит вопросительный взгляд на Чэрён. Им тоже надо чем-то удивить. Она кружится, придерживаясь за его ладонь, выпускает россыпь прозрачных водных капель. Феликс подхватывает их воздушной магией и распыляет по залу, затем отпускает. Капли стеклянным бисером осыпаются на пол и проходятся завораживающей волной по полу, словно морская пена, растворяются, никого не коснувшись. Гости радостно рукоплескают. Общий танец в самом разгаре, в следующей части идёт обмен пар. Этот сложный танец похож на шахматную партию. Отточенные перемещения, изящные пируэты. Вот уже Феликс подаёт руку Йеджи, а она приседает, поддерживая подол пышного шёлкового платья винного цвета, с провокационным декольте и золотым корсетом, напоминающим доспехи. Образ в её характере. Рыжие локоны красиво заплетены в причёску и дополнены острыми золотыми заколками, которые инкрустированы рубинами. В очередном повороте, она игриво дарит Феликсу горячий поцелуй в щёку, ехидно оглядываясь на Хёнджина. У того в глазах снова полыхает огонь. Изящные скрипки дополняются высокими нотами вокала. Эльфы создают неповторимую музыку, в том числе и благодаря своей магии. Обмен партнёрами, переход. К Феликсу возвращается Чэрён. Её платье из воздушной лазурной вуали, переливается перламутровым блеском и трепещет при каждом движении, создавая впечатление текущей воды. Волосы красивыми волнами уходят в пучок сзади, скреплённый жемчужной сеткой. Ресницы покрыты серебряной пудрой, а возле уголков глаз, с обеих сторон мерцают маленькие кристаллы. Танцевать с ней легко, их магия великолепно дополняет друг друга, превращая танец почти в полёт. При очередной смене позиций, Хёнджин невзначай скользит рукой по талии Феликса и одаривает нежной улыбкой. Тот не может сдерживать шквал своих торжественных эмоций и улыбается, улыбается, улыбается. Общий танец заканчивается, музыка сменяется. Гости продолжают веселиться, кто-то подходит к столам с угощеньями. Феликс внимательно осматривает зал, бдительности терять нельзя даже в веселье. Подходит к круглым столикам с вином. Бокалы на них расставлены башней, но взять можно с любого уровня, магия позволяет сохранить целостность. Он выбирает светлое игристое вино и берёт тонкий высокий бокал. К его бокалу тут же примыкает другой бокал со звуком хрустального звона. Хёнджин оказывается рядом на удивление незаметно. Приобнимает за плечи, отпивает вина и прислоняет свою голову к его виску. Джисон тоже подскакивает к ним, лицо выражает все эмоции восхищения. Его серебристый жакет отблёскивает разными цветами, чёрная полупрозрачная блузка зашнурована серебряной цепью с хрустальными каплями на свободно свисающих концах. Волосы с разноцветными прядями сверху приподняты и зачёсаны назад, на висках гладко приглажены. Он крутится возле бокалов не в состоянии выбрать в таком разнообразии. — О, вот это выглядит загадочно. — Хан указывает на бокалы с густым бордовым напитком. — Такого я точно не пробовал. Джисон хватает бокал и сразу делает большой глоток. При этом, подошедший следом, вампир — Нишимура Рики удивлённо приподнимает бровь. Совсем молодой вампирчик, высокий, стройный, с аристократически тонкими чертами лица и хитрым прищуром. Чёрные, слегка отпущенные, волосы падают прямыми прядями на лоб. Широкие чёрные брюки и удлинённый жакет из матовой благородной ткани, белоснежная рубашка подчёркивает бледность почти прозрачной кожи. Алый бант с брошью украшает ворот рубашки. Он берёт тот же бокал, подносит к губам, улыбается, демонстративно оголяя острые клыки. В уголке рта стекает густая капля напитка. Джисон дёргается и замирает, не успев проглотить. Зажимает рот ладонью, поставив бокал наугад, и стремительно скрывается в сторону уборных. Хёнджин отстраняется от Феликса, берёт бокал Хана и нюхает содержимое. — Нет, это не кровь, — опережает вопросы Рики, утончённым жестом качая бокал, в котором перетекает густая жидкость. — Вино из кровавых плодов — умелая имитация, нисколько не даёт насыщения. Забавно, что форейтор выбрал подобную выпивку. — Джисон любит пробовать новое. Но после твоей многозначительной реакции, любой бы счёл, что это кровь, — пожимает плечами Феликс, с интересом его осматривая. Ему раньше не доводилось иметь дело с вампирами, они обитают намного севернее, ближе к Грависхорту. Зрачки Рики заполнены чернотой, но не похожей на демоническую. Она бликует багровыми оттенками и тягучей хищной жаждой. Молодые вампиры менее сдержаны. Возможно, контролировать жажду в зале, наполненном столькими людьми, невероятно сложно. Но он отлично держится. — Мне просто нравится ставить других в неловкое положение, — усмехается Рики и опустошает бокал. — Думаешь, стоит так заигрывать с форейторами? — становится серьёзным Хёнджин, даже немного отстраняя Феликса за свою спину. Тот поджимает губы и отмахивается от его руки, возвращаясь на прежнее место. Рики неожиданно резко подаётся к Хёнджину, оголяя клыки в надменной ухмылке. Зрачки становятся ярко-красными в мгновение. Он заинтересованно втягивает воздух носом возле шеи Хёнджина. Слышится сдавленное шипение. — Рики! — строго окликает его Ян Чонвон — глава клана. Тоже высокий, в похожем тёмном одеянии. Нишимура Рики быстро ретируется, возвращаясь к группе вампиров. Его сменяет Минхо и ехидно цыкает в сторону Хёнджина. Нижний слой костюма у него полностью чёрный, а жакет с воротником-стойкой тёмно-фиолетового цвета, лацканы украшены ажурными серебряными обвесами, соединёнными цепочками. — Опять заводишь друзей, Хван? — усмехается кавторанг Ли и невозмутимо выбирает вино из кровавого плода. — Уже даже не смешно, только ленивый ко мне не пристал, — вздыхает Хёнджин, допивая свой бокал. — У тебя очень притягательная аура живого огня, — поясняет Минхо. — Такая встречается достаточно редко. Обычно огненные стихийники создают ореол выжигающей энергии, как Йеджи. К ней вампиры не сунутся точно. — Это мой живой огонь. — Феликс прижимается со спины к Хёнджину. — Пусть держатся подальше, а то я тоже зубами клацать умею. Минхо только ещё раз ехидно усмехается и удаляется в сторону угощений. Хёнджин ловит ладони Феликса и разворачивается. Гости расступились, на золотой дорожке нимфы из Совета четырёх стихий. Нереида — Розэ, дриада — Джису и ореады — Дженни и Лиса. Только Дженни покровительствует вулканическим огненным горным породам, а Лиса заснеженным высоким скалам. Они в похожих платьях, словно отблëскивающих настоящими металлами. Подобны струящейся тонкой кольчуге и расшиты драгоценными камнями. Нимфы приветствуют императора и гостей, становятся на подиум с музыкантами и начинают петь. Все снова танцуют и веселятся, поддаваясь на едва ощутимые волны влияния нимф. Феликс не сдерживает сияющую улыбку. Танцует со знатными дамами и молодыми леди, которые не могут поверить своему счастью. Замечает, что его мать танцует с Бан Чаном, он в благородном тёмно-синем бархатном мундире с орденами-звёздами Игнистеллы. Ну, мама, конечно, не могла пройти мимо каперанга Dominus draconis. Сынмин в чёрном фраке, воротник расшит изумрудными камнями, и зелёной шёлковой рубашке. Кружится с Йеджи, совсем неожиданное сочетание. А Чанбин в белой рубашке и сером жилете, отливающем бессменным металлическим оттенком, закатал рукава и ведёт оживлённую беседу с господами из разных империй, собравшимися возле стола с более крепкими напитками. Там же Субин и Тэхён в чёрных непривычно нарядных костюмах. А Чонин в удлинённом белом жакете и в воздушной голубой рубашке с хрустальными нитями у ворота и на объёмных рукавах кружится в танце с Чэрён. Что удивительно, Бомгю и Кай тоже с радостью танцуют с форейторами из отряда Йеджи. А Ёнджун общается с шумными пиратами. Феликс иногда бросает взоры на вампиров, присматривая за Рики на всякий случай. Но не успевает усмотреть, когда Хёнджин встаёт в пару с одной из ведьм Вэншим. Сон Юци со светлыми волосами, нетипичного для их ковена оттенка. Характерное плетение кос с амулетами и украшениями, тёмное бархатное платье, кружевные перчатки и вуаль, прикрывающая глаза. Почему-то это вызывает напряжение во всём теле. Феликс уже хочет прервать их танец, но свет приглушается, пение нимф затихает, император всходит на подиум и привлекает всеобщее внимание. — Прошу прощение за заминку в разгар веселья. Надеюсь, вы хорошо проводите время? — вещает Люмен голосом, усиленным магией. — Интрига вечера — сегодня здесь для меня особенная гостья. Свет устремляется к лестнице, по которой спускается Винтер. Воздушное струящееся платье с перламутровым жемчужным блеском делает её движения невесомыми. Жемчуг в её белоснежных волосах, на длинных в пол рукавах и в колье, оплетающем шею. Она спускается, плавно скользит по золотой ковровой дорожке. Люмен сходит с подиума ей навстречу. Феликс застывает, мурашки пробегаются по всему телу. Он забывает обо всём, напряжённо ожидая неизбежных событий. Момент истины. Император встаёт на одно колено и целует руку Винтер. Самый показательный жест. По рядам гостей ползёт удивлённая молва. Мать императора поджимает губы. Отец хмурит брови. — Я император Сакаэлиума Люмен Луксариус третий объявляю о своей помолвке с нереидой Ким Винтер Минджон, — продолжает Люмен. На несколько мгновений в зале воцаряется тревожная тишина. Феликс невольно пробегается взглядом по ошарашенным лицам знати. Не раздумывая, устремляется к императору, с другой стороны уже спешит Хёнджин. Они становятся на шаг позади новоиспечённой пары, выражая свою негласную поддержку. Первой отмирает Розэ, делает реверанс и поздравляет с помолвкой. Её тут же поддерживают остальные нимфы. А члены Совета четырёх стихий чуть медлят. Но всё же присоединяются к поздравлениям. Затем Бан Чан выходит к центру зала, по правую руку собираются Dominus draconis. Каперанг произносит свою речь, после этого уже никто не осмелится возражать. Напряжение постепенно спадает, другие гости тоже начинают подходить. Но только не семья императора. Феликс ободряюще поглаживает Люмена по плечу. Самое сложное позади, с семьёй можно объясниться позже. Вновь звучит музыка. Император приглашает свою будущую супругу на танец. Торжество снова оживляется, а столики с горячительными напитками заметно пустеют. В завершении бала, все выходят на площадь посмотреть огненное шоу драконов. Каперанг умело руководит их действиями прямо с земли. Воздух озаряется множеством искр магического происхождения, с огненными залпами Игнипласа. Гости почти забывают о возмутительном заявлении императора. Сегодня все уже слишком пьяны и расслаблены, чтобы выражать недовольство. Некоторые гости отбывают сразу по окончании. Кто-то остаётся в выделенных покоях на ночь. Форейторы сопровождают и контролируют их хаотичное распределение. Люмен и Винтер незаметно скрываются из виду, оставляя в недоумении императорскую семью. Но каперанг с ними беседует отдельно. Феликс и Хёнджин провожают императора с избранницей и тоже отправляются в свои покои. Силы на исходе, Феликс падает на кровать, раскинув руки и смотрит, как мерно колышется вуаль балдахина. За окном начинает кружиться снегопад, волшебно мерцая из-за магической подсветки двора. Феликс не может понять, почему чувствует умиротворение, ведь события весьма тревожные. Хёнджин устраивается рядом с ним, уже скинув жакет, и укладывает голову у него на груди. — Всё хорошо, Ёнбок, — тихо успокаивает он, обвивая его талию руками. — Сегодня всё хорошо, а о том, что будет завтра, подумаем позже. Феликс мягко улыбается и прижимается щекой к макушке Хёнджина, оглаживая волосы на затылке. Завтра будет завтра. А пока с ним рядом его «живой огонь», есть место только для умиротворения.