Dominus draconis

Прежде чем уйти с Клириками через портал, Хёнджин приказывает Игнипласу вернуться в Кайлестис. Дракон беспокоится, выпускает горячий пар, но поднимается в воздух. Сделав круг над площадью, всё же улетает. А Феликс так и стоит у погасшего портала, устремив невидящий взгляд в сторону. — Пойдём, Бан Чан ждёт Dominus draconis в малом зале для совета, — осторожно зовёт Чонин, положив руку ему на плечо. Феликс стискивает челюсти, гневно выдыхает и резко поворачивается. Растерянное лицо Чонина заставляет его взять себя в руки. Он кивает в знак, что принял к сведению. Императора уже нет на площади. В малом зале все собрались, они с Чонином приходят последними. Бан Чан задумчиво хмурится, стоя у окна. Остальные не разделяют его напряжения. Джисон и вовсе пытается шутить, но Минхо вовремя его осекает. Феликс нетерпеливо расхаживает по залу, словно хищный зверь в клетке. — Вы же понимаете, что приворот Хёнджина — это почти такая же очевидная провокация, как отравление бывшего Верховного настоятеля Бехайтхора? — не выдерживает Сынмин. — Не такая, — цедит Федикс, останавливаясь прямо напротив него. — Или хочешь сказать, ведьму подставили? Акустика делает голоса грознее, будто они уже ссорятся. Бледные солнечные лучи зимнего солнца мягко окутывают пространство, отражаясь бликами в орденах на форме. Феликс щурится, ему слишком тяжело сдержать негодование. — Ты и близко не подойдёшь к ковену Вэншим, — предупреждает Бан Чан. Его суровый взгляд ощущается спиной. Феликсу никогда не хотелось спорить с каперангом, но сейчас он готов пуститься в гневную тираду. — Не потому, что я запрещаю, — сразу уточняет Чан. — А потому, что этот ковен не зря считают одним из самых могущественных. Ты не найдешь их без приглашения верховной ведьмы. Феликс разворачивается на пятках со скрипом сапог о мрамор. Вероятно, выглядит он весьма злым, каперанг поднимает руки и успокаивающе расправляет ладони. — И как же получить её приглашение? — интересуется Феликс, голос прокатывается раскатом, но нет сил, следить за интонацией. — С таким настроем ни одна ведьма тебя никуда не пригласит, — усмехается Джисон. — Я думаю, их не подставили, им хорошо заплатили или… — Согласен, они не пойдут против Dominus draconis без весомой причины, — не даёт ему договорить Минхо. — Верховная ведьма — Чон Соён будет защищать своих также, как защищал бы нас Бан Чан при случае. Нужно действовать деликатно. — Мы точно не «сядем на драконов и не полетим сжигать к чертям их поселение», как ты ранее выразился, — напоминает каперанг. — Надо дать ведьмам понять, что нам нужна лишь их помощь. Без угроз и обвинений! — Вон оно как, без угроз и обвинений? Они открыто напали на нас с Хёнджином ещё перед балом! — снова закипает Феликс. По залу раздаётся гул дрожащих окон, воздух становится разреженным и давит на просторное пространство. Воздушная магия выходит из-под контроля, следуя его эмоциям. — Феликс, прекрати, — настороженно просит Минхо. — Если ты не контролируешь стихийную магию, она очень легко обернётся против тебя. Хочешь, чтобы и твои силы угасли? — Какой точный удар, — подаёт голос Чанбин. — Здесь продуманный план действий, я бы сказал, дипломатический. Фаворитов императора убрали одним ударом, причём тактическим, а не силовым. И внимание Dominus draconis сместилось в сторону. — Не сместилось, — дополняет Бан Чан. — Мы не покинем дворец и не оставим без присмотра императора. Минхо, свяжись с Соён и договорись о встрече. Скажи, Феликс страдает, наплети что-нибудь романтическое. А Феликс пока придёт в себя. Каперанг многозначительно смотрит на обоих и решительно уходит из зала, не дожидаясь ответа. Минхо игриво двигает бровями и исчезает с характерной фиолетовой дымкой. Раздаётся неуверенный стук в дверь, затем она приоткрывается, являя одну из нимф. На ней накидка с капюшоном, она делает реверанс и сообщает тонким мелодичным голосом: — Прошу прощения, Винтер просит Феликса прийти в её покои. Тот делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и следует за нимфой. Винтер позвала его не просто так, что-то случилось. Другие нимфы отбыли ещё утром, в замке остались трое. Избраннице императора нужны свои фрейлины. Эту Феликс узнал по голосу. — Жизель, почему Минджон зовёт меня, а не одну из форейторов команды Йеджи? Ведь они официально приставлены охранять будущую императрицу, — тихо спрашивает он. — О, вопрос весьма деликатный, — смущается та. — Мы пока не уверены, кому стоит это доверить. Они идут дальними коридорами дворца, чтобы лишний раз не попадаться на глаза придворным. Возле дверей в покои их встречают обеспокоенные Карина и Ниннин. Синие с золотым платья и волосы, заплетённые уже на дворцовый манер, хорошо освещают их новый статус. Жизель скидывает плащ с капюшоном и открывает дверь для Феликса. Фрейлины явно не собираются заходить с ним. Феликс уверенно шагает в переднюю комнаты, и дверь за ним тут же закрывается. А на стене, возле двери в покои красуется огромный выжженный ореол. Феликс округляет глаза от неожиданности, слишком нехарактерный след магии для водной нимфы. Из комнаты слышится треск и испуганный визг, поэтому Феликс врывается без стука. Зрелище впечатляющее: Винтер на кровати сжимает подушку в рюшах и испугано смотрит на полыхающий огнём балдахин. Повсюду следы пламени, опалённые вещи хаотично разбросаны. Феликс не спешит использовать свою стихийную магию, он вынимает из поясной сумки артефакт Хёнджина. Пламя быстро втягивается в шар из вулканического сплава, оставляя за собой лишь лёгкую дымку и запах гари. — Ёнбок, меня прокляли! — заявляет Винтер, и утыкается лицом в подушку. Длинные белоснежные волосы растрёпаны, на лбу испарина. Голос звучит с тёплой хрипотцой, вместо прохладного звонкого ручейка. Феликс осторожно подходит, переступая вещи на полу. Протягивает ладонь к её лбу. Жар такой, что хочется отдёрнуть руку. Но он охлаждает свою ладонь воздушной магией, от чего Винтер облегчённо вздыхает, поднимает голову и льнёт к его ладони. Феликс внимательно осматривает лицо и шею. Никаких чёрных вздутых вен и тьмы в глазах, значит, не одержима. Но не существует проклятья, способного наделить нереиду силой огня. Здесь что-то мудрёное. — К тебе подходили ведьмы Вэншим на балу? — уточняет Феликс, терзаясь неутешительными догадками. — Напрямую они ко мне не обращались, — отвечает Винтер и тянет его ладонь ниже, к шее, отталкивая подушку. Феликс всё же отстраняет руку и хмурится. Её кожа покраснела, нимфа, можно сказать, горит изнутри. И это точно не простое совпадение. — С кем ты танцевала кроме императора? — продолжает допрос Феликс. — С тобой. — И? — И с Хёнджином. Люмен счёл бы неприемлемым кого-то другого. — А вот теперь Хёнджин гаснет, а ты пылаешь! — Феликс присаживается в изножье кровати. — Чёртова ведьма сделала приворот на тебя. — Какой ещё приворот? — удивляется Винтер. — Хотя, неважно, Люмен не должен об этом узнать! — Утаить не выйдет, дорогая. К тому же тебе нужна помощь Клириков. Оставайся в своих покоях, я пришлю к тебе Йеджи. С императором сам поговорю. Феликс не ждёт ответа, а сразу покидает покои. В коридоре он просит Карину найти Йеджи, а остальных фрейлин не отходить от двери, но не соваться внутрь. Ситуация усложняется. Нужно сделать расчётливый следующий шаг, от него многое зависит. Несмотря на первоочерёдный долг сообщить сначала каперангу, Феликс всё же отправляется к императору. И этот разговор становится непростым сразу. Люмен ожидаемо приходит в ярость. Но Феликсу удаётся сдержать его гнев, он прекрасно знает, что нужно сказать и какие доводы привести. Выяснение причастных приходится взять на себя. Император не желает доверять даже Клирикам и тем более отпускать Винтер в храм Бехайтхор. Что осложняет дальнейшие действия, но в другой империи его избраннице может грозить ещё большая опасность. Поэтому Феликс просит Бан Чана снова собрать Dominus draconis на совет. Словно и не расходились, только теперь Чан выглядит вымотанным. — Император дал указание имперскому патрулю усилить охрану дворца, а после обеда собирает гвардию, — с громким вздохом сообщает каперанг. — Сгладить ситуацию не вышло? — не понимает Джисон и вопросительно смотрит на Феликса, теперь даже он не выглядит беззаботным. — Уже не сгладить, — отзывается Феликс и запрокидывает голову, прикрывая глаза. Головная боль подступает пульсирующими накатами. — Есть значительные детали, которые способны привести нас к войне. Приворот Хёнджина направлен на невесту императора. Дело за малым — определить виновных, и Люмен не заставить ждать ответного удара. — Как ты понял? — уточняет Минхо и напряжённо хмурится. — У Винтер огненный жар, она чуть не спалила свои покои, — разъясняет Феликс. — Вот к кому утекает сила Хёнджина. Для неё это тоже опасно. Нужно сообщить Клирикам, пусть поспешат, потому что свою невесту император не отпустит в Бехайтхор. — Так вот в чём дело, — раздражается Чан и строго смотрит на Феликса. — Почему ты не сообщил мне в первую очередь? — Потому что от Люмена ничего не скрыть в этом дворце. Нам ещё его сомнения в своих фаворитах не хватало! Бан Чан щурится, но одобрительно хлопает Феликса по плечу. Самостоятельное принятие решений в непростых обстоятельствах — важное качество Dominus draconis. — А что там с ведьмами? — вопрошает Чанбин. — Они согласились встретиться на нейтральной территории, — рассказывает Минхо. — Я не заметил враждебного настроения, они действительно готовы сотрудничать. — Надо же, разве это не косвенное признание вины? — ехидно замечает Джисон. — В любом случае, не всё так просто, как кажется. Ведьмы предлагают для встречи «Таверну Джэ». Бан Чан мрачнеет ещё больше. Феликс не понимает, что его беспокоит. Таверна принадлежит знатной семье лорда Пака. Это приличное место, с богато убранным интерьером, выпивкой высокого качества и вкусной едой. Многие музыканты выступают там по приглашению хозяина Пак Джэсана. За порядком он следит тщательно, в таверне есть даже ограничения на использование магии. Ах, вот что, вероятно, смутило каперанга. — Ну, да, отличное место. Можно не опасаться публичного гнева форейторов из-за ограничений по использованию магии, — ухмыляется Феликс. — Что ж, а ведьмы-то, похоже, испугались! — Только ограничения не самое важное в данном случае, — осекает его Чан и складывает руки на груди. — Там частенько собираются охотники на нечисть. Про организованные группы людей, занимающихся охотой на магических существ, Феликс знает с детства. Предостережения матери с малых лет отложились в памяти. Ему как представителю магической расы стоило опасаться встречи с охотниками. Принципы у них весьма размытые, они неоднократно нападали и на нимф тоже. А самое главное — охотники не брезгуют истреблением драконов. Конечно, им не по силам справиться с такими могущественными существами. Но они успешно охотятся на мелкие особи, собирают трофеи в виде чешуи, зубов, когтей, что имеет особую ценность. Так как у драконов есть преимущество не только усиливать и развивать магию, но и подавлять её. — Охотники никогда не выступали против форейторов, — напоминает Чанбин, тоже заметив настроение Чана. — Почему они вызывают у тебя особое опасение? — Я наполовину оборотень, забыл? Есть неприятный опыт встречи с ними в прошлом, — проясняет каперанг. — Да и все их заискивания перед форейторами направлены исключительно на извлечение выгоды. Думается мне, тут без них тоже не обошлось. Вот кому больше всего претит нимфа в императорской семье. — В этом есть смысл, — поддерживает Минхо. — По-моему, ведьмы своим приглашением на что-то ненавязчиво намекают. — Тогда я пойду на встречу, — вызывается Сынмин и делает шаг вперёд. Бан Чан задумчиво смотрит на него и трёт подбородок. Сынмин — человек, освоивший азы управления магией дракона. Его семью не отличает волшебная кровь. Хотя он особенно про своих родственников не распространялся, Феликс уверен, что там без неожиданностей. — Хорошо, но один ты не пойдёшь, — соглашается Чан. — Со мной, — Феликс тут же равняется с Сынмином. — Мне нельзя ничего упускать в этом деле. Император на меня полагается. — Ты хоть раз встречал охотников? — спрашивает каперанг, очевидно, слишком беспокоясь. — Не приходилось, но наслышан. Не вижу особых преград в их присутствии в той таверне. — Ладно, я вам полностью доверяю, но будьте осторожны. И поезжайте на лошадях, не стоит дразнить охотников присутствием драконов. Иронично, что Феликс не слишком хорош в верховой езде. Хотя занятия были и в академии, ему не приходило в голову, что этот навык столь необходим тому, кто метит в форейторы. Сынмин же чувствует себя слишком уверено, когда ловко садится в седло на вороного коня. Чёрная форма форейторов, красивый чёрный жеребец с лоснящейся шерстью — всё это придаёт Сынмину особой стати. Завидный жених по всем меркам. Феликс ухмыляется. Интересно, сколько писем ему настрочили поклонницы. И вот же никто не посмел его приворожить. Какое упущение. Серый конь, подготовленный для Феликса, тоже выглядит холёным. Белая грива искусно заплетена, дорогая амуниция, впечатляющая выдержка. Конь спокойно переносит неуверенные движения Феликса при попытке сесть в седло. — Кто-то прогуливал уроки верховой езды? — насмешливо замечает Сынмин. — В касоле́ ты в прыжке попадаешь, а тут корячишься, как капризная девица. — Зато ты держишься, словно лорд, приученный к седлу с детства, — ворчит в ответ Феликс, всё же выравниваясь. Сынмин учтиво фыркает и сразу пускается галопом по широкой мощёной дороге. Феликс старается не отставать, но не испытывает особой легкости, с полётом на драконе не сравнится. Таверна не так далеко, ближе к междугородней дороге, хотя приходится проехаться по городу, на радость местным зевакам. Не каждый день увидишь форейторов на лошадях. Некоторые в голос ахают, завидев их. Пристальное внимание со всех сторон. Поэтому, когда они подъезжают к таверне их встречает сам хозяин. Молва долетела быстрее них. Пак Джэсан — плотный мужчина невысокого роста, с благородной осанкой, характерной своему положению в обществе. Костюм на первый взгляд кажется скромным, если не знать, из каких дорогих тканей пошит. В нём нет стремления выдвинуть свой статус на передний план. Он радушно встречает форейторов, отпускает добродушные шутки, лично провожает через шумный общий зал в отдельную просторную комнату. Мебель из светлого дерева, на окнах лёгкая полупрозрачная вуаль, пропускающая достаточно света, но не позволяющая ничего увидеть с улицы. Картины с размытыми пейзажами, которые пользуются большим спросом сейчас. Обслуга тут же накрывает на стол. Посуда из серебра и хрусталя дополняет общую воздушную обстановку, что так пришлась по вкусу Феликсу. Еда выглядит настолько аппетитно, что он на мгновение забывает, зачем они здесь, и пробует угощения. Сынмин слегка отпивает дорогого фруктового вина и по виду чувствует себя слишком привычно в такой обстановке. Феликс уже начинает задумываться о причинах, но всё забывается, так как две ведьмы в тёмных плащах с капюшонами появляются в дверях. Одна из них сразу снимает капюшон. Это Юци, кто бы сомневался, в её светлых волосах множество мелких кос, в которые вплетены особые амулеты. Глаза подведены, будто поддёрнуты таинственной дымкой. Так взгляд выглядит ещё более таинственным и чарующим. Вторая ведьма не спешит открывать лицо, видно лишь пряди чёрных густых волос с теми же амулетами и плетениями. Они делают реверанс, следуя этикету. Сынмин отодвигает им стулья и подаёт руку каждой, помогая сесть за стол. Все формальности соблюдены. Феликс же позволяет себе вольность не отвечать на их вежливость. Он холодно смеряет ведьм взглядом в нарочито строгой позе с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. Юци сразу стыдливо опускает глаза. Вторая ведьма медленно стягивает капюшон. Острый взор раскосых глаз, также подведённых, рассекает воздух, словно хлыст. Верховная ведьма ковена Вэншим собственной персоной. Она не отводит глаз, рассматривает Феликса с интересом. Вероятно, его сдержанность в сложившихся обстоятельствах её немало впечатлила. — Мы приносим свои искренние извинения, — начинает Соён. — Ряд событий зародил недопонимание между форейторами и нашим ковеном. Поэтому давайте поступим мудро и спокойно обсудим, что привело к этой встрече. Феликс резко встаёт с места, так что стул отскакивает от него к стене, опирается о стол, сурово хмуря брови. Посуда лишь покачивается, благодаря сдерживающим магию амулетам, без них разлетелась бы в разные стороны под воздействием его силы. Юци испугано дёргается, а Соён хитро ухмыляется. Сынмин продолжает невозмутимо сидеть, демонстрируя, что не собирается сдерживать ожидаемый гнев Феликса. — Могу понять твою злость. — Соён кивает и складывает руки на столе, унимая звон посуды. — Прошу, выслушай Юци, она не посоветовалась с ковеном, к сожалению, но вполне осознаёт свою ошибку. — Феликс, у меня не было выбора, — неуверенно проговаривает та, сожаление хорошо читается в её взгляде. — Мне угрожали… Понимаешь, моя семья — обычные люди. Мне самой с трудом далось искусство колдовства. Я долго обучалась и нашла себе достойный ковен, но родня продолжает жить в городе. Им легко могут навредить… Он требовал приворот одного из форейторов на Винтер, прекрасно осознавая, чего мне это будет стоить. Но на кону безопасность моей семьи. — Кто? — цедит Феликс, её рассказ не делает ситуацию проще, только вызывает всё больше возмущения. — Он не представился, был в плаще с капюшоном. Видела только нижнюю часть лица. У него аккуратная борода и амулет, защищающий от магии. Обувь дорогая, возможно, из знатной семьи. По голосу мне не знаком. — Как же он вышел на тебя? — вмешивается Сынмин. — Не знаю… Может, кто-то из родственников обмолвился, что я ведьма. Столкнулась с ним на улице, недалеко от своего дома, когда навещала семью, — продолжает сбивчиво тараторить Юци, её голос дрожит от подкатывающих слёз, хотя держится она стойко. — Я сделала всё, что в моих силах, чтобы создать видимость исполнения этого требования. У меня сложился план, так как слухи не обошли меня стороной. И я даже читала некоторые романтические истории про вас… Соён настойчиво толкает её плечом. Сынмин ехидно усмехается. — Простите, — исправляется Юци и вынимает из сумки зеркало, украшенное жемчугом и ракушками. — Поэтому я стащила зеркало у Винтер и сотворила зеркальный приворот, пришлось использовать заклятье на крови, чтобы он подействовал. Ведь и Винтер, и Хёнджин уже влюблены в других… Феликс невольно смягчается. Не из-за раскаяния ведьмы, а больше из-за фразы «влюблены в других». Даже приворот не сбил чувства Хёнджина к нему, а значит, он искренен в своём отношении. Сердце колотится сильнее, острое желание почувствовать присутствие своего «живого огня» рядом затмевает все остальные эмоции. Феликс садится на место, подвинув стул, и сцепляет ладони под столом, подавляя неожиданную тоску. — Она сотворила сложное заклинание и не учла последствия, — помогает Соён. — Магия всегда найдёт лазейку, поэтому их влюблённость не избавила от прямого действия заклятья, они тянут силу друг у друга. Нужна помощь Клириков, отменой заклятья непредвиденное действие магии не обратить. — Это мы и так поняли, благо с Клириками в хороших отношениях. — Сынмин качает головой. — Только магия запрещённая, и они такое не спустят, как и император покушения на свою невесту. — Можно и смягчить наказание, учитывая наше честное содействие, — деликатно намекает Соён. — Мы поможем отыскать того, кто всё затеял. — Феликс, что скажешь? — вовлекает его в разговор Сынмин, заметив отрешённость. — В таком случае Юци должна остаться и исправить то, что натворила. Затем предстать перед магическим советом, — отчеканивает Феликс. — Если злого умысла тут, правда, не было, форейторы вступятся. А на время расследования, гарантирую ей неприкосновенность. — Справедливо, — соглашается Соён. — Тогда оставлю Юци под твою ответственность. Тебе можно доверять, аура чистая, как императорский хрусталь. Ты совсем не склонен к подлостям. Но помните, ковен Вэншим всегда постоит за своих ведьм. Договор во многом лучше вражды. Феликс понимает, что демонстрировать власть перед ведьмами было бы ошибкой. Смирение гнева — небольшая плата за такую весомую помощь. Соён покидает таверну первая, строго посмотрев на Юци напоследок. Та не слишком теряется и с миролюбивой улыбкой хватает Феликса под руку, когда они выходят в общий зал. Сынмин задерживается, чтобы оплатить приём. В общем зале шумно, публика самая разнообразная. Превалирует довольно обеспеченный народ, судя по одежде и манерам. Феликс и Юци неторопливо следуют к выходу, пробираясь через толпу. Но неожиданно кто-то толкает плечом Феликса. Вот это дерзость. Он вскидывает голову, замечая, что вокруг потемнело от чёрных нарядов окружающих их людей. Угораздило напороться на группу охотников. Один из них высокий и широкоплечий надменно смотрит, преградив дорогу. Феликс обескуражен таким пренебрежительным отношением в сторону Dominus draconis. Он уже собирается начать разговор, но Юци настойчиво тянет его руку и быстро набрасывает капюшон. Внезапно охотники расступаются, а тот, что преграждал путь, коротко кивает со словами: — Моё почтение, лорд Ким. Феликс вздёргивает брови, пытаясь определить к кому он обращается, и натыкается взором на Сынмина. — Лорд Ким? Не думал, что ты из тех самых Кимов, — тихо уточняет Феликс. — Давай не сейчас, — отмахивается Сынмин, уверенно направляясь к выходу. Охотники расходятся и больше не рассматривают их. У Феликса назревают несколько вопросов к лорду Киму. Но не время выяснять отношения. Он садится на коня, позади устраивается Юци. Сынмин предлагает ей поехать с ним, но она предпочитает придерживаться Феликса. Хитрая ведьма, что скажешь. Неимоверно хочется выругаться на этих двоих, но надо спешить обратить зеркальный приворот, пока не стало ещё хуже.